«Предсказание на перекрёстке»

Весеннее солнце мягко грело вымощенные улочки, когда Гермиона, Джинни и Дафна шли по аллее, каждая толкая по коляске. В одной — близнецы Гермионы, Оливер и Оливия, в другой — Альбус, а в третьей — крохотная дочка Дафны, родившаяся всего полмесяца назад. Все трое выглядели так, будто пережили войну: усталые глаза, волосы собраны кое-как, но улыбки — настоящие.

— Никогда не думала, что буду радоваться двухчасовой прогулке, как отпуску, — вздохнула Джинни.

— Особенно когда никто не орёт, — поддакнула Дафна. — И ты не держишь бутылочку одной рукой, а другой не стираешь слюни с уха.

— Или не засыпаешь с соской в кармане, — усмехнулась Гермиона. — Мой новый аксессуар.

Они свернули в переулок, где неожиданно оказались перед лавкой с выцветшей вывеской: «Мадам Золира — Пророчества, Советы, Любовь, Судьба». Перед входом сидела пожилая женщина в лиловой шали, с глазами, похожими на потемневшие жемчужины.

— Судьба смеётся над теми, кто считает, что всё уже решено, — вдруг сказала она, глядя прямо на Гермиону.

— Простите? — удивилась Гермиона, прижимая ремешок коляски.

— Ты уже была матерью, снова ею стала… и станешь ею ещё раз. Дважды.

Дафна прыснула со смеху:

— О, ещё двойня? Поздравляю!

— Спасибо, мне хватает двух, — хмыкнула Гермиона. — У вас, наверное, сбой в хрустальном шаре.

— У меня сбой только когда с собой спорят, — спокойно сказала гадалка. — Я вижу в тебе силу, любовь… и четвёртое и пятое сердца, что однажды будут биться рядом с твоим.

Гермиона побледнела и машинально взглянула на Оливера и Оливию. Джинни и Дафна переглянулись.

— Ну, если ты снова родишь двойню, — сказала Джинни, — то мы официально признаем тебя святой.

— Или сумасшедшей, — добавила Дафна.

— Или обеими, — выдохнула Гермиона и, оглянувшись ещё раз на мадам Золиру, потянула коляску вперёд. — Но если честно… а вдруг?

Позади раздался хриплый смешок.

— Судьба никогда не шутит, милая. Просто не всегда говорит всё сразу.