Глава 25

Я никогда в жизни не чувствовала такого разочарования. Не просто досады, не раздражения — именно глубокого, глухого разочарования, когда внутри всё будто рушится от осознания, что тот, кто должен быть сильным и мудрым, оказался пустым звуком. Меня ведь учили и дома, и в Хогвартсе, я видела разных учителей, слышала разные лекции и наставления. Но профессор Златоус — это отдельная история. Он был не просто плохим учителем, он был фальшивкой, блестящей обёрткой, под которой не оказалось ничего настоящего.

Мы стояли перед ним — трое второкурсников. Палочки направлены прямо на него, на взрослого мага, который должен был защищать нас, а не убегать. И он, сияющий герой своих книг, стоял, бледный, с дрожащими руками, боялся нас. Не монстра, не тьмы, не тайной комнаты — нас. Я видела страх в его глазах и поняла: его храбрость — выдумка. Просто человек, который всё время бежал.

Когда он, под нашим взглядом и угрозой заклинаний, вынужден был подчиниться, мы направились к туалету Плаксы Миртл. Коридоры были пустыми и гулкими, в воздухе стоял запах старой воды и пыли, а от волнения я чувствовала, как пальцы подрагивают. Каждый шаг эхом отдавался в сердце.

Миртл я никогда особенно не любила. Она всегда витала где-то между жалостью и раздражением — вечная школьница, застрявшая в своём несчастье. Но, несмотря на всё, именно к ней мы пришли уже который раз. Без неё — никуда.

Она летала в воздухе, рассеянно напевая себе под нос какую-то грустную, тянущуюся мелодию. Голос эхом расходился по кафельным стенам, превращая всё вокруг в странную, зыбкую тишину.

— Кто тут? — резко спросила она и обернулась, а потом, заметив нас, вытянулась и смущённо улыбнулась. — Оу, это ты, Гарри. — Она опустила взгляд, прядь волос скользнула по лицу, и в её голосе появилась лёгкая нежность.

Я невольно закатила глаза. Знала бы она, как ему на неё всё равно...

— Что тебе нужно? — спросила она уже чуть мягче.

— Хочу спросить, как ты умерла. — холодно произнёс Гарри. Его голос был сдержан, ровен, но в нём слышалось напряжение.

— Ох, это было ужасно! — Миртл вздохнула так, будто даже воспоминание об этом доставляло ей удовольствие. — Это случилось здесь. В этой самой кабинке. — Она указала на центральную кабинку справа.

— Я спряталась, потому что Олив Хорнби дразнил меня очкастой дурой. Я плакала. — Голос её дрогнул, то ли от старой обиды, то ли от привычки рассказывать это снова и снова. — И вдруг услышала, как кто-то вошёл. — сказала она уже тише, с загадочной интонацией.

— Кто зашёл, Миртл? — нетерпеливо спросил Гарри.

— Я не знаю! Я ведь рыдала! — Миртл начала всхлипывать, её голос сорвался, и капли-призраки упали в раковину с мягким звуком. — Но они говорили как-то странно, будто на выдуманном языке! Я поняла, что это мальчишка, и открыла кабинку, чтобы он убирался вон! — последнюю фразу она почти выкрикнула, её глаза сверкнули, словно в них мелькнула старая обида. — И я умерла. — закончила она вдруг спокойно, с холодной простотой, как будто рассказала что-то давно заученное.

— Просто так? Как? — Гарри нахмурился, его голос стал глуже, в нём звучало недоверие.

Я наклонилась к Рону, чувствуя, как в животе всё холодеет.— Я не верю, что её убили просто так, — прошептала я, еле двигая губами.

— Согласен, — так же тихо ответил он, сжав палочку в руке.

Миртл, будто не замечая нас, продолжала вспоминать.— Я помню только, что видела два громадных жёлтых глаза... — её голос дрогнул, и она указала на старую, тусклую раковину. — ...за этой раковиной.

И прежде чем мы успели что-то сказать, она вспыхнула прозрачным светом и улетела к своему любимому окну.

Гарри шагнул вперёд, почти на ощупь, и начал осматривать раковину. Его пальцы двигались осторожно, будто он боялся спугнуть тайну.

— Ребят, — сказал он, и в его голосе прозвучало волнение, — я думаю, это и есть вход. В Тайную комнату.

— Скажи что-нибудь на перселтанге! — воскликнул Рон. — Ну же, Гарри, скажи!

Гарри кивнул, сосредоточился и начал тихо шептать. Его язык стал чужим, звуки — скользкими и непонятными. Мы с Роном переглянулись, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

В следующую секунду раковины задвигались, раздался гул, и перед нами открылся проход — огромный, тёмный туннель, ведущий вниз. Воздух потянул холодом, оттуда веяло сыростью и древней магией.

— Молодец, Гарри, — поспешно сказал Златоус, отступая на шаг. — Пожалуй, мне больше помочь нечем. — Он уже повернулся, собираясь убежать, но парни мгновенно перегородили ему дорогу.

— Найдётся, — произнесла я холодно.

Рон и Гарри толкнули его к краю раковин. Тот попытался удержаться, с ужасом глядя вниз, но я не отводила от него взгляда.

— Вы первый, профессор, — сказала я тихо, но с нажимом.

Мы втроём наставили на него палочки.

— Ребята, какая в этом польза? — нервно спросил Златоуст, обводя нас испуганным взглядом. Он явно пытался тянуть время, надеясь, что кто-то из нас дрогнет и позволит ему сбежать.

— Вас не жалко, — резко ответил Рон. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо, в нём не осталось и следа прежнего волнения. Он стоял прямо, и даже его руки больше не дрожали.

Златоуст растерялся, глаза забегали, и он сдавленно произнёс:— Очевидно, да...

Он медленно повернулся к проходу, будто хотел убедиться, что мы не передумали, но Рон без лишних слов толкнул его палочкой — и профессор, вскрикнув, исчез в темноте туннеля.

Снизу почти сразу донёсся приглушённый голос:— Здесь... довольно мерзко.

— Ладно, вперёд, — сказал Гарри, делая шаг к краю. Его лицо было сосредоточенным и серьёзным, глаза сверкали решимостью.

Я глубоко вдохнула и произнесла:— Мы со всем справимся, парни. Я верю в нас. — Я пыталась звучать уверенно, даже если внутри всё сжималось от тревоги.

— Гарри... — вдруг протянула Плакса Миртл, которая всё это время парила неподалёку. — Если ты там умрёшь, предлагаю тебе жить в моём туалете! — сказала она с какой-то наивной веселостью, словно не понимала, что говорит.

— Мило, — буркнула я, бросив на неё косой взгляд. В её словах было что-то жуткое, будто она только и ждала, когда Гарри погибнет, чтобы получить себе компанию.

— Он не умрёт, и не надейся, Миртл, — сказала я твёрдо и, не дожидаясь больше ни слова, прыгнула вниз первой.

— Спасибо, Миртл, — сказал Гарри и, обменявшись взглядом с Роном, прыгнул следом. Рон, немного побледнев, нырнул за ним.

Падение было долгим и холодным, воздух бил в лицо, а потом — глухой удар. Мы приземлились на груду костей.

— Фу... — выдохнула я, поднимаясь и отряхивая мантию. Вокруг лежали старые, пожелтевшие останки — птиц, крыс и, возможно, кого-то похуже. Запах был настолько затхлым и гнилым, что захотелось прикрыть нос рукавом.

— Это точно место, куда хотелось бы попасть, — пробормотал Рон, морщась.

По стенам блестела влага, где-то вдали слышался шорох — будто что-то огромное шевельнулось. Златоуст стоял чуть поодаль, бледный, вжавшийся в стену. Мы разом направили на него палочки.

Он поднял руки, стараясь улыбнуться, но от его улыбки веяло чистым ужасом.

— Теперь помните: на любой признак движения сразу закрывайте глаза, — сказал Гарри, и его голос гулко отразился от стен.

Мы осторожно двинулись вперёд. Туннель был огромным — широким настолько, что в нём спокойно поместился бы тролль, но потолок нависал низко, едва выше двух метров. Приходилось идти слегка пригнувшись. Воздух был спертым, влажным и тяжёлым, пахло сыростью и чем-то древним, словно здесь веками не ступала нога человека.

Мы шли долго, почти бесшумно, лишь редкое капанье воды нарушало тишину. Вдруг Гарри поднял палочку, и её свет осветил нечто, лежащее у самого края туннеля.

— Что это? — спросил Рон, хмурясь.

Я сделала пару шагов вперёд и почувствовала, как по коже пробежал холодок.— Змеиная шкура, — тихо ответил Златоуст.

Я вгляделась — длинная, блестящая, мёртвая оболочка, сброшенная, когда змея линяла. Она не двигалась, но сама её длина вызывала дрожь: бледно-зелёные чешуйки уходили вдаль, теряясь в темноте.

— Тварь, которая сбросила её, была метров двадцать, не меньше, — сказала я, и в голосе прозвучало невольное восхищение, смешанное со страхом.

В следующее мгновение послышался глухой звук — будто кто-то упал. Мы обернулись: Златоуст валялся на полу, без сознания.

— Вот же маменькин сынок... — покачала я головой. — И как Дамблдор вообще мог позволить ему преподавать ЗОТИ...

Но едва я договорила, как Златоуст вдруг дёрнулся, глаза его распахнулись, и он, неожиданно быстро вскочив, выхватил палочку из руки Рона.

— Приключение закончено, ребята! — выпалил он, дрожа. — Но не горюйте, я расскажу миру нашу историю: о том, как я не успел спасти бедную девочку... и как вы потеряли рассудок при виде её тела! — Он говорил громче, всё больше теряя самообладание. — Итак, вы первые, мистер Поттер. Попрощайтесь со своей памятью!

Он взмахнул палочкой:—Забвение!

Вспышка света ослепила нас, и всё произошло мгновенно — заклятие отразилось и ударило в самого Златоуста. Он пошатнулся, глаза закатились, и он рухнул на землю.

А потом туннель задрожал. Камни посыпались сверху, воздух наполнился гулом.

— Осторожно! — крикнул Гарри. Мы бросились в сторону, но массивная стена рухнула между нами и Роном, отрезав их с Златоустом.

Когда всё стихло, я поднялась, чувствуя, как колотится сердце.

— Ты цела? — спросил Гарри, хватая меня за руку.

— Да, всё в порядке. А ты?

— Нормально, — коротко ответил он.

— Ребята! — крик донёсся сквозь завал. Это был Рон.

— Рон, ты в порядке?! — закричала я.

— Я — да! — ответил он. — А вот Златоуст не очень... сам себе память отшиб! Даже не помнит, кто он такой! — В голосе Рона звучала смесь злости и облегчения. Через щель мы увидели, как он взял камень и вырубил профессора, чтобы тот не мешал.

— Сделай проход, чтобы мы могли выбраться! — крикнул Гарри. — А мы идём за Джинни!

Он сжал мою руку — решительно, уверенно. Я кивнула. Мы побежали дальше, в глубину тёмного, влажного туннеля, туда, где ждала Тайная комната.