Глава 19: Пока никто не видит

На сцене всё казалось прежним. Камеры. Свет. Паузы перед дублями. Голоса режиссёров и звукорежиссёров, путающиеся в наушниках. Кто-то ругался из-за сломанного штатива, кто-то нервно листал план съёмок. Вся команда уже привыкла к ритму Евровидения — хаосу, замешанному на кофе, недосыпе и адреналине.Но между ними — что-то изменилось.

Кайл сидел напротив Мелоди в гримёрке. Его левая рука — небрежно лежала на колене. Мелоди чуть подвинула стул ближе. Настолько, чтобы их руки случайно соприкоснулись. Настолько, чтобы от этого прикосновения по спине прошёл ток. Никто не заметил. Никто и не должен был.

Она наклонилась к планшету с партитурой, делая вид, что изучает темп композиции. На самом деле — просто хотела оказаться ближе. Его рука едва ощутимо коснулась её пальцев под столом. Она вздрогнула — но не убрала руку. Он тоже не двинулся. И так они сидели почти минуту, слушая указания ассистента по свету, а внутри всё бурлило сильнее, чем на сцене.

— Кажется, мы стали лучше звучать, — тихо заметил он, всё ещё глядя на свою руку.— У тебя просто стимул появился, — её голос был почти шёпотом. — Не хочется облажаться перед кем-то, кому ты не безразличен.Он усмехнулся, наклоняя голову ближе.— Тогда у меня много стимулов. Один особенно... с саркастичным характером и опасным уровнем самоконтроля.— Можешь оставить это для интервью. Мы же всё ещё ведём себя как коллеги, помнишь?

Он тихо кивнул, но взглядом всё равно выдал себя. Взгляд этот был совсем не профессиональный.

Весь день проходил в переплетении этих полунамёков. Мелоди прошла мимо, будто случайно коснулась его спины, и он сжал зубы, чтобы не выдать реакцию. Она поправила ему микрофон, хотя это должна была делать ассистентка. Он предложил ей кофе, и вместо того чтобы передать через кого-то, принёс сам, с запиской под крышкой стакана:«Сахар не нужен. Ты и так сладкая.»

Она чуть не подавилась.— Ты хочешь, чтобы нас раскрыли? — прошептала она на ушко, когда проходила мимо него по коридору.— Немного адреналина ещё никому не мешало. — Он прикусил губу, глядя на неё. — Только между нами. Пока.

А пока они играли в эту игру — «мы всё ещё просто коллеги».Только каждый взгляд, каждое случайное прикосновение и пауза в разговоре говорили об обратном.

Вечером, когда репетиции наконец закончились, Мелоди, едва добравшись до номера, скинула туфли и упала на кровать. Сердце бешено колотилось. Даже не от усталости — от него. От Кайла. От того, как он смотрел. От того, как они смотрели друг на друга. От того, как всё меняется, и она не знает — к добру ли.

На экране телефона мигали уведомления. Подруги. Три пропущенных вызова от Луны и несколько голосовых от Лауры и Карины. Она включила её.

«Мел, ты где вообще? Мы тут с девочками спорим: ты влюбилась или просто учишь роль в романтическом фильме? Ты исчезла. Вещай, пока мы не приехали в Амстердам за тобой лично!»

Мелоди усмехнулась. Потом, не успев придумать, как сформулировать, позвонила сама в групповой чат.— О боже, ты жива! — закричала Лаура. — Живое подтверждение того, что ты не растворилась в гримёрке!— Привет... — голос Мелоди был тихим.— Ты что, плакала?— Нет. Просто день долгий.— Или чувства новые, — заметила Карина, подключаясь к разговору. — Рассказывай.

Мелоди замолчала. Потом медленно вдохнула.— Мы с Кайлом... ну... мы теперь... вместе. Наверное.— Наверное? — Луна почти вскрикнула. — Что значит «наверное»? Вы встречаетесь или он тебе просто кофе носит с комплиментами?— Мы решили пока никому не говорить. И... это всё ещё странно. Понимаете? Всё случилось слишком быстро. И я... я не знаю, как быть. Я с ним — и как будто себя теряю. Или наоборот — наконец нахожу.

Лаура вдруг стала серьёзной:— А ты боишься?— Очень. Я же всё себе распланировала. Карьера, конкурсы, сольные альбомы... А он просто ворвался, как ураган. И теперь я... думаю о нём даже, когда играю.— Это и есть влюблённость, — мягко сказала Луна. — Ты просто долго жила в тишине. А теперь у тебя — музыка. Живая. Со своими нотами, ошибками и паузами.— И он... — Мелоди замолчала. — Он знает, что я боюсь. И не давит. Просто... рядом.

В этот момент раздался стук в дверь.Она, сбитая с толку, открыла.Кайл. В тёмной футболке, с чуть растрёпанными волосами, с серьёзным, тихим выражением лица.

— Можно войти?— Конечно, — Мелоди отключила звонок. — Я только... говорила с подругами.

Он сел на краешек кровати. Молчал. Потом поднял глаза:— Ты хорошо себя чувствуешь? Сегодня весь день ты была как будто... напряжена.— Просто много всего.— Или ты жалеешь? — спросил он, и в голосе зазвучало то, чего она не слышала раньше. Неуверенность.Она села рядом.— Нет. Но я боюсь.Он не перебивал.— Я боюсь, что разрушу это. Или что потеряю тебя. Что ты... исчезнешь, когда поймёшь, насколько я неидеальна.— Я уже знаю, насколько ты неидеальна, — усмехнулся он. — Ты упряма, язвительна, никогда не признаёшься, что тебе больно. Но я всё равно здесь.

Она посмотрела на него.— Почему?— Потому что мне важно. Потому что с того самого дня в Барселоне, когда ты впервые ткнула меня словом, как ножом, я понял, что хочу быть рядом. Даже если это будет трудно. Даже если ты сбежишь десять раз. Я подожду.

Мелоди уткнулась в его плечо. Он обнял её, аккуратно, будто боялся спугнуть.— Мы справимся? — прошептала она.— Да. Просто не отпускай мою руку.

Он поднял её лицо. И поцеловал. Осторожно. Мягко. Словно впервые. Как будто весь этот месяц они только приближались к этой секунде.

Поцелуй длился дольше, чем он должен был. И всё же — не был достаточным. Она прижалась к нему ближе, и он снова коснулся её губ. Неуверенно. Почти благоговейно.

Когда они наконец оторвались друг от друга, она шепнула:— Мне всё ещё страшно.— А мне — спокойно. Потому что ты рядом.

И этой ночью они заснули в одной постели, впервые по-настоящему не чувствуя тревоги.А за окнами Амстердама продолжалась весна. И музыка.