4-ГЛАВА. МЫ ТЕПЕРЬ НЕ ИГРАЕМ РОЛИ.

Вы начали встречаться так, будто учились всему с нуля. Несмотря на то, сколько всего уже прошло между нами, настоящая близость началась только теперь. Без сценариев, без ролей. Просто мы.Первое официальное свидание было… милым и неловким. Он пришёл с цветами — настоящими, живыми, не купленными на бегу, а выбранными с заботой. Лаванда и ромашки — «Потому что ты пахнешь чем-то очень мягким и летним», — сказал он, немного смущаясь.Мы гуляли по набережной, ели мороженое, обсуждали глупости и вдруг — замолчали. Не из-за неловкости, а потому что молчание между нами стало тёплым.— Я не знал, что могу быть таким… счастливым от простой прогулки, — прошептал он, беря меня за руку. — Раньше всё казалось каким-то… уставшим. А теперь — как будто дышать легче.**Через месяц я познакомила его с родителями. Я боялась. Очень. Мама — сдержанная, папа — вечно настороженный.Но Банчан, как всегда, был спокоен. Вежлив, внимателен, не навязчив. Папе он сразу понравился: они оба ушли обсуждать музыку 80-х. Мама, хоть и молчала сначала, позже сказала:— У него глаза добрые. Я верю ему.**Позже настала его очередь.— Они у меня… шумные. Особенно мама. Она обожает обниматься. Ты не успеешь войти, как окажешься в её «ловушке любви», — предупредил он с улыбкой.Так и было. Мама Банчана — ураган добра и тепла. Она кормила меня пирожками, как родную. А его младшая сестра всё время подмигивала и говорила:— Наконец-то! Мы думали, он женится на своей работе!**В течение следующих месяцев он оказался не просто мужчиной, а заботой в человеческом обличии.Он готовил завтрак по утрам, если я оставалась у него. Писал записки на холодильнике: «Не забудь, ты самая прекрасная». Присылал гифки с котиками, если у меня был тяжёлый день.Он знал, когда обнять, а когда просто молча рядом посидеть.Он был моим домом.Через полгода, в один из вечеров на крыше, где мы смотрели на городские огни и делили плед, он вдруг встал на одно колено.— Я знаю, что мы прошли многое. Я знаю, что впереди будет ещё больше. Но если ты рядом — я готов на всё.Выходи за меня?Я не могла говорить. Только кивнула, обняв его, будто боялась, что всё это — сон.Но это была реальность. Наша реальность.