VIII

Стояла дождливая погода. Солнце спряталось за облака рано утром, да так и не показывалось с тех пор – казалось, оно скорее перекочует на запад и опустится за горизонт, чем вновь явит свой лик.

Когда Драко вышел из замка и направился к сараю для мётел, вокруг никого не было, словно Хогвартс вдруг обезлюдел. Он заколдовал плащ и надел перчатки – лишь бы обмануть грозовые тучи и не промокнуть. Его собственное облако, витавшее высоко над головой, выглядело маленьким и незначительным по сравнению со своими собратьями-тяжеловесами – и не извергло за тот день ни капли дождя. Слизеринец был в таком прекрасном расположении духа, что иное положение вещей изумило бы его до глубины души.

За завтраком однокурсники то и дело подходили и просили сделать им значки Ворчультета. Драко не мог понять, хотели ли они поддержать Эрни, пусть их и раздражала затея с новым факультетом, или у них попросту не нашлось иного, более интересного повода посмеяться. В конце концов он решил, что всех очаровал его заговорённый значок – так бывало и в прошлом.

Весь курс насмеялся всласть, когда Дафна и Финниган заколдовали башенного кентавра, и тот отказался пропускать Грейнджер, пока она не ответила на его вопрос «Какая ты сегодня?» положенным «Ворчливая». Впрочем, после десяти минут ожесточённого спора со стражем девушка именно такой и выглядела.

Гриффиндорское Трио пропустило большую часть инцидента с Ворчуном. Они не явились в Большой зал ни на завтрак, ни на обед, где-то скрывались во время перерывов и показывались только на занятиях. Поттер смотрел в сторону Драко, а Уизли и Грейнджер – нет. Слизеринец, считавший происходящее крайне подозрительным, без устали гадал, чем они заняты – обсуждают его или сцену, которой Уизли стал свидетелем в гостиной днём раньше. Ни Уизли, ни Грейнджер ещё не попытались наслать на Драко проклятье, даже не кидали ненавидящие взгляды, и он надеялся, что они не замышляют его гибель в отместку за посягательство на их Гарри Поттера.

Поттер, однако, казался угрюмым. Драко хотел поговорить с ним, но не знал, что сделают двое друзей гриффиндорца, если он просто подойдёт и потребует разговора наедине. В итоге он послал сову с запиской, в которой просил о встрече на поле для квиддича перед ужином.

«Молния» стояла в сарае. Драко мрачно взял свою метлу и тут же, запрокинув голову, обеспокоенно посмотрел на облако. К счастью, то никак не отреагировало на тревогу хозяина и оставалось всё таким же миролюбивым.

Оказалось, причин для волнения не было – поднявшись в воздух и приблизившись к полю, слизеринец заметил одинокого юношу, который сидел на верхней скамье южной трибуны. Чёрную вихрастую шевелюру перепутать с чьей-либо иной не представлялось возможным.

Драко сделал круг над полем, а потом, покрепче ухватившись за метлу, на всей скорости помчался на гриффиндорца. Тот не сдвинулся с места и даже не вздрогнул – лишь широко улыбнулся.

Перед самым столкновением Драко резко вильнул вбок, вернулся назад и ловко соскочил на дощатый пол.

– Мог хотя бы притвориться, что боишься, что я тебя собью, – проговорил он, усаживаясь на скамью.

– Я думал, ты хочешь затащить меня на метлу и покатать.

Слизеринец фыркнул и покосился на собеседника, безо всякого успеха пытаясь понять его настроение.

– Где твоя метла? – в конце концов спросил он. – Ты пришёл сюда пешком?

Поттер покачал головой.

– Аппарировал.

Драко уставился на него во все глаза и поражённо выдохнул:

– Ты не мог! Это невозможно. Как ты?..

Поттер расхохотался, и он простонал недовольное «Придурок».

– Не могу поверить, что ты решил, будто я говорю серьёзно.

– Как и я, – последовало ворчание.

– Я считал, ты последний поверишь в то, что я сделал нечто невероятное.

Так было раньше – прежде, чем ты поцеловал меня, подумал Драко и быстро отвернулся, опасаясь, что Поттер каким-то невероятным образом прочтёт его мысли, словно те написаны у него на лбу.

– Ты давно здесь? – поинтересовался он, пытаясь переменить тему разговора.

– Некоторое время.

Слизеринец вздёрнул брови и широко ухмыльнулся.

– Жаждал меня увидеть, так?

– Хотел подумать, – отозвался Поттер. Казалось, он пытался защититься.

– О! – воскликнул Драко. – Значит, ты думаешь исключительно в определённое, тщательно запланированное время? Это многое объясняет.

Он ожидал ответного смешка и выпада, но гриффиндорец был мрачен, когда сказал:

– Полагаю, что так.

Впервые с момента создания Патронуса предыдущим вечером Драко ощутил настолько сильное беспокойство. Поттер сожалел о том, что целовал его? Безрассудство последних дней сделало его таким печальным?

– Уизли расстроился из-за вчерашнего? – рискнул спросить он. Вероятно, Грейнджер и Уизли убедили друга в том, что тот совершает ужасную ошибку, и впредь ему стоит держаться от Драко подальше.

– Нет. Ну, да, – Поттер чуть заметно улыбнулся. – Но Рон, он… он никогда не расстраивается слишком долго, – он взъерошил волосы, и слизеринец тут же захотел сделать это сам. – Просто… – вздох. – Этот год должен был стать каникулами. Я так его предвкушал. Он должен был быть мирным и несложным. И тут я беру и усложняю всё.

Мгновение Драко вдумчиво разглядывал человека, сидящего рядом.

– Но ты умрёшь от скуки, если всё будет мирно и несложно. Тебе жизненно необходимо волнение.

Поттер передёрнул плечами. Он не выглядел убеждённым.

– Может быть.

Они надолго замолчали, а потом Драко сказал: «Я хотел рассказать тебе…», а Поттер начал: «Я поговорил с…», и оба осеклись и смолкли.

– Продолжай, – улыбнулся слизеринец.

– Нет, сначала ты. Ты позвал меня сюда.

– Я могу подождать.

На самом деле это была неправда – Драко хотел поцеловать Поттера, и каждая секунда промедления казалась омерзительной.

– С кем ты поговорил?

– С мадам Помфри. Я рассказал о твоём Патронусе.

Юноша замер. На один безумный миг ему показалось, что Поттер узнал об украденном Патронусе и теперь потребует его обратно.

– О том, как он помогал тебе уснуть, – продолжил гриффиндорец, не замечая облегчения, промелькнувшего на лице собеседника. – На днях Гермиона сказала, что ты, похоже, создал своего личного маленького Дементора, и мы обсуждали, смогут ли тебе помочь шоколад и Патронус. Помфри согласна – в некоторой степени. Она подтвердила, что такие вещи могут дать временное облегчение. Она верит, что лекарство в твоих руках, и, если ты сам призовёшь Патронуса, это поможет тебе больше, чем что бы то ни было.

– О, ясно.

– Я всё думал… – Поттер чуть помедлил. – Может быть, я смогу помочь тебе. Я помог с этим заклинанием нескольким однокурсникам во время пятого года обучения. Оно довольно-таки сложное, а в твоём состоянии – тем более, так что получится не сразу. Но если мы попытаемся… уверен, всё будет хорошо. А пока можно использовать мой Патронус, – он опустил руку в карман и достал палочку. – Если дождь прекратится, то, вероятно, тебе не нужно будет, чтобы я… – он старательно прятал глаза. – Возможно…

Поттер взмахнул палочкой, и перед ними возник огромный серебряный олень. Драко уставился на зверя, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел. Патронус казался таким знакомым, что было почти странно наблюдать, как его создаёт Поттер – так же странно, как вчера, когда его призвал сам Драко.

– Работает, – просиял гриффиндорец, глядя вверх – на белое маленькое облачко. – Если ты научишься…

– Я уже научился, – тихо и неохотно признался Драко. Теперь ему придётся показать свои умения, а у него нет ни малейшего понятия, какова окажется ответная реакция. – Я создал его вчера, после того, как вы с Уизли ушли.

– Вот оно что, – удивлённо моргнул Поттер. – Это просто великолепно, – его взгляд наполнился ожиданием. – Можно посмотреть? Это павлин? – спросил он, когда слизеринец промолчал. – В таком случае не показывай его Эрни.

– Нет, не павлин.

– Другая птица? Ты говорил, что видел перья.

– Так и есть, но… – Мерлин! – Я просто покажу.

Поттер ободряюще кивнул и стал ждать – сперва терпеливо, потом не слишком. Драко медленно достал палочку, стиснул её в руке и принялся вертеть в пальцах.

– Уверен, что у тебя получится, – поторопил юноша. – Если получилось один раз, то потом уже проще.

– Верно, – сказал Драко, не уверенный, что хочет этого. Тем не менее он поднял палочку, взглянул на Патронуса гриффиндорца и выкрикнул: – Экспекто Патронум!

Перед ними затанцевал второй олень – похожий на первого, как отражение в зеркале. Даже их массивные рога выглядели точь-в-точь одинаковыми. Патронусы замерли, уставясь друг на друга, словно изумлялись своей похожести.

Поттер издал нечленораздельное мычание, и взгляд Драко метнулся к нему. Гриффиндорец был в ступоре и, похоже, забыл, как нужно говорить, – мычание не в счёт.

– Раньше это был павлин, – стал оправдываться Драко, – но вчера он стал… просто стал таким. Я не хотел этого. Да я даже не знал, что Патронус может измениться. Я всегда считал, что они такие, какие есть – неизменные, как анимагическая форма.

Казалось, Поттер немного пришёл в себя.

– Они могут изменяться, когда… эм-м-м… – он украдкой посмотрел на собеседника, – иногда, – твёрдо закончил гриффиндорец, будто объяснил по-настоящему. Драко объяснение было совсем не нужно – он знал, что Патронус – воплощение надежды, счастья и…  другой вещи, слишком пугающей, чтобы называть.

Поттер долго разглядывал оленей, пока, наконец, не отвёл взгляд и не повернулся к Драко. 

– Наверно, будет забавно, если ты как-нибудь создашь его на публике.

Тот пожал плечами.

– Все вокруг уже видели моё несчастье. Пусть увидят и моё… и моего оленя, – он вновь безрезультатно попытался угадать мысли Поттера. – Если ты, конечно, не против.

– О, ты знаешь меня. Мне нравится, когда всё становится сложно.

– Теоретически. Минуту назад ты жаловался на сложности и моменты безрассудности.

Глаза Поттера вперились в глаза слизеринца.

– Я просто… Это больше не важно. Забудь о моих жалобах. Это было настроение, и оно уже ушло. Я думал, ты… Что ты никогда…

Он снова повернулся к Патронусам с изумлением на лице.

– Ты бормочешь, – широко улыбнулся Драко.

– Прости, – улыбкой на улыбку ответил смущённый Поттер. – У меня никогда не будут получаться речи. Определённо, – он прокашлялся. – Ты что-то хотел мне сказать. Что?

Драко скромно дёрнул плечом.

– Хотел показать тебе оленя.

– Славный олень.

– Спасибо, – усмехнулся слизеринец и взглянул на улыбающиеся губы Поттера. – Но у меня есть один вопрос. Тем вечером во дворике… Почему ты меня поцеловал?

– Просто захотелось, – не задумываясь, ответил гриффиндорец. Его глаза весело блестели. – Я наговорил всякой чепухи, чтобы ты подпустил меня к себе.

– А кто-то ещё называет слизеринцев хитрыми, – без всякой обиды воскликнул Драко. – После ты казался обеспокоенным. Чувствовал себя виноватым за то, что бесстыдно мной воспользовался?

– Нет, просто не ожидал, что мне так понравится.

Драко задался вопросом, возможно ли призвать двух Патронусов разом – казалось, он был способен создать хоть сотню.

– Это было глупо с твоей стороны, – проговорил он. – Кому не понравится целовать меня?

Поттер ухмыльнулся, но не стал спорить.

– Итак, – он вздёрнул бровь. – Хочешь ещё поговорить?

– Нет, достаточно, – торопливо сказал Драко, зарылся пальцами в волосы гриффиндорца и коснулся его губ своими. Поттер обнял его за талию, притягивая ближе, и медленно заскользил рукой по спине юноши – вниз, а потом вверх, пока не обхватил его затылок ладонью.

Вспышка света перед глазами заставила слизеринца чуть отпрянуть и засмеяться. Поттер нахмурился, но миг спустя всё его внимание поглотил поцелуй. Он не мог заставить себя отвлечься от губ Драко – от нижней губы, будто созданной для того, чтобы кусать и касаться языком.

– Что? – в конце концов сумел произнести Поттер.

– Ничего, – выдохнул Драко. – Ты просто не можешь быть обыкновенным, так? Тебе недостаточно одного облака, нет, тебе нужны все сразу.

Гриффиндорец отстранился и в замешательстве посмотрел на него.

Драко расцвёл в улыбке и поднял глаза к небу – тучи расступились, пропуская солнечные лучи. Поттер проследил за его взглядом и хмыкнул.

– Хочешь убедить меня, что умеешь контролировать погоду при помощи своих выдающихся поцелуйных способностей?

– Выдающихся, говоришь?

Драко продолжил прерванный поцелуй, стараясь, чтобы тот действительно получился выдающимся. Судя по горячему ответу, он весьма преуспел. Ладонь юноши опустилась ниже, чуть сжала бедро гриффиндорца, потянулась к паху, но тот перехватил запястье и даже имел наглость цыкнуть на него.

– Ну-ка стой, – серьёзно сказал Поттер и вырвался из объятий. – Только после ужина.

Драко уставился на него, не в силах поверить, что Поттер только что отодвинулся. Он даже поднялся на ноги и отступил на шаг.

– Ты шутишь! – выдавил слизеринец.

– Боюсь, нет, – покачал головой Поттер и посмотрел куда-то ему за спину, изумлённо расширив глаза. – Мерлинова борода! Олени целуются!

Драко обернулся, но Патронусы уже давно исчезли.

– Это была шутка, – услужливо подсказал гриффиндорец.

– Поттер.

– Да?

Драко застонал.

– Не мог бы ты вернуться сюда и посидеть спокойно?

– Мог бы, – Поттер метнул в него взгляд, полный азарта и игры, – но мне жизненно необходимо волнение. Помнишь? Если ты хочешь что-то со мной сделать, сначала тебе придётся меня поймать.

– О, это я могу, – обещал Драко.

– Удачи, – усмехнулся Поттер.

Он схватил со свистом подлетевшую «Молнию», вскинул на слизеринца бровь, сел верхом и унёсся в сторону Запретного Леса.

Драко смотрел ему вслед, улыбаясь так широко, что болели щёки. Потом он взял свою метлу и ракетой взвился в небо, полный решимости во что бы то ни стало догнать гриффиндорца.

Драко летел так быстро, что его облако осталось позади. Оно не последовало за ним.