Глава 24: День, когда Амстердам стал нашим

Наутро, за день до финала, город Амстердам проснулся под мягкое солнце и легкий ветерок, который играл с листьями в парках и колыхал набережные каналов. Улицы медленно наполнялись шумом, но для Кайла и Мелоди этот день обещал быть особенным — их первым настоящим выходным вместе в этом шумном водовороте Евровидения.

— Так, — сказал Кайл, появляясь в дверях их номера с лукавой улыбкой, — готовься к настоящему «туристическому погружению» в Амстердам. Только вдвоём. Ни камер, ни репортеров, ни пауз на макияж.

Мелоди подняла бровь и ответила в своей фирменной манере:

— О, это значит, что я смогу забыть, что ты умеешь только втыкать пальцы в гитару и морщить лоб, пытаясь не забыть слова?

— Ха! А ты забыла, что именно мои «морщины» заставляют тебя смеяться и подколоть меня ещё сильнее? Это наш секретный код, — усмехнулся Кайл, беря её за руку.

Она чуть не вырвала руку, но сдержалась, потому что знала: этот день будет важен.

Первой остановкой был знаменитый музей Ван Гога. Кайл пошутил, что хочет проверить, сумеет ли Мелоди сыграть что-то, вдохновленное «Подсолнухами», и уже через пять минут она выкручивала пальцы, изображая струны воображаемой гитары.

— Эй, я, кажется, увидела там твой стиль — немного сумбурный, но с нотками гениальности, — поддразнил он.

— Ну, я как Ван Гог — гений, которого никто не понимает, — парировала Мелоди, насмешливо глядя на него.

В музее они столкнулись с парой туристов, которые, увидев их, прошептали: «Разве это не те музыканты с Евровидения?»

Кайл хлопнул Мелоди по плечу:

— Смотри, твои фанаты уже на подходе, даже без наших концертов.

— Ага, скоро меня будут считать живым шедевром, как Ван Гога, — фыркнула она.

После музея они вышли на улицы, где Кайл решил прокатить Мелоди на велосипеде. Она, не имея особого опыта, сначала чуть не свалилась, когда Кайл пытался объяснить, что тут не Париж, и педалить надо аккуратно, а не как будто гонка на «Тур де Франс».

— Кайл, я не машина Формулы-1, я — пианистка, — сказала она, с трудом удерживаясь на двух колесах.

— Вот и отлично! Формула любви в действии, — с улыбкой ответил он, ехав рядом.

Мелоди изо всех сил старалась не свалиться, и каждый раз, когда она спотыкалась, Кайл подшучивал:

— Если упадёшь — обещаю подать руку. Но не гарантирую, что не сделаю селфи.

— Ах, ты предатель! — закричала она и, притворяясь, что хочет его ударить, мягко хлопнула его по плечу.

Они ехали по набережной, слушая шум воды и разговоры прохожих, а Кайл рассказывал историю, как однажды, будучи подростком, он случайно заехал в местный канал на велосипеде и вылез оттуда весь мокрый, словно рыба.

— Я был героем дня у местных уток, — смеялся он.

— Думаю, у тебя талант попадать в неприятности, — улыбнулась Мелоди.

Затем они заглянули в маленькое кафе с видом на канал. За столиком у окна Кайл заказал два чашки горячего шоколада — с пенкой, как у лучших бариста Амстердама.

— Знаешь, — начал он, отпивая первый глоток, — этот день напоминает мне, что мы — команда не только на сцене, но и вне её.

Мелоди кивнула, играя пальцами по краю чашки.

— Это правда. После всего... что было, я начинаю думать, что ты стал для меня не просто коллегой.

Кайл улыбнулся, приподнимая бровь.

— А что насчет того, что я самый обаятельный и непредсказуемый партнёр в нашей истории?

— Ха! — рассмеялась она, — непредсказуемый — это про тебя, конечно. А обаятельный — иногда. Но с колкостями ты пока не на высоте.

— Эй, это борьба за титул «лучший колкостник Евровидения», — Кайл подмигнул.

— В таком случае, я чемпионка, — ответила Мелоди.

Они смеялись, и время казалось остановилось.

Дальше был парк Вонделпарк, где Кайл, обводя рукой по широкой аллее, стал рассказывать истории о своих детских шалостях.

— Однажды я попытался построить самодельный музыкальный инструмент из старых досок, — говорил он. — В итоге соседи вызвали пожарных, думая, что дом горит. Не самый удачный старт карьеры, если честно.

— Ты настоящий герой нашего времени, — поддразнила Мелоди. — У меня, конечно, тоже есть свои эпические провалы. Например, на конкурсе в Мадриде я упала со стула во время выступления, слишком заигралась, а когда встала, надо было продолжать играть, как-будто ничего не было, а я наэмоциях забыла ноты, и пришлось импровизировать под музыку собственного сердцебиения.

— И как же это звучало? — Кайл засмеялся, будто ожидая нечто апокалиптическое.

— Как будто джаз на грани нервного срыва. Но, знаешь, я тогда впервые почувствовала, что могу доверять себе.

Он взглянул на неё, и между ними снова проскочила искра взаимопонимания.

— Вот почему я хочу, чтобы ты никогда не забывала: я всегда рядом, — тихо сказал Кайл.

Когда солнце начало опускаться за горизонт, они оказались на одном из мостов через канал. Оттуда открывался вид на мерцающие огни, отражавшиеся в воде, словно тысяча звезд упала прямо в город.

— Знаешь, — сказал Кайл, — этот город... он как мы — старый и современный, шумный и тихий одновременно.

— А ещё — полный сюрпризов, — добавила Мелоди.

Кайл посмотрел на неё, его глаза блестели.

— Я благодарен, что могу делить эти моменты с тобой.

Мелоди улыбнулась, но в сердце запутались чувства. Её до сих пор пугала мысль сделать шаг навстречу, но с каждым взглядом Кайла лед таял.

Они стояли рядом, словно две половинки пазла, которые начали слипаться, но ещё не знали, каким будет следующий шаг.

Когда они приехали в отель, лёгкая усталость уже начинала сказываться на каждом движении. Но вместе с этим внутри горела тихая, но неугасимая искра — ожидание завтрашнего дня и тех чувств, которые теперь казались неотъемлемой частью их.

Кайл открывал дверь номера, держал Мелоди за руку, и в этот момент мир вокруг словно замедлился. Внутри — привычный уют, мягкий свет, который, казалось, специально ждал их, чтобы обволочь теплом.

— Завтра финал, — тихо сказал Кайл, отпуская её руку, чтобы снять куртку, — я чувствую... как будто сердце выскочит из груди.

Мелоди улыбнулась, делая шаг к окну, откуда открывался вид на ночной Амстердам.

— Я тоже. Но знаешь, самое важное, — повернулась к нему, — что мы вместе. Неважно, как всё сложится на сцене, мы — команда, которая прошла через всё.

Он подошёл ближе, и в его взгляде читалась искренность, теплая уверенность.

— Я люблю тебя, Мелоди. Не только как музыканта, не только как партнёршу по сцене, а просто... тебя.

Она замерла на мгновение, словно не веря, что эти слова звучат именно для неё.

— Я тоже тебя люблю, Кайл. И не хочу думать, что завтра может быть иначе.

В комнате повисла нежная тишина, наполненная их чувствами, словами, которые не нужно было повторять.

Кайл медленно приблизился, его рука коснулась лица Мелоди, будто боясь нарушить этот хрупкий момент.

— Давай просто будем рядом. Сегодня и всегда.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула его аромат и ответила мягким шёпотом:

— Всегда.

И в этот момент всё вокруг словно растворилось — время, шум, страхи и переживания.

Их губы встретились в лёгком, трепетном поцелуе, который постепенно становился теплее, глубже, наполняя комнаты их общим дыханием. Руки нашли друг друга, обвивая, поддерживая, словно обещая никогда не отпускать.

Свет за окном мерцал, отражаясь в их глазах, а мир переставал существовать, оставаясь только в этом мгновении — в нежности прикосновений, в сердце, бьющемся в унисон.

Без слов, без спешки, они позволили себе быть собой — уязвимыми, искренними, вместе.

Впереди был финал, испытания и взлёты, но сейчас — только они. Их первый вечер, наполненный романтикой, которую сложно описать словами, но которую они чувствовали каждым вдохом.

И когда их тела слились в объятиях, их души тихо говорили друг другу самое важное: здесь и сейчас — мы вместе, и этого достаточно.