36 глава

— Что? Брат?

Оседаю на стул и болезненно хмурюсь. Либо это очередная несмешная шутка, чтобы меня позлить, или я ничего не понимаю. Вообще-то, я в любом случае ничего не понимаю. Эстер неуклюже слезает со столешницы, и я бы, конечно, помог ей это сделать, только вот я немного занят. Смотреть в пол и думать о словах Эстер намного занимательнее.

— Ты обещал не ругаться, — тихо произносит она и с опаской смотрит на меня, когда я поднимаю голову.

Но я ничего не отвечаю и просто киваю. Эстер вздыхает и кладет руку мне на плечо.

— Его зовут Джеймс.

Но тут я внезапно даже для себя резко встаю со стула и со злостью смотрю на Эстер, от чего она слегка пошатывается.

— Эстер, твою мать, у тебя есть брат! Ты не могла сказать об этом немного раньше, нет? Ты сказала, что осталась одна, а если есть брат - это не значит, что ты одна, черт возьми!

Зарываюсь руками в волосы и громко вздыхаю. Ничего не понимаю. Совсем ничего.

— Гарри, я..

— Что ты? Ты забыла? Ты не могла забыть, Эстер. Ты просто.. не знаю, врала мне?

Немного успокаиваюсь, потому что по испуганным глазам Эстер я понимаю, что переборщил. Но после моей последней фразы её глаза выражают ярость, не меньше моих.

— Врала? Ты думаешь, я врала, когда говорила, что одна? — опустошенно и тихо, но со злостью в глазах проговаривает девушка, схватившись за край стола.

— Конечно, ты врала! Как можно не рассказать про своего брата? — разъяренно проговариваю я.

— Потому что я не считаю его своим братом, Гарри! — выкрикивает она и пулей вылетает из кухни. Около минуты стою, ничего вновь не понимая, а потом бросаюсь за ней.

Девушка сидит в своей комнате и смотрит на стену, но когда я захожу туда, она переводит взгляд на меня. Тихо прохожу и сажусь рядом. Ладно, всё, теперь я спокоен. И Эстер, похоже, тоже, потому что она больше не смотрит на меня с яростью. Теперь в её глазах читается лишь опустошенность и боль. А когда я вижу боль, мне вовсе хочется по обнять, но я не делаю этого из-за своей непокалебимой мужской гордости. Всё-таки, я должен хоть немного пообижаться на нее.

— Джеймс.. он на четыре года старше меня. Его не взяли в дет дом, когда родители погибли. Он был слишком большой для того, чтобы остаться там со мной. Мы ладили. Мы действительно ладили в детстве, он был чуть ли не моим лучшим другом. И поэтому он сказал, что заберет меня оттуда. Сказал, что найдет способ и обязательно приедет за мной. И я поверила.

Эстер замолкает, отводя взгляд обратно на стену, и по телу пробегают мурашки.

— Я ждала его все два года, что была там. Точнее, он приходил ко мне периодически, но только первый месяц. А затем он пропал. Просто уехал в другой город. В Манчестер. Об этом я узнала даже не от него самого, — Эстер горько усмехается, — он подослал своего друга, с котором я, в общем то, никогда и не общалась. Вероятно, у него не хватило смелости придти самому. И он так и не пришел. Не знаю, на что я надеялась, когда ждала его. Я думала, что он поехал в Манчестер, чтобы каким-то образом вытащить меня оттуда. И я ждала. Некоторые думали, что я сумасшедшая, и, признаться честно, я тоже иногда так думала. Как бы странно это не звучало, я по-немногу сходила с ума. И это действительно страшно. И больно. И когда меня приняли в приемную семью, я перестала ждать. Во всяком случае, я почти не думала об этом. Два года, сколько можно еще ждать? Конечно, я всё еще думаю, что Джеймс не забыл обо мне. Но даже дураку понятно, что это так. И он не приедет. Он никогда не приедет за мной, насколько сильно бы я этого не хотела. Я не хотела рассказывать тебе о нем, Гарри, потому что.. мне даже трудно назвать Джеймса своим братом. Я правда не хотела скрывать от тебя это, но и говорить об этом мне не.. понимаешь, это не самая приятная тема для разговора. Прости.

Эстер замолкает и смотрит на меня. И я понимаю, что ей действительно больно сейчас, потому что её глаза едва слезятся. Она поджимает губы и шмыгает носом, пожав плечами. Знаете, я не обижаюсь на нее. Я не имею права обижаться на это. Конечно, возможно, мне бы стоило отругать Эстер за то, что она не рассказывала мне, скрывала. А я ведь почти обвинил её в недоверии ко мне. Боже, какой же я идиот. Сейчас, смотря в глаза Эстер, я понимаю, что был бы последним кретином, если бы заикнулся о её недоверии. Потому что она доверяет мне. Если бы она мне не доверяла, я бы не узнал, что у нее был попугай. Я бы не узнал, что её любимый цвет — фиолетовый, без ведомой на то причины. Я бы не узнал ничего о ней. Не знал бы, что ей снятся кошмары, потому что она бы отчетливо скрывала это. Не узнал бы о её родителях, в конце концов. О её брате. Я бы даже не догадывался об этом. И я не знаю, как я даже посмел подумать о её недоверии.

Внезапно замечаю скатывающуюся по щеке Эстер слезу. А затем вторую. И третью. И четвертую.

— Теперь ты бросишь меня, да? — тихо спрашивает она, прикусывая нижнюю губу между зубами. Её голос дрожит, но она, кажется, даже не замечает этого,— Конечно же, ты бросишь. Зачем тебе девушка с такой кучей проблем? Никто бы не захотел себе подобного груза. Я ведь даже не могу нормально отметить Рождество с тобой из-за своих проблем. Мои постоянные истерики тебе наверняка уже надоели. Я ведь постоянно ною, Гарри. Я не нравлюсь твоим друзьям и уж точно не понравлюсь твоим родителям. Я — одна сплошная проблема.

Эстер встает и уже хочет выйти из комнаты, но я резко хватаю её за руку и сажаю к себе на колени, крепко держа. Вытираю большим пальцем все её слезы и недовольно смотрю на нее.

— Я не хочу больше слышать подобных слов, Эстер, — сердито, но одновременно мягко проговариваю я, смотря четко в глаза девушки, — я люблю тебя. И я не брошу тебя, как сделал твой брат, пойми ты это уже. Я. Тебя. Люблю.

Глаза Эстер блестят, но уже не из-за слез. Хотя и из-за слез тоже, потому что одна слезинка всё же скатывается вниз по щеке. Вытираю её и, мягко улыбаясь, смотрю на Эстер. Я только что признался. И сам себе, и Эстер. Да, я прекрасно понимаю, что прошел всего один день. Что Эстер стала моей девушкой буквально вчера. Я всё это понимаю, поверьте. Но.. разве от влюбленности до любви большое расстояние? Хотя, может это и так, ведь я никогда не увлекался чем-то подобным. А еще я знаю, что мне всего семнадцать, да и Эстер, в прочем, тоже. Но это ведь ни каким образом не мешает мне любить её. Черт, да я реально втюрился. И я не стесняюсь этого. Вроде как.

Я люблю Эстер Коннорс. Черт подери.

— Я тоже.. — шепчет Эстер, но неожиданно осекается. Она продолжает смотреть мне в глаза, и, клянусь, оттенок её глаз - теперь мой любимый цвет. Пусть даже это слюняво, да и не романтик я вовсе,— Я тоже люблю тебя, Гарри.

Черт, никогда не был сентименталее и всегда считал это обычными детскими соплями. Но, знаете, сейчас я пересмотрел свое мнение. Когда человек смотрит тебе в глаза и говорит «я тебя люблю», то ты пересмотришь свое мнение на счет соплей, гарантирую. Еще чуть-чуть, и я разрыдаюсь, как чертова девчонка.

Эстер аккуратно предвигается ко мне и целует уголок моих губ. Улыбаюсь и почти поглощаю губы Эстер, затягивая их в медленном и нежном поцелуе. Но, похоже, у Эстер другие планы. Она спускается немного ниже, на мою шею, и принимается целовать меня там. Кажется, я понял, чего она хочет. Сдерживаю смех, не желая выдавать себя. Эстер засасывает конкретный участок кожи чуть ниже моего уха.

— Решила отомстить мне? — шепотом спрашиваю я, и Эстер отстраняется от моей шеи, довольно улыбаясь и кивая. Трогаю место на своей шее, где только что побывали губы Эстер и тоже улыбаюсь. Отлично, мы только что полноценно обменялись засосами, — можешь не бояться, я не уйду.

Эстер еще шире улыбается и обнимает меня.

— Малышка.

Как только слово слетает с моих губ, Эстер тут же отстраняется и удивленно смотрит на меня.

— Малышка? — тихо переспрашиваешь она.

— Да. Моя малышка, — смеюсь я, довольно схватив в охапку Эстер.Думаю, это были последние сопли на сегодня.

— Мне нравится, когда ты называешь меня так, — смущенно проговаривает Эстер, и на её щеках появляется заметный румянец.

— Я бы в любом случае называл тебя так.

Эстер довольно целует меня в щеку, и я в блаженстве наигранно закрываю глаза.

— С чем ты будешь блинчики? — неожиданно спрашивает Эстер, и я заливаюсь смехом.

— Ты такая романтичная, — поиграв бровями, проговариваю я, и Эстер обиженно пихает меня в плечо, — умеешь подгадать момент.

Эстер поваливает меня на кровать и усаживается на мой живот.

— Отлично, теперь ты меня еще и изнасиловать решила для еще большей романтичности?

Девушка складывает руки на груди и недовольно смотрит на меня. Но я продолжаю смеяться.

— Я люблю блинчики с вишневым вареньем.

— Отстань, Гарри, готовь себе завтрак сам.

Эстер собирается встать с меня, но я внезапно притягиваю её к себе за плечи и мягко целую. Она не сопротивляется и улыбается, мягко контактируя с моими губами в ответ. Кажется, она уже забыла про то, что болеет.

Отстраняюсь от девушки и на последок целую её в щеку, оставив влажный след.

— Моя романтичная малышка, — довольно проговариваю я, и на этот раз даю Эстер в последний раз ударить меня по животу и спрыгнуть с кровати.

— Придурок, — бубнит девушка, и я заливаюсь еще большим смехом, когда она выбегает из спальни.

— Я тоже люблю тебя, Эстер.