Часть 3 Глава 19

Глава 19

Гарри и Нотт перевернули его и навели палочки.

Разряд.

Тишина.

Гермиона стояла рядом, вцепившись в ремень сумки.

Разряд.

Воздух становился тяжелее. Бой замер и ждал исхода.

Тишина.

Разряд.

Последний.

Тишина.

Парни переглянулись между собой. И опустили палочки. Ждать. Только ждать. Ничего не предпринимать. Столько, сколько потребуется.

Гермиона стояла неподвижно, наблюдая, как её друзья пытаются вернуть к жизни её мужа. Она молчала, казалось, даже не слышала, как стихла битва. Как взгляды всех были прикованы теперь только к нему, как волшебные палочки так и повисли в воздухе, направленные друг против друга.

Дыхание её надломилось и из её разомкнутых губ вырвался всхлип. Она больше не могла вынести, не могла просто ждать. Она подбежала к нему и опустилась рядом с ним на колени. Руки её дрожали, как и дыхание. Ком стоял в горле, причиняя боль каждому вздоху. Лицо его было пустым, в нём больше не было излома. Это было то самое лицо, лицо, которое она любила, которое целовала, которое так мечтала увидеть все эти долгие дни. Он будто спал, тихо, умиротворённо. И она бы поверила в это, если бы видела, как вздымается от дыхания его грудь. Но она была неподвижна. Как и сердце.

Она положила дрожащие руки на его лицо. Оно было ещё тёплым, а кожа мягкой и такой знакомой. Каждая морщинка, каждый излом кожи, каждая тень – такие любимые и важные, такие родные. Она провела пальцами по его щеке. И слёзы неудержимо побежали из её глаз. Но тихо, с опаской, она не всхлипывала, они просто капали на его плечо, которое не могло их почувствовать.

- Северус. – прошептала она дрожащим голосом, - Северус, прошу. Очнись. – она склонилась над ним и поцеловала его лоб, его неподвижные губы, - Ну же, мой милый. Мой дорогой, прошу тебя. Не оставляй меня, не оставляй нас. Мы ждём тебя. – она сделала глубокий вдох, - Пожалуйста. Вставай. Обними меня, ну. Вернись ко мне. Я скучаю по нам. По тебе. О, Мерлин, как скучаю. – губы её дрожали, - Давай, ты должен вернуться. Потому что... Ты скоро станешь папой. Ты нужен нам здесь. Нужен нам здесь, дома. – она взяла его безжизненную ладонь и положила себе на живот, - Вставай. Потому что я жду тебя. Возвращайся домой... Пожалуйста, возвращайся... Потому что у тебя скоро будет дочь.

Голос её сломался, и она просто сжимала руками его ладонь у себя на животе. Гарри поднял глаза и посмотрел на Нотта. Он смотрел прямо на них. И тяжело дышал. И Гарри показалось, что он видел, как блестят слёзы на его лице. И не мог винить в этом Нотта, ведь едва сдерживал собственные.

Движение.

Едва различимое.

Гермиона почувствовала, как пальцы на её животе слегка дрогнули.

Она резко подняла глаза.

Его веки и правда шевельнулись?

Или ей кажется?

Лёгкое сокращение мышц.

Слегка дёрнулись брови.

Она заметила.

Лёгкое движение груди.

Слабое дыхание.

И...

...он открыл глаза.

Свои умные чёрные глаза.

Его глаза.

Такие желанные, такие любимые.

Гермиона закрыла рот ладонями не в силах поверить в это. Что-то среднее между смехом и рыданиями вырвалось из её груди.

Он посмотрел на неё. Его лицо было наполнено слабостью, но какая-то тень горькой непередаваемой глубокой улыбки тронула его ожившие губы.

- У меня будет... дочь? – прошептал он своим слабым голосом. Тем самым глубоким, медленным, размеренным голосом.

- Да. – кивнула Гермиона, - Да. Да. Да. Да.

Она склонилась над ним и обняла его. Громко плача. От облегчения. От радости. От непередаваемого счастья.

Гарри выдохнул. Он провёл рукой пол лицу и засмеялся. Это казалось невероятным. Просто невероятным. Столько сил, столько работы, и столько боли. И они справились. Справились, Мерлинова борода! Он жив, он снова с ними, а Волан-де-Морт исчез. Это было похоже на сказку. Гарри бросил взгляд через плечо, и Джордж взмахнул волшебной палочкой в воздух.

Все члены Ордена Феникса, все полицейские и все Пожиратели смерти увидели, как искры салюта взмыли вверх, в первых лучах рассветного солнца, и взорвались радостными вспышками. И все поняли, что это означает. Волан-де-Морт пал. Они победили.

Появились столбы чёрного дыма – это бежали особо шустрые тёмные маги. Но Орден был не промах. Последовали аресты полиции. Все, кто был без сознания или обезоружен, были тут же заключены в наручники. Небольшой сад перед домом был захвачен и очищен. Юнцы, последовавшие за тёмной магией, сдались сами, клянясь, что ничего не понимали, хотя им никто не поверил.

Невилл, Полумна, Флёр, Билл и Драко стали обыскивать дом. Они заглядывали в каждое помещение. В каждый угол, в поисках пленников или Пожирателей. После того, как они тщательно обыскали все этажи и комнаты, они спустились в обширный подвал, где был погреб, трубы, электричество и другие магловские приспособления.

И они увидели совсем не то, что ожидали. За железной дверью, которая скрывала от посторонних важные системы дома, они нашли детей. Всех. Живых. Все они, открыв дверь, остановились в ощущении молчаливого чуда.

- Он... не убил детей. – прошептал Невилл, - Магловских детей. Как...

- Снейп. – с пониманием кивнул Билл, - Я думаю, что Волан-де-Морт не смог. Хотел, но не смог. Снейп остановил его.

- Дети! Вы свободны! – сказала Полумна радостно, - Меня зовут тёта Полумна, а это тётя Флёр, идёмте, мы посидим пока в гостиной, да?

Дети были разных возрастов, но все как один, с теплом и надеждой последовали за девушками вверх по лестнице, ведомые каким-то странным чистым детским доверием. И когда комната почти опустела, сердце Малфоя упало в пятки.

- Астория. – прошептал он, - Астория!

- Драко!

Девушка с длинным пышными каштановыми волосами вышла на свет. Она была истощена, но её бледно-голубые глаза сияли. Драко не ждал не секунды, прежде чем обнять её и прижать к себе.

- О, хвала Мерлину. Хвала Мерлину. – шептал он.

Невилл и Билл переглянулись с доброй и тёплой улыбкой.

- Пойдём, уведём тебя отсюда. Можешь идти? Давай. – сказал Драко и бережно повёл жену к выходу, на свет утра.

- Осторожно, вот так. – говорила Гермиона.

Северус был слаб, но сознание его было ясным. Гарри и Нотт помогли ему подняться, а Гермиона держала за руки, хотя Снейп не за что не опирался бы на неё. Он огляделся вокруг и осмотрел себя, сжал руки Гермионы, как бы проверяя, что может, что это делает он, а не кто-то другой.

И о Мерлин... Лицо её было заплакано, глаза красные, но она светилась таким невыразимым счастьем. Такой любовью. Волосы были слегка растрёпаны, руки ещё немного дрожали, как и дыхание. И одинокие слезинки всё ещё скатывались то и дело по её веснушестым щекам. Он помнил её ещё почти стройной, а теперь он видел совсем небольшой, но уже заметный глазу живот. И он слегка покачнулся.

- Я чуть не пропустил... - вырвалось у него дрогнувшим голосом, - Чуть...

- Но ты не пропустил, ты не пропустил...

Гермиона подошла к нему, и он обхватил её руками. Он коснулся её живота, в котором она носила их будущее. Провёл рукой, ощущая эту небольшую, но такую невероятно значимую для них обоих округлость, а потом нежно, но крепко прижал к себе. Они оба были на грани того, чтобы полностью потерять контроль и заплакать. Она прижималась к его груди, и слышала удары спасённого и такого измотанного сердца.

- Я так боялась, что ты оставишь меня. – прошептала она, - Так...

- Тише. – он поцеловал её в макушку, вдыхая почти с одержимостью запах её волос, словно он был ему жизненно необходим, - Я здесь, Гермиона, я здесь. С тобой. С вами.

- С нами. – повторила она.

И подняла на него глаза. Как же она была невозможна. Эти карие глаза, отражающие первый утренний свет, стали почти янтарными. И были такими тёплыми. Он так мечтал их увидеть вновь. Увидеть сам, своими глазами. Коснуться её лица, даже если оно ещё мокрое от слёз, вытереть эти слёзы собственными пальцами. Забрать все её страхи, защитить от всего на свете. Ощутить её, тёплую, любящую, великолепную. И вот он рядом с ней. Это так хорошо, что он боится проснуться. Что это сон.

Он склонился над ней, взял её лицо в свои ладони и осторожно, бережно, словно боялся, что она может исчезнуть, поцеловал. В этом поцелуе было всё, всё, что словами передать невозможно, всё, что нельзя увидеть в поступках и даже больше. Этот невероятный, неугасаемый трепет, эта чудовищно сильная тёплая боль и радость. И когда он отпрянул, то снова обхватил её руками в тёплые долгожданные объятия.

Начались аресты. Звук защёлкивающихся наручников слышался один за одним. Все, кто был причастен, кто был здесь, с Ним. Родольфус Лестрейндж вёл себя на удивление спокойно, как будто случившееся вогнало его в глубокую депрессию, и он уже не видел ничего вокруг себя. Его кривая тощая фигура смотрелась как карикатура на какого-то демона, только теперь печального. Он был безразличен к тому, что у него отняли палочку, и к тому, что на его тощих запястьях защёлкнулись наручники.

Невилл подошёл к Рону. Они были почти одного роста, но Рон бросил на него взгляд как будто снизу вверх. Казалось, Невилл увидел осколки в его глазах, больше ничего. Это всё, из чего сейчас состоял Рон. Где-то в глубине груди Рона кольнула злость, чувство несправедливости, желание воспротивиться, но он не смог.

- Извини, Рон. – сказал Невилл, - Это необходимо.

Но тот только молча кивнул.

- Извини?! – возник рядом с ними возмущённый голос, - Ты ещё перед ним извиняешься?!

Рядом стоял Джордж и смотрел на брата. Казалось бы, его лицо не способно на выражение таких мрачных чувств. Но не теперь. В его глазах читалось такое презрение, что Рон почувствовал, что готов прямо сейчас взять и исчезнуть, просто раствориться. Это будет лучшим выходом.

- Дай я. – сказал Джордж и выдернул из рук Невилла наручники.

Он не смотрел Рону в глаза, пока не услышал щелчок закрывшегося замка на его запястьях. И теперь Джордж поднял на него глаза.

- Ты это заслужил, брат. – жёстко сказал он.

Когда уже почти все преступники были в наручниках, освободившиеся члены Ордена стали подходить к Гермионе и Северусу. Гарри первым прорвался к ним.

- Профессор... – произнёс он восхищённо и неуверенно, - Вы не представляете, как я рад, что вы вернулись.

Он протянул руку Снейпу. Тот криво, но неожиданно тепло улыбнулся, и протянул Гарри руку в ответ. Но стоило им скрепить эмоцию рукопожатием, как Гарри не выдержал. Он совершенно бесцеремонно и без каких-либо вопросов и предупреждений обнял Северуса. Тот опешил. Но... Этот неожиданный жест проник глубже ему в душу, чем он мог ожидать. Его ждали. Не только Гермиона, но даже Поттер. И он обнял его в ответ, некрепко, неуверенно, немного отстранённо, но ответил ему тем же.

К нему подошли Билл, Флёр и Артур. И к его удивлению, проделали то же самое, что Гарри. Просто обняли его. Все вместе, втроём. Гермиона видела, как он тронут и потрясён этим, тем, что его так ждали назад. Все они. Невилл и Полумна, Гестия Джонс, Джордж Уизли, Аберфорт Дамблдор хоть и не стал обниматься, но тоже подошёл выразить свою радость, даже Ли Джордан, который его всегда недолюбливал, тепло и искренне пожал ему руку.

Он перевёл поражённый взгляд на жену, а она только улыбнулась, как не улыбалась уже очень давно. И он тоже слегка улыбнулся в ответ. И ему было так тепло. Пока...

- НЕ-Е-ЕТ! – раздался душераздирающий вопль.

Все посмотрели в сторону этого ужасающего крика. Родольфус Лестрейндж выглядел как настоящий безумец. Его словно накрыло волной ненависти и ярости. Он выхватил палочку из рук стоящего радом полицейского, который был слишком расслаблен его спокойным поведением и этой приятной сценой.

Шокированные волшебники не сразу среагировали. Он дернулся вперёд с палочкой в руках. Северус, ещё не пришедший в себя после сердечного приступа, сумел понять только одно – он хочет убить. И за считанные секунды он встал спиной к Родольфусу, заслонив собой Гермиону, сжав её руки и готовясь к удару.

- Диффиндо! – воскликнул крикливый и угловатый голос Родольфуса.

Выспышка. Заклинание полетело в их сторону.

- Авада Кедавра! – раздался ещё один голос.

Тишина.

И грохот.

Что-то тяжёлое упало на пол, как мешок.

Гермиона посмотрела на Северуса. Он всматривался в её лицо.

- Ты?... – испуганно спросила она.

- Я цел. – коротко ответил он.

И они обернулись.

Родольфус безжизненно лежал на полу. Волшебная палочка полицейского валялась рядом с его закованными в наручники руками. Глаза его были открыты и пусты.

- Тео? – спросила Гермиона, не понимая.

Нотт стоял неподвижно посередине помещение, между ними и лежащим на полу Родольфусом. И он медленно повернулся.

- Вы в порядке? – спросил он тяжело, каким-то надтреснутым голосом, - Вы оба?

У Гермионы перехватило дыхание. Она закрыла рот рукой. Перед глазами Теодора всё плыло. Тело будто становилось ватным. Он коснулся своей груди, где почему-то становилось тепло, и всё пульсировало, и поднял руку. Всю в крови.

Там, где его одежда висела лохмотьями, его грудь и часть живота рассекала огромная режущая рана. И его рубашка на глазах становилась багровой, а он бледнел. Колени его начали подкашиваться.

- Я... - попытался сказать он.

Но ноги его подкосились, и он упал на пол.

- Тео! – крикнула Гермиона.

Они с Северусом и Гарри ринулись к нему. Гермиона тут же опустилась рядом с ним на колени. Он чудовищно быстро истекал кровью.

- Нужен целитель, быстро. – сказал Снейп.

- Нет. – прохрипел Нотт, - Нет... Поздно...

- Тео... - только могла произнести Гермиона.

Он посмотрел на неё. Из уголка его тонких уже бледных губ потекла капля крови. Но он словно ничего не замечал, он смотрел на неё. На неё.

- Зачем... Зачем ты?... – лепетала она, - Мы вернули его, вернули Северуса. Ты был свободен. От клятвы...

- Я знаю. – хрипло проговорил он, - Но разве я мог иначе?... Гермиона.

Он скривился от боли, дыхание его сбилось, кожа его была почти белой, а паркет под ним... окрашивался в красный.

- Тео, пожалуйста...

- Не бойся. Всё будет хорошо. Я же... починил всё, правда? – спросил он с надеждой.

- Да... Да... - голос Гермионы задрожал, в горле, только научившемся дышать, снова встал ком, - Но я не хочу... не так...

Он сглотнул воздух, как будто не хватало слов.

- Я хочу... Хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы он сделал тебя счастливой. Чтобы... – с трудом произносил каждое слово Нотт, но не останавливался, словно это было самое важное сейчас – сказать, пока у него есть ещё шанс, - Я должен был... должен был... Держаться подальше. Остановиться. Но я из тех, кто, обжёгшись однажды, прыгает в огонь ещё множество раз в надежде, что именно сейчас безумное пламя меня согреет.

Он тяжело вздохнул. И из уголков его глаз побежали слёзы. Его грудь дёргано вздымалась, сдавливаемая не выпущенными рыданиями.

- Я никогда не смел сказать, не смел и мечтать... но ты... невероятная. Гермиона...

Он поднял руку. Из последних сил потянулся к ней. Не рассчитывая не на что. Просто, потому что это всё, что он мог. Но она не отстранилась. Вместо этого она взяла его ладонь и прислонила к своей щеке. И прижалась к ней, на мгновение прикрыв глаза.

У Теодора сдавило грудь, но уже не от раны. Не от физической. Её кожа, такая гладкая, такая нежная, мокрая от слёз. От слёз по нему. Несмотря на то, сколько боли он ей причинил, сколько зла он ей сделал. Он вдохнул сквозь зубы, это было почти невыносимо. Она... она такая... она – непостижимое чудо.

Она вздрагивала, но дышала тихо, не перебивала, чтобы он смог сказать... Всё, что успеет.

- Мерлин... как ты прекрасна. – прошептал он, ощущая под пальцами её кожу, - Не плачь. Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо... У тебя. У вас. У неё.

- Тео, не уходи, пожалуйста... - пролепетала она дрожащим голосом.

- Если бы только ты знала... Как же глупо. Я... всё, чего я хотел... всё... это твой взгляд, наизнанку меня выворачивающий...

Голос его надломился. И затих.

Дыхание сбилось. И оборвалось.

Гермиона вдохнула так, будто только что вышла из-под воды. И впервые за последние минуты смогла дышать. Дыхание её трепетало. Она замерла, ощущая его ладонь на себе ещё мгновение, прежде чем бережно опустила её вниз. Она наклонилась над ним и приложила свои дрожащие губы к его лбу. Она закрыла глаза, и несколько слезинок упали на его безжизненное лицо.

- Я тебя прощаю, Тео. – прошептала она ему, в какой-то бессмысленной надежде, что он ещё способен был услышать.

Она подняла полные боли и слёз глаза на стоящего рядом Северуса. Она боялась, что увидит в нём снова ревность, но увидела только скорбь. Истинную, честную, нечем не запятнанную. Она потянулась к нему, и он помог ей встать, бережно придерживая за предплечья. Он посмотрел на её заплаканное лицо. Она не кричала, не рассыпалась на части, но боль утраты была слишком велика, чтобы сдержать. Он обнял её. Она спрятала лицо у него на груди, прижалась к нему так крепко, как могла. А он лишь погладил её по спине, которая вздрагивала от её прерывистого дыхания. Она прижималась к нему так, будто он мог унять её боль.

- Он... он не должен был... - прошептала Гермиона не слушающимся голосом, - Северус...

- Я знаю. – тихо сказал Северус, нежно успокаивая её, - Знаю.

Она больше не могла быть сильной, больше не могла справляться. Но теперь ей и не нужно было. Потому теперь ей вновь было на кого опереться. И он не позволит ей упасть.