16 Глава

Спустя некоторое время Кира вернулась в комнату, с торжествующим видом неся в руках добычу. Как и обещала, она принесла вино. Но не просто какое-нибудь, а то самое, элитное, выдержанное в дубовых бочках вино из личной коллекции Сириуса Блэка — тот самый напиток, который он берег для особых случаев и который славился своей способностью «вставлять» так, что наутро даже воспоминания могли казаться сомнительными.

– Я тут прикинула, – с деловым видом объявила она, расставляя три увесистые бутылки тёмно-рубинового цвета на низком столике, который когда-то служил ей для учёбы, а теперь был готов принять на себя роль бара. – Одной бутылки нам, девчонкам, явно мало. Две — уже перебор. А три... три — это в самый раз. Золотая середина.

Бутылки с глухим, дорогим стуком встали на деревянную поверхность, и солнечный луч, игравший на их этикетках, подчеркнул их несомненную ценность.

– Вчерашнего тебе мало показалось, так решили догнаться с утра пораньше? – раздался у двери сухой, слегка насмешливый голос.

Все обернулись. На пороге стоял Драко Малфой, опираясь плечом о косяк. Он был уже одет в свой обычный безупречный костюм, и его платиновые волосы были идеально уложены.

– И тебе привет, солнечный, – парировала Кира, даже не моргнув глазом. – Ты что-то хотел? Или просто зашёл полюбоваться на нашу скромную алкогольную идиллию?

– Ну, вообще-то да, мне нужно было с тобой поговорить, – ответил Драко, его взгляд скользнул в сторону Гермионы. – Тебе Гермиона не передавала?

Гермиона, пойманная врасплох, смущённо всплеснула руками.

–О, боже! Сорри, Драко, я совсем забыла! – её щёки покрылись лёгким румянцем. – С этими... новостями голова пошла кругом.

– Ну, знаешь, Миона, я бы на твоём месте тоже обо всём на свете забыла, – похлопала её по плечу Джинни, сияя во всю ширь. – С такими-то новостями!

– Какие ещё новости? – насторожился Драко, его бледные брови поползли вверх. Он чувствовал, что пропустил нечто важное.

Кира вздохнула, но в её глазах читалось понимание.

–Ладно, ладно, я тебе всё расскажу, – сказала она, направляясь к выходу. – Только, девчонки, – она обернулась, грозно подняв указательный палец, но с весёлой искоркой в глазах, – без меня не начинайте! Это, как-никак, в честь моего... личного праздника. Можно сказать, в честь возрождения надежды.

С этими словами она подмигнула и вышла в коридор, давая знак Драко следовать за собой.

— Пошли к вам в комнату, — предложила Кира, уже переступив порог и оказавшись в полумраке коридора. Её голос прозвучал приглушённо в этой новой акустике.

Драко, не заставляя себя ждать, вышел следом, его тёмный костюм почти сливался с тенями.

—Я как раз хотел тебе это предложить, — кивнул он, догоняя её уверенными шагами. Он на мгновение замедлил ход, бросив красноречивый, многозначительный взгляд в сторону приоткрытой двери на кухню, откуда доносились обрывки фраз и смех Рона Уизли. — Чтобы лишние, слишком любопытные уши не подслушивали то, что их не касается.

— Согласна, — коротко, без лишних эмоций ответила Кира, и в её тоне сквозила усталая готовность к трудному разговору.

Они двинулись по длинному, погружённому в полумрак коридору Гриммо-12. Их шаги — её лёгкие, почти бесшумные, и его чёткие, отмеряющие ритм по каменным плитам — отдавались гулким эхом в звенящей, гробовой тишине, нарушаемой лишь скрипом старых половиц. Стены, украшенные потускневшими портретами спящих предков, казалось, наблюдали за ними. Драко остановился у одной из тёмных дубовых дверей, повернул массивную бронзовую ручку и впустил её в своё временное убежище.

Комната, отведённая Драко и Гермионе, была просторным помещением, обставленным с той мрачноватой, но неоспоримо изысканной роскошью, которую бессознательно предпочитали Малфои. Тяжёлые тёмно-зелёные портьеры, гобелены с замысловатыми узорами, массивная резная мебель из тёмного дерева — всё здесь было строго, упорядоченно и дышало холодным, аристократическим достоинством. Именно по этой причине Кира и решила разместить здесь Драко — атмосфера напоминала ему родную усадьбу, а Гермиона, казалось, мирилась с этим ради спокойствия парня .

Они молча расположились на двух массивных кожаных креслах с высокими спинками, стоявших друг напротив друга у пустующего мраморного камина. Несмотря на лёгкую прохладу в комнате, в очаге не тлело ни единого полена, что добавляло обстановке ощущение стерильности и некой отстранённости. Между креслами стоял низкий столик из тёмного, почти чёрного дерева с инкрустацией. Атмосфера была идеальной для серьёзного, конфиденциального и, возможно, неприятного разговора.

Несколько секунд они сидели в тишине, оценивая друг друга. Первым не выдержал Драко.

— Что у вас сейчас с Фредом? — задал он прямой вопрос, его бледные глаза пристально изучали её лицо, выискивая малейшую фальшь.

Кира вздохнула, как будто этого и ждала.

—Ну, как раз это и есть тот самый повод, по которому мы с девчонками собираемся пропустить пару бокалов, — сказала она, с лёгкой иронией глядя на него. — Я дала ему шанс. Официально. Он теперь у меня на испытательном сроке.

Драко медленно кивнул, переваривая информацию.

—Так... — протянул он. — Перед тем как я скажу всё, что думаю, спрошу. Можно я тут закурю? — Он уже доставал из внутреннего кармана пиджака тонкий серебряный портсигар.

— Да, но с условием — тогда делишься, — немедленно протянула руку Кира, и на её лице промелькнула тень былой, озорной улыбки.

Драко на секунду замер, его брови поползли вверх от искреннего удивления.

—Ты? — переспросил он. — Когда ты вообще начала курить?

Лицо девушки на мгновение стало непроницаемым.

—Эти последние полгода... выдались не самыми лёгкими, — тихо и без каких-либо подробностей ответила она, и в этих словах был целый океан непролитых слёз, бессонных ночей и подавленной ярости.

Драко, не став допытываться, молча протянул ей зажжённую сигарету, затем прикурил себе. Пахучий дым вьющимися струйками поднялся к потолку, нарушая стерильную атмосферу комнаты. Сделав первую затяжку, он продолжил, его голос приобрёл более жёсткие, почти металлические нотки:

— Кир, я понимаю. Я вижу, что ты его любишь. Это сложно не заметить. Но... ты уверена в своём решении? На все сто? — Он посмотрел на неё прямо. — Ведь дай человеку второй шанс, и очень часто он воспринимает это как слабину. Как разрешение затоптать то, что не успел или не смог разрушить в первый раз.

— Знаешь, я для себя решила, что это будет его последний шанс, — твёрдо, глядя на тлеющий кончик сигареты, проговорила Кира.

— Всегда так говорят, — резко, почти жёстко перебил её Драко. — «Последний». «Больше никогда». А на деле потом дают и третий, и четвёртый, пока от человека и его чувств не остаётся лишь выжженное поле. Я видел это не раз.

— Нет, Драко, ты же меня знаешь, — её голос дрогнул от лёгкого раздражения. — Я не из тех, кто разбрасывается шансами. Я обычно... я обычно и второго не даю. Никогда. Но сейчас... — она замолчала, ища слова. — Сейчас я не могу поступить иначе. Я просто... чувствую, что так надо. Что это правильно.

Драко затянулся глубже, выпуская дым медленной, целенаправленной струёй.

—Я его, знаешь ли, ещё за тот его прошлый «подвиг» не простил, — проговорил он, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк давней, затаённой злобы. — За то, что он там натворил, как поступил с тобой. Я до сих пор, если честно, его терпеть не могу. А ты... ты вот так вот просто, — он сделал ещё одну затяжку, — взяла и открыла ему дверь. Снова.

Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Затем его взгляд смягчился, стал почти печальным.

—Но... я не могу не признать очевидного. Рядом с ним у тебя... у тебя так светятся глаза, Кира. Так, как я не видел очень давно. И этот свет... он такой яркий, такой настоящий, что я, при всём моём желании его ненавидеть, просто не могу сказать тебе ничего плохого против этого решения. Потому что с ним... ты счастлива. По-настоящему.

Блэк слушала его, и её собственное выражение лица смягчилось. Она смотрела куда-то в пространство перед собой, и в её зелёных глазах плескалась целая буря противоречивых чувств.

— Это правда, — прошептала она наконец. — Понимаешь? Я никогда ничего подобного не испытывала. Ни с самого начала наших отношений, ни... никогда в жизни. — Она горько усмехнулась. — Да я, честно говоря, и не пробовала испытывать что-то подобное с кем-то ещё. Потому что он... он моя первая любовь. И, кажется, последняя.

Драко откинулся на спинку кресла, его взгляд стал отстранённым, уносясь куда-то за пределы мрачных стен особняка. Сигаретный дым вился призрачным кольцом в прохладном воздухе.

– А я вот думал... – начал он тихо, его голос прозвучал задумчиво и непривычно мягко. – Ведь, правда, говорят: две души не встречаются на этом свете просто так. Случайностей не бывает. За каждым человеком, которого мы встречаем на своём пути, всегда есть причина, какой-то высший смысл, который никому не ведом. – Он медленно перевёл взгляд на Киру. – Просто... так надо. Так должно было случиться.

Юная Блэк слушала, обняв свои колени, и её собственные мысли текли в том же направлении.

– Знаешь, – прошептала она, – когда мы с ним тогда расстались... я дала себе слово. Решила, что просто буду жить дальше. Вперёд, не оглядываясь. – Горькая улыбка тронула её губы. – Конечно, сразу не получилось. Но я тогда же подумала вот что... если нам с Фредом действительно суждено быть вместе... если это не просто ошибка... то он обязательно вернётся. Когда-нибудь. Неважно, через сколько времени. Но вернётся. И если он тогда... если он покажет мне, что по-настоящему, всем сердцем, любит меня до сих пор... я его прощу. – Её голос дрогнул, и на глазах, вопреки всем её усилиям, выступили предательские слёзы, делая её зелёные глаза ещё ярче и беззащитнее. – Вот он вернулся. И он... он начинает показывать. Маленькими шагами. Если всё так и продолжится... то я, наверное... я действительно смогу его простить. – Она смахнула с щеки непослушную слезу и посмотрела на Драко сквозь влажные ресницы. – Но, знаешь, что самое парадоксальное? Прямо сейчас, в эту секунду, несмотря на весь этот страх и сомнения... я чувствую себя очень и очень счастливой.

Драко внимательно смотрел на неё, его лицо было серьёзным. Он сделал последнюю затяжку и затушил сигарету в пепельнице.

– А если... – его голос прозвучал тихо, но чётко, как удар холодной стали, – если он опять сорвётся? Изменит? Или обманет? Что ты будешь делать тогда, Кира? – Он пристально смотрел на неё. – Сгоришь дотла?

Она не ответила сразу. Ещё одна слеза медленно скатилась по её щеке, и она смахнула её тыльной стороной ладони с таким видом, будто это была всего лишь надоедливая пылинка.

– Сгорю, – наконец выдохнула она, и в её голосе не было ни страха, ни сожаления, лишь странное, почти фаталистическое спокойствие. – Может быть, да. Сгорю. – И тут на её лице, влажном от слёз, распустилась удивительно яркая, почти дерзкая улыбка. – Но зато... я вспыхну. Ярко. Ослепительно. Так, что все запомнят. Я не буду тихо тлеть в уголке.

Драко покачал головой, и в его обычно холодных глазах появилось что-то похожее на нежность и глубочайшее уважение. Он наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними.

– Блэк, – произнёс он с лёгким изумлением. – Вот ведь... какая же ты на самом деле... добрая. Глупая, отчаянная, но... добрая.

Он осторожно, почти по-братски, взял её руку в свои. Его пальцы были прохладными.

– Послушай меня, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Ты можешь дать ему этот шанс. Вы можете быть чертовски счастливы вместе, я в этом не сомневаюсь. Но только... только если ему это будет нужно так же сильно, как и тебе. – Его взгляд стал твёрдым. – Не цепляйся за него, если однажды почувствуешь, что он начинает отступать. Что его шаги становятся неуверенными.

– Но... но в отношениях должны же работать оба, – тихо, почти шёпотом возразила Кира, как бы пытаясь убедить саму себя. – Я не могу одна...

– Да, именно! – он сжал её пальцы. – Я именно это и имел в виду. Если почувствуешь, что всю ношу, все усилия, всю любовь тащишь на себе одна... уходи. Сразу. Не оглядывайся. Ничего не объясняй. Просто уходи. И не мучай себя мыслями о «что, если». – Его лицо смягчилось. – Я... я безумно рад, знаешь ли? Безумно. Что я снова вижу, как ты по-настоящему улыбаешься. Как в твоих глазах снова появился этот чёрт. Как ты снова шутишь свои... – он сделал театральную паузу, – ...свои уникальные, ни на что не похожие шутки.

– Э-э-э, погоди-ка, – фыркнула Кира, но уже без злости. – Шутки у меня отличные! Самые что ни на есть первоклассные!

– Прости, прости, – Драко поднял руки в шутливом жесте сдачи, и на его губах появилась редкая, непринуждённая улыбка. – Не так выразился. Так вот... я безумно рад за тебя. Искренне. – Он сделал небольшое паузу, а затем добавил с лёгким намёком: – И надеюсь, что на моей будущей свадьбе ты будешь отжигать на танцполе сильнее всех. Заводить всех гостей.

Слова повисли в воздухе на секунду, прежде чем мозг Киры их обработал. Её глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит.

– Ты... – она ахнула. – Ты сделал предложение Гермионе??? – выдохнула она, вскакивая с кресла.

Драко рассмеялся, наблюдая за её реакцией.–Ещё нет. Но активно над этим работаю. Думаю, что в самом скором времени – да. – Он понизил голос до конспиративного шёпота. – Я сегодня ходил не на деловую встречу, как все думают. Я выбирал кольцо.

– А-а-а-а! – Кира схватилась за голову. – Вот оно что! А я-то думаю, почему наша Миона сегодня такая задумчивая и с тобой никуда не потащилась!

– Скоро, надеюсь, она станет не просто Грейнджер, – с гордостью заметил Драко. – Скоро – Гермиона Малфой.

На лице Киры на секунду мелькнула тень беспокойства.

–А... а вдруг она... откажет? – осторожно спросила она.

Драко тут же нахмурился, сделав грозное лицо.–Сплюнь! – приказал он. – И на дерево постучи. Не смей так даже в шутку говорить, а то по башке своей получишь прямо здесь и сейчас.

– Ладно, ладно, не кипятись! – засмеялась Кира, садясь обратно. – Так, рассказывай! Как собираешься это делать? Уже есть гениальный план? Или ещё в процессе разработки?

Драко откинулся на спинку кресла, его пальцы барабанили по кожаной обивке в задумчивом ритме.

– Я вот думаю... – начал он, и в его глазах загорелся огонёк предвкушения. – Париж. Отправиться в Париж. Город любви, огней, всех этих клише... и там сделать это. – Он сделал паузу, наслаждаясь реакцией Киры. – Скажу, что это срочная деловая командировка, и, естественно, возьму её с собой. Мы будем гулять вечером по набережной Сены... воздух будет прохладным, будут гореть огни... и там, в самый подходящий момент, я это сделаю.

Кира слушала, слегка склонив голову набок, а затем скептически прищурилась.

– Как-то... просто для тебя, – протянула она, делая ударение на последнем слове. – Я ожидала чего-то более... театрального. С участием лебедей, оркестра и, возможно, пары летающих единорогов.

Уголок губ Драко дрогнул в лёгкой улыбке.

–Ты хочешь, чтобы я вдавался в подробности? – он поднял бровь. – Рассказал про приватную террасу с панорамным видом на освещённую Эйфелеву башню? О столике, зарезервированном на её имя? О частном выступлении скрипача, который заиграет её любимую мелодию в нужный момент? Это тебе достаточно театрально?

На лице Блэк  медленно расплылась широкая, одобрительная улыбка. Она даже присвистнула.

–Ладно, беру свои слова назад. Не просто. А отлично. Прямо как в кино. Она точно растает.

Тем временем в комнате близнецов царила своя, особая атмосфера братского единения и праздника.

– Фред, – начал Джордж, развалившись на стуле и закинув ноги на стол. – Я считаю, что такое событие... возвращение тебя в игру, пусть и на птичьих правах... это нужно отметить. Как полагается.

– Я вот тоже об этом думаю, – согласился Фред, с довольным видом растягиваясь на кровати. – Только вот что пить? Настроение требует чего-то... особенного.

– Я на кухне видел, – понизил голос Джордж, словно сообщая государственную тайну, – что на верхней полке, за банкой с овсянкой, притаилась одна одинокая, но многообещающая бутылка огневиски. Кажется, её ещё наш почтенный хозяин, Сириус, припрятал.

– Дело говоришь, – Фред с энтузиазмом поднялся. – Ладно, я схожу, совершу этот стратегический рейд.

Он вышел из комнаты и направился по коридору к кухне. Воздух в особняке был прохладным и неподвижным. Он уже почти достиг своей цели, как вдруг его шаги замедлились. Из-за приоткрытой двери комнаты Драко и Гермионы доносились приглушённые голоса. Сначала он не придал этому значения, но затем... его сердце пропустило удар. Он узнал этот голос. Чистый, с лёгкой хрипотцой, который он узнал бы из тысячи. Это была Кира.

Любопытство, жгучее и неудержимое, сковало его на месте. Он знал, что это неправильно, что подслушивать низко и недостойно, но ноги будто приросли к каменным плитам пола. Что она могла говорить с Малфой? О чём? О нём? О их «испытательном сроке»?

Сделав несколько совершенно бесшумных шагов, Фред прижался спиной к холодной стене рядом с дверью, в тени тяжёлого гобелена. Его дыхание замедлилось, сердце заколотилось где-то в горле. Он не мог ничего с собой поделать. Ему нужно было знать.

Прижавшись к холодной стене, Фред затаил дыхание. Каждое слово, доносившееся из-за двери, впивалось в него, как раскалённая игла.

Парень почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Его пальцы непроизвольно впились в шершавую поверхность обоев.

Некоторые слова согрели Фреда изнутри, но следующий вопрос Драко обрушился на него, как удар обухом.

– А если он опять изменит? Или обманет? – голос Малфоя звучал холодно и безжалостно. – Что ты будешь делать тогда? Сгоришь?

Сердце Фреда упало. Он зажмурился, ожидая ответа. И он прозвучал – тихий, но невероятно твёрдый.

– Сгорю... – прошептала Кира, и Фред представил, как она смахивает предательскую слезу. – Может быть, да... сгорю дотла...

Он уже собирался ворваться в комнату, чтобы крикнуть, что этого никогда не случится, что он не допустит этого. Но тут её голос снова послышался, и в нём зазвучали сталь и огонь:

– ...Но зато... я вспыхну.

Эти два слова, полные гордого вызова и непокорённой силы, прозвучали для Фреда как приговор и как клятва одновременно. «Нет, малышка, – пронеслось в его голове с бешеной скоростью, – этого не будет. Ты от меня теперь не отвяжешься, даже если я умру. Хотя я и на том свете за тобой приду, будь уверена».

Больше он не мог слушать. Ему стало стыдно за свой подлый поступок, но эти откровения дали ему всё, что ему было нужно знать. Он оттолкнулся от стены и быстрыми шагами направился обратно, в комнату к брату, чувствуя, как в груди у него бушует ураган из облегчения, решимости и безумной любви.

– Ну что, – вламываясь в комнату, с порога провозгласил Фред, – доставай кружки! И да побольше, самые что ни на есть громадные! Сегодня я точно, гарантированно, напьюсь как последняя тварь! Вчера не срослось, а сегодня... сегодня всё будет иначе!

Джордж, видя его решительный настрой, с энтузиазмом схватил две огромные пивные кружки.

–Ух! – воскликнул он, с силой ставя их на стол. – Как же я обожаю такого своего брата! Полнокровного, огненного, с амбициями!

И парни начали своё мини-застолье. Огневиски лилось в кружки густой, обжигающей жидкостью. С каждым глотком напряжение постепенно уходило, сменяясь тёплой, братской расслабленностью. Когда уровень в бутылке опустился до половины, и языки развязались как следует, между близнецами завязался тот самый, задушевный разговор.

Джордж медленно, с лёгким стуком поставил свою кружку на прикроватный столик. Обычно оживлённое, готовое к озорству лицо стало необычайно серьёзным, а в уголках губ залегли непривычные морщинки сосредоточенности. Он уставился на язычки пламени, плясавшие в камине, будто ища в них вдохновения для трудного признания.

— Понимаешь, Фред... — начал он, и его голос прозвучал приглушённо, почти задумчиво. — А ведь тогда, в самом начале, ещё в детстве, на заре наших хогвартских лет... мне тоже нравилась Блэк.

Фред, уже изрядно разогретый огневиской, застыл с тяжёлой глиняной кружкой на полпути ко рту. Жидкость застыла на его губах, а глаза, обычно сверкавшие весельем, округлились до невероятных размеров, выражая чистейшее, немое изумление.

— Что?.. — вырвалось у него хриплым, почти неслышным шёпотом. Кружка дрогнула в его руке, расплёскивая по столу несколько золотистых капель.

— Да, — Джордж кивнул, и на его лице появилась странная, горьковато-сладкая улыбка, полная светлой грусти по ушедшему времени. — Она была... не такой, как все. Острая, дерзкая, с этим своим чёртовым обаянием Блэков. Но тогда... тогда она выбрала тебя. — Он пожал плечами, и в этом жесте была целая история принятия. — И я... я просто решил отпустить. Не лезть, не мешать. Просто наблюдал со стороны. И видел, как вы сияете вместе. Как вы, чёрт возьми, счастливы. И понял... понял, что сделал всё правильно. Что правильно поступил, что просто засунул свои чувства поглубже и умолчал о них. — Он перевёл взгляд на брата, и его глаза стали ясными и прямыми. — И не бойся, сейчас, клянусь нашим магазином , я абсолютно ничего к ней не чувствую. Всё чисто. Она для меня стала... почти сестрой. Но... — его голос, до этого спокойный, внезапно зазвенел, как натянутая струна, а в глубине глаз вспыхнули настоящие угли давней, тлеющей ярости, — ты не представляешь, просто НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, как я яростно хотел тебя тогда отмутузить, когда узнал, что ты ей изменил! Чувств к ней уже не было, давно, но злость... злость была дикая, животная! Ведь ты, слепой идиот, разбил сердце такой девушке! ТАКОЙ! — он с силой, почти с яростью, ткнул пальцем в сторону двери. — Та-кой, которой нужно было бы  руки и ноги  целовать каждый день и на руках  тоже носить, блять! А ты... — его голос сорвался на шёпот, полный презрения, — ты её просто предал. Ради какой-то...

Фред слушал, и хмельной туман, окутывавший его сознание, стал стремительно рассеиваться, сменяясь леденящим душу изумлением и жгучим, едким стыдом, подступающим к самому горлу.

— Ого... — выдохнул он, и его рука наконец опустила кружку на стол с глухим стуком. — Я... я даже не подозревал. Никогда. И никаких намёков... — его мозг лихорадочно проносил перед внутренним взором годы их общения, — даже когда она была абсолютно свободна, ты никогда... ни единым словом, ни взглядом...

И тут, словно вспышка, его осенило. Глаза Фреда снова расширились, но теперь от прозрения.

—Выходит... выходит, я не зря ревновал как сумасшедший и бурно, до драк, реагировал на все ваши дурацкие, шуточные подкаты друг к другу! — воскликнул он, снова хватая кружку, но уже не чтобы пить, а чтобы просто сжать её, как якорь в море обрушившихся откровений.

Джордж покачал головой, и его выражение стало твёрдым, кристально честным, без тени лукавства.

—А вот и нет, — возразил он спокойно, но категорично. — Когда вы начали встречаться, я взял себя в руки, засунул свою симпатию в самый дальний ящик и накрепко его захлопнул. Выкинул Блэк из головы. Начисто. Так что не думай, не смей даже предполагать, что я тайно, все эти годы, пока вы были вместе, вздыхал по ней по-настоящему, строил козни или что-то в этом роде. Это было ДО. И это прошло. Бесследно. Ты был моим братом, а она — твоей девушкой. Для меня это было свято.

– Ладно... – Фред тяжко вздохнул, проводя рукой по лицу. – Всё равно... это в прошлом.

– Так вот, вообще-то, к чему я это всё, – Джордж пристально посмотрел на брата, и в его глазах не осталось и тени шутки. – Если ты, конченый идиот, сделаешь ей больно ещё раз... – он медленно, с нажимом произнёс каждое слово, – я тебя убью. Собственными руками. Это не шутка, Фред. Это обещание.

Фред встретил его взгляд. В его собственных глазах не было ни страха, ни возмущения. Только твёрдая, как гранит, решимость.

–Не беспокойся, – тихо, но очень чётко ответил он. – Если я ещё раз разобью её сердце... я тогда сам себя задушу. Мне не понадобится твоя помощь.

– Я как вспоминаю, когда вы только начинали свои амуры крутить, ха-ха, – усмехнулся Джордж. – Слушай, а ведь у вас  было шикарное начало.