Глава 2. Децидофобия.

Определение:

Децидофобия (от лат. decido — «решать» и др.-греч. φόβος — «страх») — страх принятия решений. Зачастую данная фобия распространяется только на принятие серьёзных решений.

Марина

Спустя три дня после того злополучного инцидента с Мертом я почувствовала себя Индианой Джонсом, откопавшим сокровище – всю необходимую информацию. Оказывается, четыре года назад он прилетел в Стамбул, очарованный мечтой о летних тренировках. В те дни Кристоф был с нами в наших семейных приключениях, тех самых, когда мы уезжали из города, чтобы исследовать мир, будь то путешествие к нашей двоюродной тете во Францию.

В начале сентября, когда Кристоф триумфально вернулся домой, Мерта уже не было – он отправился в Бельгию. Но вскоре он вернулся, и вот тут-то и начинается настоящая драма... с девушкой.

Алиса, лучшая подруга моей сестры Кристины. Это был настоящий удар под дых. Как такое могло случиться? Что привело их вместе обратно в Стамбул? Неужели между ними что-то есть? В моем Instagram не было ни единого намека на их отношения, за исключением старых фотографий со времен колледжа.

Однажды, небрежно, как бы между прочим, я спросила брата, женат ли Мерт. Он лишь покачал головой, а в моем сознании разыгралась буря. Знала ли я, что он женат на Алисе? Знала. Хотела ли я признать, что она ему подходит? Никогда. Даже если они ровесники.

Слова брата эхом отдавались в голове. Девять лет разницы – это пропасть. Отец, с его консервативными взглядами, просто разорвёт Мерта на части, если тот хоть раз посмотрит в мою сторону с намёком на симпатию. К тому же это маловероятно. Кристоф редко приводил друзей в дом. Папа был непреклонен: никаких посторонних парней поблизости. Он, как истинный приверженец нашей веры, считал, что до брака между девушками и молодыми людьми должна быть стена. Но как тогда найти свою судьбу?

Мы – христиане, верующие в единого Бога, как и многие мусульмане в Стамбуле и по всей Турции.

Вернемся к моей одержимости. Мерт симпатичный, я бы сказала так: у него ошеломляющая красота, которая заставляет всех девушек вести себя неловко рядом с ним. Тут я просто пытаюсь оправдать свою собственную неловкость рядом с ним.

После нашего, так сказать, знакомства, я его больше не видела. Но сегодня я решила отправиться на футбольное поле. Снова встретить его, ощутить этот вихрь необузданной одержимости, головокружительных эмоций. Я должна сделать его своим. Я хочу, чтобы он принадлежал мне.

Я приготовила вегетарианские сэндвичи, надеясь покорить его кулинарными способностями, вызвать в его глазах искорку, ту самую, о которой мечтала. Однако когда я, наконец, преодолев множество ступенек, взобралась на гору, меня ждало разочарование. Он заметил меня, но не более. Ни тени заинтересованности, ни единого взгляда, который бы говорил: "Вот она, моя судьба!".

Я не отчаялась. Почти. Вместо этого я грациозно подошла к нему, когда он закончил тренировку. Он был похож на супермодель, со скульптурными скулами и темными, влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу. Хотелось подойти еще ближе, несмотря на то, что его обнаженная кожа лоснилась от пота.

— Привет, — произнес он, вытирая лицо полотенцем.

— Привет, — я растянула губы в самой очаровательной улыбке, в надежде увидеть тот самый долгожданный огонь в его глазах.

Ничего. Лишь усталость и... скука? Будто само мое присутствие вызывало у него зевоту. Как мне его развеселить? Процитировать Библию?

— Я принесла воду.

— Брата нет, — он нахмурился, удостоив меня мимолетным взглядом.

Уже прогресс.

— Я знаю. Я принесла тебе.

— У меня есть своя, — он выдавил неловкую улыбку, всем видом показывая, что изо всех сил пытается меня игнорировать. Но я не из тех, кто сдаётся так легко.

— Тогда... я приготовила сэндвичи, если ты голоден.

— Прости, я уже поел.

— Тогда...

— Ничего не нужно, — оборвал он, прожигая меня взглядом, полным невысказанного: «Уйди». Но я не могла просто так сдаться. Даже кота Мияра я вымолила своим упрямством и диким желанием. До коррупции дошло!

— Может... — снова предприняла я попытку завязать разговор, изо всех сил стараясь сохранить вежливое выражение лица.

— Я пойду, — отрезал он и, не дав мне опомниться, действительно ушел. Я застыла на месте, озадаченная его невосприимчивостью к моим скромным чарам. Сердце кольнуло ревнивой досадой, отчего потребность во внимании этого несносного мужчины вспыхнула с новой, еще более жгучей силой. Мне было мало. Его внимания всегда было мало.

Прошли долгие, томительные дни. Мы больше не виделись. Ни разу. Он не заходил к нам, как это обычно делают друзья братьев. Даже когда приходили другие, его среди них не было. В душе поселилось разочарование, грозящее перерасти в отчаяние. Вместо этого я нежно погладила Мияра и запечатлела на пленку багровый закат, чтобы поделиться им со всем миром в социальных сетях.

После той злополучной встречи на поле я приходила туда снова и снова, но он будто сквозь землю провалился. Я обращалась к задумчивым прохожим, просиживающим штаны на скамейках и любующимся хмурым стамбульским небом, с мольбой: «Не видели ли вы высокого брюнета с выразительными глазами?» В ответ — лишь недоуменные взгляды и отмахивания, словно я – назойливая муха. Наверное, для Мерта я таковой и являюсь. Но, как известно, чем больше отмахиваешься, тем настойчивее становится жужжание.

За окном барабанил дождь, а я, предаваясь лени, решала домашнее задание в томительном ожидании Виктории. Моя лучшая подруга, с которой мы ссоримся с завидной регулярностью, что парадоксальным образом лишь укрепляет нашу дружбу.

Закончив с учебой, я потянулась к шкафу, намереваясь почувствовать себя героиней захватывающего триллера. Ведь я создала доску, посвященную своему безумию. В самом центре этого безумного коллажа красовалась фотография Мерта, а рядом — снимки Алисы, её бывшего мужа, старинного друга Мерта, с которым он, по слухам, больше не общается. Это всё, что мне удалось узнать. В интернете я больше ничего не нашла. Только то, что Алиса – наследница Мартенсов. Ее семья купается в золоте, и она сама – персона известная. Но самое интересное – это то, что она бросила своего мужа, будучи беременной, и приехала сюда вместе с Мертом.

В интернете утверждали, что Алиса и Мерт женаты. От этой мысли кровь закипала, а кулаки сжимались до хруста в костяшках.

Когда я спросила об этом брата, он лишь пожал плечами, но после серии беспощадных пыток (щекоткой) выболтал, что их союз – лишь фикция, что они друг друга терпеть не могут. И тогда-то в моей голове что-то щелкнуло, и родилась эта хаотичная, сумбурная доска. Моя отчаянная надежда привлечь хоть толику внимания этого неприступного мужчины.

— Привет, Мияр! — воскликнула налетевшая вихрем Виктория.

Я вздрогнула всем телом и судорожно попыталась задвинуть доску обратно в шкаф, а подруга с подозрением прищурила глаза.

— Что ты там прячешь, чертовка?

— Ничего, — тараторила я, хлопая глазами и невинно поглядывая на Мияра, с мурлыканьем тершегося о ее ноги.

— Ты снова за свое, да?

— За что?

— За свою одержимость, — она скрестила руки на груди и окинула меня недовольным взглядом, словно я – каторжница, пойманная при попытке побега.

— Да ты что, — небрежно махнула я рукой. — Не-е-ет. Это все в прошлом, — безбожно солгала я и тут же почувствовала угрызения совести.

— Марина, — строго произнесла она.

Вики не одобряет мою увлеченность, если точнее, то она ненавидит ее. Я понимаю, потому что ее сестра покончила с собой, повесившись в ванной из-за парня, который не проявлял к ней интерес. Говорят, что он разбил ей сердце или что-то в этом духе. Но самое тяжелое достается близким. Виктории.

— Уверена, на этот раз все будет иначе.

— Ты говорила то же самое о Саймане.

— Откуда мне было знать, что он лжец и презирает религиозных фанатиков?

— Ничто из этого тебя не остановило, — она присела на край кровати и погладила дремлющего Мияра.

— Верно, потому что я потеряла интерес, когда узнала, что он встречается еще с кем-то. Женская солидарность у меня в крови, — заявила я, захлопывая дверцу шкафа с усилием, чтобы она не открылась сама.

Такое иногда случалось, я просыпалась среди ночи в холодном поту из-за того, что доска и все внутренности шкафа вываливались на пол.

— И поэтому ты переключилась на женатого мужчину?

— У них фиктивный брак. Ни одной совместной фотографии, да и брат сказал, что они терпеть друг друга не могут.

— Это не отменяет того, что ты пытаешься соблазнить чужого мужа.

— Это неправда.

— Покайся, грешница, — усмехнулась она, но тут же посерьезнела. — Марина, прекрати эти игры, или я отправлю тебя к психотерапевту. Живьем.

— Папа не одобрит.

— И плевать. От его упрямства страдаешь ты.

Я поджала губы, не находя, что ответить. Вики видела корень моих проблем в сумасшедшей матери-алкоголичке, которая мучила нас в детстве. Отец всегда отрицал это. Я же, из-за провалов в памяти, не помнила ничего плохого, связанного с мамой. Я лишь хранила в сердце воспоминания о ее нежных прикосновениях и ласковом взгляде.

В больнице мне поставили диагноз: полная амнезия и черепно-мозговая травма с переломом челюсти. Меня нашли у подножия лестницы, когда мне было десять. Последствия преследуют меня до сих пор – внезапные приступы эпилепсии, спровоцированные стрессом.

Иногда мне казалось, что, пользуясь моей потерей памяти, близкие пытаются навязать мне свое видение прошлого, посеять во мне ненависть к матери. Ах да, чуть не забыла упомянуть – в анамнезе также параноидное расстройство личности и легкая форма биполярного расстройства.

— Пошли ко мне. Будем есть мороженое в этот дождливый день и посмотрим «Крик».

— У меня нет настроения на ужастики. Только романтические комедии, — я подмигнула ей, стараясь скрыть свою неловкость за напускным кокетством.

— В твоих глазах снова загорелся огонек. Надеюсь, твое новое увлечение не закончится плачевно.

— Конечно, нет. На этот раз все серьезно.

— Ты так говорила и в прошлый раз.

Мы обнялись, а потом все-таки пошли есть мороженое и вместо "Крика" включили дораму «Я знаю, но...».

***

На следующее утро я запланировала гениальный план. На самом деле, эта идея просто приснилась мне. Не говоря никому, я проберусь к Мерту в квартиру и приготовлю ему ужин, и заодно проверю, живут ли они с Алисой вместе. Я попыталась разговорить сестру или брата насчет этого, но они даже слышать об этой теме не хотели.

Вот как состоялся наш диалог с сестрой:

Марина: Привет, любимая и лучшая сестра. Как дела?

Кристина: Сколько?

Марина: Сколько чего?

Кристина: Денег. Вчера мелкий задобрил меня на целых триста долларов.

Марина: У нас лиры, зачем ты дала ему доллары?

Кристина: Он сказал, что вложит все в инвестиции.

Марина: Он просто купит себе сладости.

Кристина: Я знаю.

Марина: Так. Не отходим от темы. Мне нужна твоя помощь. Предоставь мне информацию, и я взамен сделаю все что угодно.

Кристина: Так официально?

Марина: Ага.

Кристина: В таком случае, всё зависит от того, какие сведения ты получишь.

Марина: Про Алису и Мерта.

Кристина: Про это я ничего сказать не могу.

Марина: Но мне очень нужно.

Кристина: Я поклялась своей лучшей подруге.

Марина: Поняла. Конец связи.

Мне было непонятно, почему они хранят такую секретность, словно заговорщики. Я не могла узнать ровным счетом ничего. Единственное, что я твердо знала, — они вели себя как самая настоящая семья. У Алисы даже был сын от первого брака. Может, это её способ отомстить бывшему мужу? Представить, как его лучший друг, с которым они были не разлей вода, отнял у него самое дорогое — любимую женщину, и построил с ней счастливую семью — это было бы ударом ниже пояса.