Часть 3 Глава 3

Глава 3

Было даже грустно возвращаться в столь горячо любимый Хогвартс после такого тёплого семейного отдыха. Но каникулы заканчивались, и в ныне пустующую школу должны были вот-вот вернуться ученики после столь долгого отдыха.

Войдя в их комнату, Гермиона почувствовала ностальгию. Казалось, она не была здесь слишком долго, так долго, что комната казалась ей давно забытым прошлым. Снейп, к своему удивлению, ощутил некое разочарование. Он так привык к этому замку, что он казался ему родным домом, но сейчас, войдя в эту холодную каменную комнату без надежды согреться, он почувствовал некоторую горечь. Дом – это нечто совсем другое, и теперь он почувствовал это на своей шкуре. Он подумал, что летом сможет понять, можно ли его личное жилище назвать домом на самом деле, в глубине его души даже поселилась нотка завести при воспоминании об уютном гнёздышке Поттеров.

Остатки выходных пролетели незаметно. Особенно остро ощущался конец отдыха, когда ученики снова заполнили коридоры замка, и вокруг вновь стоял гул молодых голосов. Строгость вновь проснулась в поведении Северуса с новой силой, а Гермиона была рада вновь применить свои знание к юным умам.

Коллеги встретили их с радостью. МакГонагалл была рада видеть вновь цветущее лицо Гермионы и отметила, что даже лицо самого мрачного профессора Хогвартса несколько приобрело краски, благодаря которым его вновь можно отнести к миру живых. Не заставил ждать своей реакции и Теодор Нотт, который несколько раз от души прошёлся остротами по Гермионе, от кого получил не менее весомую реакцию.

Первые уроки давались на удивление легко. Столько было нервов и переживаний прежде, что сейчас только Гермиона поняла, какой же она была уставшей, и теперь, как следует отдохнув, она могла пробуждать в учениках всё больше и больше любопытства к её предмету. Однако она чувствовала, что над учениками всё-таки нависла тьма – все они знали, что погибла ученица. Не важно как, слухи, сплетни, родители других учеников или кто-то из учителей им сказал. Но Гермиона чувствовала и видела этот немой вопрос: «Кто заговорит об этом первый?»

И всё было бы куда легче, если бы не неустанное напоминание, которое вызывали эти стены, напоминание об ужасах, что произошли совсем недавно. И их нельзя было так быстро забыть. Самым сложным испытанием для Гермионы было вести урок у второго курса – у Когтеврана и Пуффендуя.

Кабинет Зельеварения был наполнен тихим гулом голосов, но в воздухе витало напряжение. Ученики второго курса, только что вернувшиеся с рождественских каникул, перешептывались между собой, обсуждая произошедшее. Смерть Амелии стала шоком для всех, но особенно для её близкой подруги Оливии. Девочка сидела за своим столом, сжав руки в кулаки, её глаза были опущены вниз. Она избегала взглядов одноклассников, и особенно профессора, которая, войдя в класс, попыталась улыбнуться, но её улыбка была натянутой и печальной.

- Итак. – начала она, пытаясь сделать свой голос лёгким и радостным, но он звучал механически и неестественно, - С возвращением. Не стану требовать от вас вспомнить всё сразу после таких затяжных выходным, поэтому сегодня у нас будет небольшой урок-игра. Обратите внимание на доску. – она указала на табличку со словами и цифрами, которую сама начертила на доске, - За каждым числом скрывается вопрос, чем больше число, тем сложнее вопрос, и тем больше баллов вы заработаете. Я начну задавать вопросы, тот, кто поднимет руку и ответит правильно, сможет выбрать следующий. Пять учеников с наибольшим количеством баллов получат высшую оценку, а факультет, к которому принадлежит большинство – 100 очков. Ну что, поиграем?

Гермиона чувствовала тяжесть в груди. Она знала, что этот урок будет непростым. Её сердце сжималось при мысли об Амелии, её яркой улыбке и смехе, который больше никогда не прозвучит в этих стенах. Она взглянула на Оливию и почувствовала, как её собственное горе смешивается с чувством вины. Она хотела объяснить всё, но не знала, как подступиться к этому.

В классе закивали, и профессор Грейнджер постаралась взять себя в руки.

- Отлично! Тогда начнём с наиболее лёгкого. Рекомендую воспользоваться пергаментом, что лежит у вас на партах, чтобы записывать свои баллы. – она взмахнула палочкой и первый квадратик в первом ряду сменил цифру на аккуратно выведенный мелом вопрос, - Что такое безоар?

В воздух поднялось несколько рук. Но Оливия сидела, уставившись в лист, но её мысли были далеко. Она не могла сосредоточиться, её пальцы дрожали, сжимая перо. Она чувствовала, как злость и обида нарастают внутри, как будто её сердце вот-вот взорвётся.

Посыпались ответы и новые вопросы. Гермиона уже было начала входить в роль учителя и считала, что у неё всё под контролем, хоть это был и самообман. Оливия чёрной тучей нависала над классом, задавала тон, направляла воздух одним своим присутствием. И это ощущали все.

И вот в классе раздался вопрос, который поставил даже самых знатоков зелий в тупик. Воцарились тишина. Гермиона сверлила глазами учеников, стараясь создать атмосферу игры, в которой она – «вода».

- Что, совсем никто не знает ответа? – спросила она, наигранно шутя.

- Никто... - раздалось бормотание детского голоса.

- Кто-то что-то сказал? – спросила Гермиона.

Она увидела, что Оливия что-то бормочет себе под нос.

- Оливия? У тебя всё хорошо. – осмелилась наконец спросить профессор.

- Всё ли у меня хорошо? - голос девочки дрожал, но звучал резко, — Вы действительно хотите это знать? Или это просто формальность?

Гермиона вздрогнула, но не отступила. Она знала, что этот разговор состоится, хоть и пыталась делать вид, что не боится, всё равно была напряжена до предела. Она сделала шаг в сторону класса, чтобы показать, что готова разговаривать.

- Оливия, я... — начала она, но девочка перебила её.

- Почему вы ничего не говорите? Почему никто не объяснил, что произошло? Почему она... — её голос сорвался, и она замолчала, сжав кулаки ещё сильнее.

Класс замер. Все ученики смотрели на Оливию, но никто не осмеливался вмешаться. Гермиона смотрела на это всепоглощающее детское горе и чувствовала, как её собственные слёзы подступают. Она знала, что должна ответить, но слова давались с трудом.

- Я бы предпочла ответить тебе на эти вопросы наедине, но... Раз теперь ответа ждёте все вы. – она оглядела класс, - Амелия Холмс. Самая яркая ученица этого класса. Она была умной и храброй, даже слишком храброй... - Гермиона запнулась, стараясь завладеть своим голосом вновь, - Тайная Комната Хогвартса вновь была открыта.

В классе поднялся шум.

- Тише, прошу! – Гермиона чуть повысила голос, но этого хватило, чтобы ученики затихли, - Очередной монстр отправился на охоту за учениками, в жилах которых течёт не «чистая» кровь – полукровок и маглорождённых. Вроде Амелии... - она немного помедлила, - Или меня. Амелия решила не ехать домой, а потому улизнула и спряталась в замке, но зверь нашёл её раньше, чем мы...

Её голос надломился, и она замолчала, опустившись на край подиума, на котором стоял её учительский стол. Она старалась совладать с собой, чтобы не расплакаться на глазах у десятков пытливых и смышлёных учеников. Оливия подняла глаза. Она смотрела на своего профессора, на которого злилась, безумно злилась. Но теперь злость стала рассеиваться, ведь она узнала в этих мудрых взрослых глазах точно такую же боль, какой была её собственная.

- Многие не одобрят то, что я делюсь с вами этим. – сказала Гермиона в тишину класса, глядя в пол, глаза и нос уже начало щипать, - Зверь уничтожен, а Тайная Комната разрушена... И это хорошо, но... Поверьте, улыбка на моём лице – это не всегда показатель того, что всё отлично. Ведь её не вернуть.

Оливия неожиданно поднялась с места и кинулась к Гермионе. Молодая профессор сначала опешила, но девочка быстро обхватила руками её шею. Гермиона с мгновение была в оцепенении, но всё же обхватила тонкое детское тельце в ответ, и слёзы неконтролируемо потекли по её щекам. Она хотела их сдержать, но открыв глаза, увидела, что некоторые ученики тоже плачут, вытирая непослушные слёзы. И Гермиона позволила себе быть честной, позволила себе плакать.

- Я скучаю по ней. – пролепетала Оливия.

- Я тоже, Лив. – шёпотом ответила учитель, - Я тоже.

Вечером этого же дня они встретились вновь на дополнительном занятии по Зельеварению. Но к теме зелий никто так и не притронулся. Гермиона и Оливия вместе решили посвятить этот вечер памяти Амелии Холмс. Оливия взяла на себя роль рассказчика и рассказала всем, как всё было, практически слово в слово повторяя за Гермионой. Оливия смотрела на неё, её глаза были полны слёз, но она больше не сдерживала их.

- Почему она ушла? — прошептала она, вновь набравшись горечи, — Почему её больше нет?

- Я не знаю, Оливия. Я не знаю, почему такие вещи происходят. Но я знаю, что Амелия любила тебя. Ты была её семьёй. – она опустилась на колени перед стулом ученицы, - И ещё я знаю кое-что ещё. Я знаю, какого это. Часами лежать в кровати и просто плакать. Я знаю, какого это, когда все спят, а тебе приходится задерживать свое дыхание и зарывать свое лицо в подушку так, чтобы никто не услышал. Плакать, потому что ты знаешь, что все уже будет не так как прежде. – голос Гермионы вновь надламывался, - Но ты не одна, Оливия. Я здесь. Мы все здесь. И мы будем помнить её вместе.

- Да. – подал голос Эдмунт, - Она была классной.

- Да. – тихо кивнула Софи.

- Идите ко мне. – сказала Гермиона.

И ученики повставали со своих мест, опустились на колени рядом с Гермионой и дружно обнялись, вспоминая самую яркую звёздочку, что освещала их каждый день.

Остаток вечера они посветили весёлым воспоминаниям и шуткам. Эдмунт вспоминал, как вместо Амортенции приготовил что-то слишком вонючее, а Амелия решила, что это его любимый аромат. Оливия вспомнила, как им удалось заколдовать бумажные самолётики и потом они превратились в украшение на потолке. Хоть они уже и закоптились от постоянной варки зелий, но их всё ещё можно было различить на фоне тёмного каменного потолка кабинета. Они говорили и говорили. И чувствовалось, как с каждым словом боль утраты постепенно, неспеша, превращается в светлую тёплую память.

После того, как занятие подошло к концу, и все стали уходить, Оливия задержалась. Гермиона проводила остальных и подошла к своей ученице.

- Что такое, Лив? – спросила ласково Гермиона.

- Профессор Грейнджер, а где теперь Мия? Её похоронили? – спросила она осторожно и тихо.

- Да, она лежит на Хогсмидском кладбище. Я была на похоронах. – тихо ответила профессор, - Второкурсникам нельзя посещать Хогсмид, но я могу проводить туда тебя как-нибудь. И всех остальных. Хочешь?

- Да. – кивнула девочка, - Было бы здорово увидеть её.

Она какое-то время помолчала, опустив глаза в пол, а потом снова подняла взгляд на профессора и как-то таинственно заговорила.

- На самом деле, а хотела вам кое-что рассказать, профессор Грейнджер. – зашептала она, - Но вы не должны никому говорить. Обещаете?

Гермиона нахмурилась. Как учитель она такого точно обещать не могла, но подумала, что Оливия не из тех, кто затевает что-то опасное для жизни и здоровья. Потому решила рискнуть.

- Могу я сказать только одному моему близкому другу? – спросила Гермиона, решив, что такой компромисс уместен.

- Зачем? – удивилась девочка.

- Ты удивишься, сколько раз меня выручало это – делиться знаниями. Просто доверься мне, хорошо? – улыбнулась она. Почему-то у неё было странное предчувствие.

- Хорошо. – сказала Лив и снова зашептала, - Мия познакомилась кое с кем в Выручай-комнате. Это её тайный друг, она проводила с ним много времени, за что я на неё иногда обижалась.

- Друг? В Выручай-комнате? – Гермиона уже начала сомневаться в своём обещании.

- Диик! – вдруг сказала громче Лив, - Покажись, пожалуйста!

И вдруг из воздуха, словно из частичек пыли, появился милого вида домовой эльф. На нём была только забавная цветная занавеска, большие зелёные глаза навыкате с любопытством смотрели на Гермиону.

Гермиона с секунду была в некотором шоке, но потом очень по-доброму улыбнулась.

- Иногда забываешь, что Хогвартс держится на таких прекрасных и талантливых созданиях, как домовые эльфы. – сказала она ласково, - Привет, Диик. Рада познакомиться.

- С прекрасными и талантливыми? – эльф немного опешил от этих слов, - Молодая профессор слишком добра к Диику. Диик просто эльф. И Диик забыл свои манеры. – он поклонился, - Я очень рад познакомиться с таким ценным другом госпожи Мии, как госпожа молодая профессор. Она много про вас говорила Диику. Госпожа Лив рассказала мне о случившемся. Диик очень опечален этим, поэтому рад, что может увидеть близких друзей моей юной госпожи Мии.

- Ты ведь служишь Хогвартсу? – улыбнулась Гермиона таким почестям.

- Хогвартсу и его обитателям. Даже вашему господину-коту Живоглоту. – он снова поклонился.

- Не кланяйся, пожалуйста, Диик. – Гермиона протянула руку и схватилась за его серую кисть с длинными пальцами и ногтями, пожав её, - Друзья между собой равны. Я рада, что Мия нашла такого замечательного друга.

- О, госпожа профессор. Вы слишком добры к Диику. – он засмущался, - Друзья госпожи Мии и мои друзья тоже, если они хотят дружить с Дииком. Если им когда-нибудь понадобится помощь Диика или его компания, Диик будет рад!

- Спасибо, Диик. – Гермиона снова ласково сжала его большую кисть, - И тебе спасибо, Лив, что поделилась этим со мной. Это очень важно для меня.