Часть 3 Глава 10

Глава 10

Северус Снейп стоял перед зеркалом. Он застёгивал запонки на рукавах белоснежной рубашки. Вкруг всё казалось сном. В окна комнаты, которую он занимал этим утром, светили первые по-настоящему тёплые лучи солнца. И это добавляло происходящему ещё больше нереальности, уподобляло сну.

Он посмотрел на себя снова. Неужели это происходит? С ним? За ним на вешалке-манекене висели жилетка и пиджак. Он взял жилетку, а потом остановился, несколько секунд подумал и повесил назад. Сначала галстук. Он в виде ленты странной формы висел на стуле рядом. Снейп взял его и осмотрел. Казалось, он завязывал галстук-бабочку последний раз в прошлой жизни, он подошёл к зеркалу и накинул его на поднятый ворот рубашки.

- Чёрт бы его побрал. – сказал он, когда попытался сделать это самостоятельно.

Ещё одна попытка. Какая глупость, это же не шнурки. Он бросил концы непослушной ткани и с негодованием и злостью взглянул на своё отражение. Это взгляд. Чёрный, тяжёлый, мрачный. Как ей удаётся смотреть ему в глаза изо дня в день? Он сделал глубокий вдох. Сердце бешено трепыхалось. Он попытался снова. Но руки словно не подчинялись ему.

- О, ради Мерлина! – вырвалось у него.

Северус взял волшебную палочку и взмахнул ею в воздухе. Концы галстука ловкими точными движениями сконструировали из себя бабочку. Другое дело. Он почувствовал, как вспотели ладони и отошёл их помыть. Ледяная вода в и без того прохладном помещении замка помогла ему взбодриться и вернуться в реальность. Он подошёл к вешалке и надел жилет.

Впервые, застёгивая пуговицы этого удивительно сшитого чёрного жилета, он подумал, глядя на своё отражение: «А мне идёт.» Эта мысль удивила его. Он снова всмотрелся в своё лицо. В глазах появилось что-то новое – борьба уверенности и волнения. Он взял фрак и надел поверх рубашки и жилета.

Широкие сильные плечи в этом невероятной красоты мужском костюме делали его моложе. Хотя от морщин он избавиться не мог, он откинул с лица пару упавших на лоб чёрных прядей и удивился, как ему понравился собственный внешний вид. Замечал он себя не часто.

- Ну ладно. – вздохнул он снова.

Рядом с зеркалом на тумбочке стоял цветок в стеклянной коробочке. Он достал его и осмотрел. Это был луноцвет. Цветок необычайной и редкой красоты. Вечером он будет сиять в свете звёзд. Он вставил стебель в нагрудный карман и вышел из комнаты.

Гермиона нервничала, не могла найти место. Сержант Барнаби выделил ей двух помощниц из своей команды. Девушки были очень добры и ласковы с Гермионой, могли охранять её покой и поддерживать настроение, пока помогают ей со сборами. Они хихикали, помогая Гермионе заколоть волосы, накинули на её тонкую шею серебряную цепочку, расправили подол платья, прежде чем Гермиона его надела.

Она смотрела на себя и не верила, что это её отражение. Она была всё той же: эти пушистые волосы, веснушки, карий острый взгляд, густые каштановые брови. Но всё же многое изменилось: непослушные волосы теперь аккуратно заколоты, глаза и веснушки сияют каким-то теплом, счастьем и трепетом.

Платье было именно такое, какое она представляла себе ещё когда-то в далёких полудетских мечтах. Элегантная не слишком пышная юбка до пола создавала впечатление, что она плывёт, рукава тонкие, без фонариков, аккуратно украшали её тонкие плечи и руки, а декольте спереди и сзади не пошло, а нежно и плавно оголяли её бархатную кожу. Облегающий верх подчёркивал её пока ещё тонкую талию, а декольте стало смотреться ещё лучше со слегка уже налившимся материнством бюстом.

«Спасибо, малыш.» - с улыбкой подумала Гермиона, глядя на свою временно усовершенствованную фигуру.

- Вы прямо как лебедь, мисс! – с восхищённой улыбкой сказала одна из помощниц.

- Спасибо, Тара. – ответила ей Гермиона.

Она смотрела на своё отражение. Подумать только, куда завела её жизнь! Год назад она и подумать не могла, что она будет стоять здесь и сейчас перед зеркалом в свадебном платье. И что, несмотря не на что, она будет так светиться, так улыбаться, что она будет так счастлива.

- Вы такая красивая! Ему так с вами повезло. – сказала вторая.

- Нет, Крисси, это мне с ним повезло. – мягко возразила Гермиона.

- Но он же... старый. – возразила Крис с шутливой гримасой.

- Он – лучшее, что случилось со мной. – более строго сказала Гермиона, - А возраст... Я уже давно не думаю об этом.

Девушка закусила губу и покраснела от прилива стыда.

- Думаю, нам пора. – сказала Тара после недолгой паузы, - Вот ваш букет, мисс Грейнджер.

Гермиона взяла невероятной красоты персиковые розы и сделала глубокий вдох. Сегодня последний день, когда к ней обращаются так... Мисс Грейнджер.

- Ох... Так. Расслабься. – сказала она себе, перед тем, как взяться за ручку двери.

В воздухе Большого зала Хогвартса летали блёстки и лепестки. В большие витражные окна, украшенные цветами, светило весеннее солнце. На подиуме, где всегда был учительский стол, стояла украшенная белой тканью алтарная арка, за которой виднелась стойка. От дверей до арки вела длинная дорожка на половину зелёная, на половину красная. Как и цветы на арке – красные розы с зелёной листвой. Всё остальное светлое, но не белое, нежное, но не прозрачное, мягкое, но не слишком. Тонкое и со вкусом, соединяющее две натуры.

У подиума преподавателей стояло два ряда готических стульев из тёмного дерева с бежевой обивкой. На них сидели гости и разговаривали между собой. Для такого большого зала, их число выглядело ничтожно маленьким, но это были самые тёплые и родные лица, каких только можно было позвать.

Снейп стоял возле алтарной арки и переминался с ноги на ногу. Хотя внешне он был всё так же суров, его волнение можно было ощутить кожей при первом же взгляде на него. Он складывал руки за спиной, а потом спереди, в некоторые моменты и вовсе начинал сжимать и разжимать ладони, которые снова предательски начинали потеть. Никакое другое событие в его жизни не могло заставить его так сильно нервничать, как это.

И вдруг – музыка.

Все гости встали и обернулись.

Как и Снейп.

Это была она. Она подошла к Гарри, который ждал её у начала двухцветной дорожки, и взяла его под руку. Гарри посмотрел на неё сквозь круглые очки и широко улыбнулся ей. Она сжала ладонь на его плече, он почувствовал, как дрожит её дыхание от волнения, но она улыбалась, так ярко, так чисто. Он кивнул ей, а она ему. И они двинулись вперёд.

И она была... великолепна. У Северуса перехватило дух. Он видел её каждый день, такую прекрасную, такую невероятную, но почему-то именно сейчас эта красота его ошеломила. Он не мог поверить, что она идёт к нему, эта невероятная девушка, этот белый ангел. Её улыбка, её тонкая шея, её чувственное декольте, и это платье... конечно, она могла выбрать только такое – идеальное. Он почувствовал, как глаза защипали слёзы, и был вынужден посмотреть себе под ноги.

Гермиона поднялась на подиум и заняла свою половину дорожки – красную, а Северус едва смог оторвать взгляд о своей – зелёной. Гарри взял её букет из рук и встал возле своего места, рядом с женой. Музыка смолкла.

- Привет. – тихо сказал Гермиона, улыбаясь.

- Привет. – тихо ответил он.

Казалось, земля уходит из-под ног. Оба чувствовали, как захватывает дыхание. Гермиона смотрела в его покрасневшие глаза и видела такое всепоглощающее немое восхищение, что в носу защипало, и она начала быстро моргать.

- Итак, добрый день. – нарушил тишину голос сержанта Джона Барнаби, - Учитывая сложившиеся обстоятельства, сегодня я, по поручению высших инстанций, выступлю в роли священника и регистратора. Надеюсь, я буду выглядеть убедительно. – усмехнулся он.

Гермиона окинула взглядом гостей. Тепло медленно и уютно разлилось по её венам. Здесь были самые важные для неё люди: директор Хогвартса Минерва МакГонагалл, её коллеги-друзья профессор Филиус Флитвик и профессор Теодор Нотт, её самые близкие друзья Гарри и Джинни Поттеры, Невилл и Полумна Долгопупсы, её самая близкая семья Молли и Артур Уизли, Джордж и его жена Анджелина. Все они смотрели на них двоих с самыми тёплыми улыбками, какие Гермиона видела на их лицах. А МакГонагалл даже подмигнула Снейпу, когда он посмотрел на неё.

- Начнём. – откашлялся Барнаби и подошёл к стойке ближе, - Дорогие друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями соединения двух близких душ, двух великолепных волшебников. Чтобы они прошли свой дальнейший жизненный путь рука об руку, палочка к палочке. Мистер Северус Снейп и мисс Гермиона Джин Грейнджер. – он смотрел на них, - Готовы ли вы произнести свои клятвы?

Гермиона достала листок из кармана платья и посмотрела на Снейпа. Он тоже подготовил листочек.

- Мисс Грейнджер? – спросил Барнаби, - Хотите начать?

- Да. – кивнула Гермиона и почувствовала, как у неё кружится голова.

- Тише. – шепнул Снейп ей, - Не нужно так переживать.

Гермиона поняла, о чём он, и её улыбка засияла ярче.

- Так. – она посмотрела на лист и сделала глубокий вдох, - Северус. Мы с тобой знакомы дольше, чем можно представить. Я впервые увидела тебя за столом преподавателей в тот день, когда мне на голову надели Распределяющую Шляпу. И вот мы здесь. Какой же долгий пусть мы проделали к этому моменту, ты можешь себе представить? Мог ли ты подумать, что та самая невыносимая заучка с Гриффиндора будет стоять с тобой у алтаря? – ком подступал к горлу, но она сделала глубокий дрожащий вдох ещё раз, - Что ты станешь тем человеком, с которым я готова спорить о книгах и зельях, пока воздух не закончится в лёгких... Ты стал для меня тем, кто позволил мне быть не самой сильной, не самой умной. Кто направлял меня и оберегал. И кому я смогла позволить. Дал мне не только бесценные знания и опыт, но и дом. И я не про Паучий тупик говорю. – она попыталась усмехнуться, но подбородок запрыгал, а глаза всё-таки намокли, - И я клянусь... Я клянусь быть той, кто будет знать, в какой позе ты читаешь, как систематизируешь книги, что в твоём шкафу есть не только чёрные вещи, что ты предпочитаешь фруктовый или травяной чай, а не чёрный, той, кто знает твои плохие привычки, твою несговорчивость, все выражения твоего лица и твой смех, который ценней любой музыки. Я клянусь быть той, кто будет знать каждую мелочь, которую можно знать о тебе. И, знаешь, что ещё? Той, кто всё ещё будет тебя любить. И я здесь, потому что... Ты — человек, с которым я хочу пить чай тёмными вечерами. С кем я хочу спорить, изучая что-то новое. Ты можешь молчать, можешь хмуриться, можешь быть самим собой — и это будет достаточно. Я не хочу, чтобы ты был другим. Я клянусь помнить каждый взгляд, каждую улыбку, каждое слово, которое ты не скажешь вслух. Ты — человек, которого я люблю. Ты – тот, с кем я хочу прожить каждую минуту, тот, за кем я пойду хоть на край света, хоть в бесконечные дебаты о зельях и тёмной магии. Клянусь помнить, что за твоим сарказмом скрывается забота, что за молчанием – буря чувств. Клянусь любить тебя, понимать тебя, идти с тобой рука об руку, пока в моих лёгких есть воздух, а в сердце – тепло для тебя...

Она подняла глаза на него. Он смотрел на неё неподвижно. Она думала, что увидит на его лице привычную неподвижность, но оно было мягче. Даже несмотря на всю его выдержку, всю его сдержанность, он не стал сдерживать слёзы сейчас и молча смотрел на неё и чувствовал, как эти самые слёзы неумолимо текут по щекам.

- Мистер Снейп, готовы ли вы произнести свою клятву? – спросил Джон Барнаби уже слегка надломанным голосом.

- Я... - он посмотрел на свой листок, - Да...

Гермиона знала, что она сделает это с самого начала. Она достала палочку из кармана платья и подняла её вверх.

- Оглохни. – тихо произнесла она.

И теперь вокруг них возник барьер, где он мог сказать ей всё. Это видели бы все, и всё же это было бы только для неё. Снейп посмотрел на неё и улыбнулся.

- Ты слишком хорошо меня изучила. – сказал он с тихим восхищением.

- А как иначе? – сказала она мягко, - Готов?

- Да. – кивнул он, не чувствуя больше всех этих глаз, что смотрели на них сейчас, чувствуя только её, - Если бы кто-то мне сказал десять лет назад, что преподавателем Зельеварения и одним из лучших зельеваров будете вы, мисс Грейнджер, я бы рассмеялся. Но теперь я вижу, как вы мастерски опрокидываете все мои ожидания. – он поднял на неё чёрные глаза, - Я... Я привык считать, что моя жизнь — это цепь ошибок, и единственное, что я могу делать — это искупать их. Я не верил в искренность чужих чувств, не ждал понимания, не стремился к счастью. А потом появилась ты. Упрямая, неугомонная, слишком громкая... слишком умная. И я не сразу понял, что ты не просто пришла в мою жизнь, ты её перевернула. Ты живое доказательство того, что можно потратить всю свою жизнь, мечтая об одном человеке, а после найти счастье с абсолютно другим... – он увидел, как Гермиона приложила пальцы рук у губам, как раскраснелись её глаза, сделал глубокий вдох и продолжил, - Ты никогда не боялась бросить мне вызов, более того, ты единственная, кто мог бы это сделать, и каждый раз, когда ты доказывала, что я не прав... я чувствовал, что становлюсь лучше. Ты научила меня видеть в себе человека, а не только тень прошлого. Я не идеален, но, если в этом мире есть кто-то, кому я позволю видеть меня таким, какой я есть — это ты. Ты – самое невозможное чудо в моей жизни. Я никогда не верил, что заслуживаю счастья, пока не встретил тебя. Ты разглядела во мне человека, даже когда я сам в это не верил. Я клянусь быть рядом, когда мир будет рушиться. Клянусь оберегать тебя и – раз нас никто не слышит – его, - он скользнул глазами вниз, к животу, - так, как умею. Клянусь не позволить ни одному мгновению с тобой стать обыденностью. Ты — мой свет и моя тьма, моя самая большая сила и моя самая большая слабость. Ты – мой дом, и скоро станешь моей семьёй. И пока я дышу, я буду твоим. Со мной не было ничего более счастливого, чем ты.

Гермиона взмахнула палочкой, чтобы снять заклинание. И не выдержала, слёзы с такой непреодолимой силой и скоростью текли из её глаз, что она только успевала их вытирать. Северус шагнул к ней и обнял. Он тоже плакал, только тихо, молча, не высвобожденные рыдания сдавливали грудь, но он справился.

- Я люблю тебя. – пролепетала она.

- И я тебя. – ответил он тихо,- Ну же, соберись.

- Да-да, я всё. – она подняла глаза вверх и вытерла слёзы, стараясь не задеть косметику.

- Итак. – оправившись, начал сержант Барнаби, - Мистер Северус Снейп, берёте ли вы в жёны Гермиону Джин Грейнджер?

Он сам не верил, что этот момент наступил. Перехватило дыхание, сердце заколотилось с бешенной силой.

- Беру. – произнёс он твёрдо, хотя голова у него закружилась.

- Мисс Гермиона Джин Грейнджер, берёте ли вы в мужья Северуса Снейпа? – спросил Барнаби.

Она посмотрела на него, и ей одновременно захотелось и плакать, и смеяться. Её разрывало на части от счастливого крика, который зрел в её груди.

- Беру. – сказала она спокойно, несмотря на бурю внутри.

- Тогда властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга.

И под счастливые возгласы и аплодисменты гостей они шагнули друг к другу. Северус обнял жену и прижал к себе, крепко, но бережно, чувственно и искренне, как мог себе позволить. Гермиона обхватила его лицо руками и притянула к своим губам. Его лицо всё ещё было мокрым от слёз, но поцелуй его был таким... Казалось, что это прикосновение их губ способно поднять волны в море, вызвать ураган, ломающий деревья, или навсегда разогнать облака с просторов Англии.

Стулья, на которых сидели гости, разъехались, и между ними из воздуха возник стол, накрытий различными яствами. В воздухе витал лёгкий аромат цветов, смешанный с терпким запахом вина и сладковатым флёром от праздничных угощений. Длинный стол был накрыт нежной молочного цвета скатертью, а в центре линией стояли низкие букеты из белых и персиковых цветов, мягко мерцающих в свете парящих свечей.

Солнце ещё садилось рано, поэтому уже более жёлтый солнечный свет проникал сквозь огромные окна, окрашивая лица гостей в мягкие чуть золотистые оттенки. Кто-то тихо переговаривался, кто-то смеялся — застолье наполнялось жизнью, но в нём царила особая, почти интимная атмосфера.

На одном конце стола Артур Уизли рассказывал Нотту о каком-то магловском приборе, а тот, с вежливым любопытством, терпеливо кивал, иногда бросая взгляд на жениха и невесту. МакГонагалл сидела рядом с Флитвиком, улыбаясь своим мыслям, будто всё ещё не веря в происходящее. Джордж, заняв место между Гарри и Невиллом, выискивал возможность вставить очередную шутку.

- Ты только посмотри, кажется, Снейп улыбается? — шепнул он Невиллу, прищуриваясь, — Это, похоже, самый магический момент за всю историю Хогвартса.

Вдруг общий тёплый и почти семейный шум за столом прервала МакГонагалл, которая неожиданно поднялась со своего места почти напротив Снейпа. Она подняла бокал вверх и посмотрела на молодожёнов.

- Как негласный организатор праздника, оставлю за собой право первой произнести тост. – сказала она, улыбаясь как-то и искренне, и лукаво одновременно, - За годы своей работы я видела немало удивительных союзов, но этот... Этот, пожалуй, может затмить все. Гермиона – невероятная таланливая ведьма, которая никогда не сдаётся, даже если ей говорят, что это невозможно. А Северус... ну, если быть честной, он обычно именно тот, кто это говорит. – за столом засмеялись, - И всё же вот они – рядом. Северус... Я много лет наблюдала за тем, как ты строишь вокруг себя стены. И вот, наконец, ты нашёл ту, кто не только не испугалась их, но и не пыталась их разрушить. Она просто вошла в твою жизнь и осталась. Когда я впервые увидела этих двоих рядом, я подумала, что мир сошёл с ума. А потом поняла: нет, это он наконец-то встал на своё место. Они – два несгибаемых ума, две неукротимые воли. И если кто-то и мог сломать убеждённость Северуса в том, что он создан для одиночества — это ты, Гермиона. И если кто-то мог заставить Гермиону признать, что лучший союз — это не только разум, но и сердце, то это ты, Северус. – она замолчала на секунду, будто подбирая слова, - Я ведь тоже когда-то была замужем. Мой покойны муж, Элфинстоун Урхарт, скончался уже давно. И мне остался наш небольшой уютный домик. В Хогсмиде, он купил его специально, чтобы быть всегда рядом со мной, и мне бы не пришлось бросать работу. – она пристально посмотрела на Гермиону и Снейпа, - Я давно там не живу, но... Полагаю, он может быть полезен вам. – Гермиона от удивления ахнула, - Особенно, если вы захотите... расширяться, так сказать. – она посмотрела поверх очков-полукругов на них, и Гермиона смутилась.

- Это невероятно, Минерва. – сказал Северус, - Я не уверен, что мы можем принять такой дорогой подарок.

- Ой, да брось. Решать тут не вам. – отмахнулась МакГонагалл, - Это всё глупости! В общем, я горжусь вами обоими. Ну а теперь, ради всего святого, Северус, хотя бы сегодня, не пытайся всех отпугнуть своим взглядом. Это же свадьба, в конце концов!

Все рассмеялись и дружно подняли бокалы с шампанским, а Гермиона с соком, и чокнулись с возгласами и теплом. Даже Снейп не смог не усмехнуться такой тёплой дружеской речи.

- Спасибо вам! – обняла директора через стол Гермиона, - Спасибо!

Минерва была его единственной подругой, если так можно сказать о человеке, который старше тебя на двадцать пять лет. Они понимали друг друга, что всегда казалось ему удивительным – Гриффиндор и Слизерин, что у них может быть общего? Но сегодня он женился на гриффиндорке, и теперь его больше ничего не удивляло.

Северус тихо выдохнул, переводя взгляд на свою жену. В этот момент он, казалось, почти не слышал шума вокруг, лишь чувствовал тепло её руки в своей, и тяжесть обручального кольца на своём пальце.

Полумна, сидя рядом с Невиллом, задумчиво крутила в пальцах хрустальный бокал и, заметив их взгляд, мягко сказала:

- Вы двое напоминаете мне солнце и луну. Разные, но всегда дополняющие друг друга.

- Кхм-кхм. – раздался кашель Гарри, который тоже поднялся с бокалом, - Раз уж пошло такое дело, то я тоже скажу пару слов. – он убедился, что все его слушают, и продолжил, - Я никогда не думал, что увижу этот день. Честно. Если бы мне кто-то сказал об этом несколько лет назад, я бы, наверное, посмеялся... Я до сих пор думаю, не подлили ли мне чего в мой тыквенный сок.

Гермиона положила голову на плечо мужу и с улыбкой смотрела на своего лучшего друга.

- Но теперь я стою здесь. И вижу не просто моего бывшего профессора, не просто моего друга, а человека, который заслужил быть счастливым. – он посмотрел прямо на жениха, - Профессор Снейп, я знаю, что вы терпеть не можете излишние слова, но скажу одно: если кто-то и смог бы вытерпеть вас и ваш характер всю жизнь — то это Гермиона. – он перевёл глаза на подругу, - Гермиона, если кто-то в этом мире достоин твоей упрямой верности — так это он. Вы нашли друг друга в этом хаосе. И если я чему-то научился в жизни, так это тому, что такие вещи — не случайность. Так что, за вас. И за то, что даже самые невозможные вещи иногда оказываются самыми правильными.

Новая волна смеха и чоканий бокалами, объятия и поцелуи, смех и шутки, и всё это уже в более оранжевом свете приближающегося к закату солнца. Артур уже был порядком пьян и решил, что самое время начать что-то петь, хоть ему и медведь на ухо наступил.

- Папа! – воскликнула Джинни, поднимаясь и пытаясь перекричать пение отца, - Я понимаю, что все устали от тостов, но пока вы ещё хоть немного трезвые, вам придётся послушать лучшую подругу невесты. – Джинни умела, так сказать, сделать так, чтобы её слушали, поэтому все замолчали и обратили полуосознанные взгляды на неё, - Пусть я и не знаю профессора Снейпа, так близко, как Гарри, но могу сказать точно, когда я увидела их впервые рядом, я подумала: «Мерлин, кто кого прибьёт первым?» Вот они – два самых упрямых человека, которых я знаю, которые, наконец, нашли того, за кого готовы держаться до последнего. Никогда не думала, что буду угрожать своему преподавателю Зельеварения и Защиты от Тёмных Искусств, но, если вы хоть раз заставите её плакать — знайте, я вас найду. – Снейп невольно усмехнулся такой дружеской угрозе, - Но знаете, что? Мне кажется, что вы сегодня всех нас удивили. – она по-доброму улыбнулась жениху, - А теперь — давайте пить. Потому что, честно говоря, мне всё ещё сложно поверить, что это происходит на самом деле.

- Так держать, сестрёнка! – завопил Джордж, - Если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что мы будем пить за Северуса Снейпа как за счастливого мужа, я бы проверил этого человека на заклятие Конфундус. Но раз уж это правда — я выпью за это дважды!

Смех разнёсся по залу, и даже Северус позволил себе слабую, но тёплую ухмылку.

Флитвик, потягивая тёплый сливочный ликёр, лёгким движением палочки заставил музыку зазвучать чуть громче, и мягкие аккорды наполнили зал. Это была старомодная мелодия, которая странным образом помогает ногам самим попадать в ритм, и каким-то чудом не уставать.

Северус взглянул на Гермиону, и, хотя не произнёс ни слова, она поняла. Он протянул ей руку, и она, улыбнувшись, вложила свою ладонь в его.

- Правда, мы не готовили танец. – сказал он, - Но ты же не против?

- Я уж думала, ты не предложишь. – улыбнулась она, поднимаясь со стула.

Они вышли в центр, и, когда Северус осторожно обвил рукой её талию, словно боясь сделать слишком резкое движение, Гермиона почувствовала, как бьётся его сердце. Он сделал шаг, она за ним, его плавное движение продолжалось в её движениях. Платье сглаживало неотрепетированные шаги, Северус двигался уверенно, но чутко следил за движениями самой преданной партнёрши.

МакГонагалл, наблюдая за ними, тихо улыбнулась и покачала головой.

- Интересно, сколько мне нужно выпить, чтобы поверить, что это не сон? – и она отпила ещё вина.

- А вы стойкая женщина. – сказал, ухмыльнувшись, Нотт.

- Спасибо, молодой человек. – улыбнулась она, и по её мудрым блёкло-зелёным глазам нельзя было сказать, что она хоть немного пьяна.

Рядом с ней Невилл с Полумной о чём-то тихо разговаривали, но даже они ненадолго замолчали, глядя на новобрачных. Музыка сменилась чем-то столь же тёплым, и, прежде чем Гермиона успела осознать, что они замедляются, Северус чуть наклонил голову к её уху:

- Кажется кто-то ещё претендует на твою компанию.

Гермиона оглянулась и увидела направляющегося к ним Гарри.

- Разрешите ангажировать вашу благоверную на танец? – сказал Гарри с самым официальным видом.

- Только смотрите, не увлекайтесь, Поттер. Я всё вижу. – сказал Снейп с напускной суровостью.

- Мне жизнь дорога, видели вот ту рыжую бестию? Это моя жена. Не хотелось бы питаться через трубочку.

Гермиона рассмеялась, а Гарри взял её за руки. Северус же направился к столу, где его тут же поджидали Молли и Артур, вовлекая в разговор.

Гарри и Гермиона бодро зашагали под музыку, пока не поняли, что их движения вместе получаются нелепыми, и начали просто дурачиться. Он кружил её, а она его, они двигались, как дети, изображающие танец, и оба громко смеялись. Танец с Гарри был совсем иным — он был тёплым, родным, пропитанным их общей историей.

- Ты счастлива? – спросил он.

- Да. – ответила Гермиона.

- Ну тогда ещё одна песня моя.

Она посмотрела на него с благодарностью и широкой улыбкой, а он лишь усмехнулся. Тем временем Джинни, подмигнув мужу, потянула Невилла за руку, втягивая его в танец, а Джордж уже кружил Анджелину, вызывая у неё громкий весёлый смех. Полумна нашла своего потрясающего партнёра по танцам в лице профессора Флитвика. Весь зал, словно поддавшись общей волне тепла, плавно перешёл в танец — неспешный, уютный, полный тихих разговоров и улыбок.

Когда песня закончилась, и Гарри пошёл отбивать свою жену у Невилла, Гермиона оглядела зал. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, его место заняли сотни мягко мерцающих огоньков, плавно парящих под высоким потолком. Они дрожали в такт лёгкой музыке, заполняя пространство тёплым золотистым светом. Скатерть на столе хранила следы долгого застолья — недопитые бокалы с вином, пустые тарелки, крошки от пирога. Но никто не спешил расходиться.

Но вот Гермиона нашла единственную мрачную фигуру в зале. И к её удивлению, это был не её муж. Теодор Нотт стоял в стороне, отгородившись от чужого веселья, и в его облике было что-то неестественное. Он казался почти статуей — слишком неподвижен, слишком молчалив. Он двигался только, чтобы отпить из бокала, который неизменно был в его руке. Он выглядел как случайный гость, чужак на этом празднике, хотя он здесь не чужой.

Гермиона, подхваченная эйфорией праздника, стремительно направилась к нему с решимостью изменить его настрой. Когда она оказалась рядом, Нотт медленно, словно нехотя, перевёл на неё взгляд. И что-то в этом взгляде заставило её затаить дыхание.

- Ты выглядишь так, будто только что на похоронах побывал. - лукаво говорит она, глядя прямо в его холодные глаза.

Нотт криво усмехнулся, отпивая из бокала.

- Грейнджер, я на свадьбе. Ты что-то перепутала.

Он пьян, это чувствуется. Его мимика дёрганая, его движения не точные. Но всё же от опьянения он не стал веселее, а будто наоборот.

- Тогда почему у тебя такой вид? – спросила она пытливо.

- Какой у меня вид? Самый обычный. – он опустил взгляд в бокал, и на мгновение его лицо стало жёстким.

- Сегодня нужно праздновать, Нотт. – не унималась Гермиона, но она всё же заметила эту гримасу.

- Я пью. Пойдёт?

Он поднял бокал, как бы подтверждая сказанное. Гермиона не отводила глаз.

- Нет.

- Что ты пристала?

- Ты просто стоишь здесь один. Мне не нравится.

- Ты заботишься обо всех, да? – сказал он, не глядя на неё, и в этих словах прозвучала какая-то горечь.

Гермиона не из тех, кто так просто сдаётся. В голове пробежали варианты действий, которые она могла бы применить, чтобы изменить его настроение, она не была уверена, какой из них лучший, пока не вспомнила, что когда-то сделал для неё Гарри.

- Потанцуй со мной. – сказала она почти требовательно.

- Грейнджер... - протянул он.

Девушка взяла из его рук бокал, даже не начав уговаривать. И просто взяла его за руки и потянула в сторону танцпола, где всё ещё танцевали и дурачились гости. Снейп как раз танцевал с МакГонагалл, которая была рада, что может размяться.

Лицо Нотта выражало всеобъемлющее раздражение, но тело его не сопротивлялось. Он послушно и неожиданно свободно пошёл за ней. Эта лёгкость удивила её и обрадовала. Музыка мягко заполняла пространство танцпола, и Гермиона положила руку Нотту на плечо. А он... нерешительно и осторожно, медленно опустил руку ей на талию.

И резко от лёгкости не осталось и следа. Словно тепло её тела, проникнув сквозь ткань платья, больно обожгло его. Его дыхание сбилось, его мышцы напряглись.

- Ты в порядке? – спросила она, почувствовав неладное.

- Да... - выдавил он сквозь зубы, - Просто ненавижу танцевать.

- Врёшь. – бросила она с вызовом, - На четвёртом курсе ты отлично танцевал на балу. И не помню, чтобы ты так напрягался.

- Ты... помнишь? – с какой-то опаской посмотрел он на неё.

Гермиона пожала плечами.

- Конечно, помню.

И она потянула его в танец. Их движения были не точные, неуверенные, немного нелепые.

- Так почему ты не танцевал? – бросила она весело.

- Не хотел.

- А со мной захотел?

- Нет, но тебе сопротивляться бесполезно, Грейнджер.

- А ты и не сопротивлялся. – сказала она легко.

- Потому что ты попросила. – Гермиона не успела осмыслить его слова, потому что он уже сделал новый плавный шаг, и она словно по течению последовала за ним.

Они не угадывали друг друга, и Гермиона смеялась. Они перестали пытаться сделать что-то красивое и просто пытались уловить музыку. Она двигалась легко и непринуждённо, доверяя ему ловить её движения. Когда музыка стала нарастать, Нотт закружил её, и его рука случайно задела заколку. Аккуратно собранные волосы Гермионы рассыпались по её плечам, а она от неожиданности слегка качнулась, потеряв равновесие. Нотт шагнул к ней, чтобы не дать упасть. Инстинктивно, порывисто, не думая.

Она оказалась так близко. Он почувствовал то мгновение, когда её бюст коснулся его груди, когда она всего на несколько секунд прижалась к нему всем существом. Он сжал в руке её кисть, и она подняла на него улыбающиеся карие глаза.

Музыка будто затихла. Гермиона смотрела в его глаза, и какой-то тонкий намёк на трепет, где-то там глубоко, зашевелился в её груди. Нотт тяжело дышал, глаза его казались затуманенными. Он смотрел на неё как-то странно, как-то горько и с примесью восхищения. Его лицо было близко и губы немного приоткрыты. Он выглядел, как человек, готовый что-то совершить, но в последний момент не решался.

И вот его брови искривились, и он будто с силой отстранился. Как раз песня, под которую они танцевали, кончилась.

- Видишь? Не так уж и страшно. – бодро сказала Гермиона ему, сбросив с себя странное наваждение.

- Ты явно не видела мои ноги. – послышалось подобие усмешки.

- Тогда хорошо, что я на них не смотрю. – говорила она задорно.

Он попытался улыбнуться ей. Вышло неважно, но это её успокоило. Она улыбнулась в ответ и хотела ещё что-то сказать, но он сделал шаг назад. Освободил её пальцы. И отошёл. И только тогда позволил себе выдохнуть.

- Не грусти там. Хорошо? – крикнула она ему, когда снова начала играть музыка.

- Очень постараюсь, миссис Снейп. – с натянутой улыбкой сказал он, но выглядело практически убедительно.

Нотт вернулся на свою исходную позицию и нашёл свой бокал. И просто смотрел, как она уходит. К Северусу. К своему мужу. Тот обнял её, прижал к себе, как только она подошла, и поцеловал в щёку.

Он стоял у стола, когда она подошла, и наблюдал за танцами с неяркой кривой улыбкой. Он уже снял пиджак и стоял только в жилете и рубашке. Галстук-бабочка был безвозвратно развязан. Она так тепло и нежно припала к его груди, что Снейпу показалось, будто она одеяло, окутывающее его холодной ночью.

Она обернулась на танцпол, и Северус обнял её сзади за талию. А потом незаметно для посторонних глаз, неуловимо, спустил руку чуть ниже, туда, где находилось их будущее. И Гермиону пронзило теплом.

- Не утомила себя? – спросил он тихо, склонившись к её уху.

Гермиона посмотрела на него через плечо, он нежно убрал распущенные волосы жены с её плеча и поцеловал в ключицу.

- Кажется, гости начинают уставать. – сказал он.

- Тогда последний танец? – сказала его жена с улыбкой.

- Ты точно не переутомишь себя? – он поднял бровь.

- Я чувствую себя прекрасно. И больше всего от того, что я могу просто смотреть на тебя и быть счастливой.

Музыка наполнила пространство чем-то нежным, окутывающим, и когда Северус притянул её ближе, Гермиона позволила себе закрыть глаза. Она чувствовала его руку на своей талии, и другую, крепко держащую её ладонь. Она чувствовала биение его сердца, его дыхание, его тепло. Они двигались медленно, словно во всём мире больше не было ничего, был только этот танец. Всё, через что они прошли, каждый шаг, каждая потеря, каждое обещание привели их к этому моменту.

- Спасибо. – тихо сказал он, пригнувшись.

- За что? – она открыла глаза.

- За то, что ты есть. – ответил он.

Она сжала его руку чуть крепче, положила голову на его плечо, спрятав лицо у него на груди. Они двигались медленно, под звук почти затухающей мелодии, под шёпот мерцающих огоньков, под взгляды тех, кто любит их.