Глава 37. Конец всему

Огромное, полуразрушенное здание с отметинами времени нависало надо мной во всем своем могуществе. Хотелось просто задохнуться под завалами строительного мусора, нежели идти на верную гибель.На мою голову упала первая большая капля дождя.

 Бессознательно я подняла голову кверху, будто этот жест мог как-то помочь тому, что должно было состояться. Сегодня, в один из самых трудных дней моей жизни, снова будет лить дождь. Тяжелые, массивные капли начали падать наземь, отражаясь громким металлическим стуком на крыше моего авто, на железной крыше здания. Вдруг стало очень громко, я опустила голову. 

- Накинь это, обойдемся без лишних взглядов, - парень совершенно бесцеремонно набросил на мою голову широкий капюшон черной кофты Тревиса, которую я у него тайком одолжила. 

Капюшон закрывал почти все мое лицо, оставляя видимым лишь небольшую часть подбородка. 

Макс взял в руки мою сумку и повел по старым коридорам туда, где все должно было начаться. Я знаю это место, однажды я бывала здесь, поэтому довольно неплохо ориентировалась. Главной задачей было не столкнуться с моим парнем, хотя подсознательно я хотела бы этого сейчас больше всего.Броситься ему на шею, крепко обнять, разреветься, сделать так, чтобы он защитил, забрал меня от Макса и разобрался с ним. Тревис, я так тебя люблю...

Когда наконец мы пересекли добрую половину здания и оказались во вполне упорядоченном кабинете, Макс бросил мои вещи на небольшой кожаный диван, а сам расположился на дорогом офисном стуле, обитом коричневой кожей. 

– Ну, что, готова? – Произнес парень, складывая руки в замок. 

– Нет, – честно ответила я. 

- Прекрати нагнетать. Я уверен, что ты не упадешь в грязь лицом. 

– Хорошо, что ты уверен во мне больше, чем я сама. 

Наконец-то я позволила себе сесть на диван рядом с сумкой. Давящее чувство в груди не покидало меня. 

– Думаю, мне нужно переодеться, – с нажимом произнесла я, намекая на то, что Максу необходимо покинуть помещение. 

Коротко кивнув, парень поспешил выйти, я услышала, как дверь захлопнулась на замок. Неужели он закрыл меня извне? В самом деле, переодеваться я не желала. Просто хотелось побыть немного в одиночестве. 

Запуская тонкие бледные пальцы в густые темные волосы, я медленно подошла к небольшому окну, неплотно заколоченному старыми досками. Между ними остались довольно большие промежутки, поэтому свет проникал внутрь, а изнутри, сквозь запыленное стекло и решетку снаружи, был неплохо виден внутренний двор. 

Первое, что бросилось мне в глаза, была машина Тревиса. Она стояла мокрая, тонкие струи воды стекали ее гладкой полированной поверхностью, тонированным лобовым стеклом, скапывая снизу. Сколько она успела увидеть... 

Вдруг водительская дверца открылась, оттуда не спеша вышел Тревис. Моя душа мгновенно упала в пятки. Затаив дыхание, я внимательно следила за каждым движением парня. Он хлопнул дверцей, шаря рукой в ​​кармане кожаной куртки. Выхватив оттуда пачку сигарет, он поднес ее, открытую, в рот и одними губами достал одну белую раковую палочку. Кажется, я давно не видела, чтобы он курил, по крайней мере, в моем присутствии. 

С замиранием сердца я наблюдала, как он достает из заднего пассажирского сиденья свою спортивную сумку, бросает ее длинный ремешок себе на плечо. Зачем ему сегодня спортивное снаряжение? Русый быстрым шагом направляется внутрь, исчезая из моего поля зрения. 

Времени оставалось все меньше. 

Для меня Макс приготовил черный шелковый халат с широким капюшоном, скрывающим мое лицо. Также специально для сегодняшнего события я приобрела себе темно-вишневые боксерские шорты и такого же цвета топ. 

Торопливо стянув свои короткие волосы в тугой хвост, хотя и нижние пряди не желали сотрудничать, непослушно падая на затылок, я стала еще больше похожа на Тревиса с его прической. 

Я хотела попытаться выглянуть из кабинета, ища Макса, однако забыла, что дверь закрыта. Несколько раз дернув ручку, я возвращалась вглубь комнаты, когда голос юноши догнал меня. 

– Стой. Ты куда?Парень напирал на дверь всем своим весом, перекрывая тот небольшой угол обзора в щели, не давая мне даже выглянуть наружу. 

– Что, мне уже нельзя выйти? – Не выдержав обстановки, я разозлилась. 

– Не сейчас. Ты будешь на десерт. 

Минуты тянулись как старая жвачка, разжигая мои нервы до предела. Прежний страх сменился тупым ожиданием.Мой "тренер" все сильнее настраивал меня против неизвестного противника, желая разбудить во мне злобу. Возможно, у него и получилось бы, будь мои мысли здесь. Сейчас же они витали где-то по заброшенному зданию, пытаясь найти смысл настоящего. 

Моя голова была тяжела, как стальная наковальня, по которой то и дело били массивной кувалдой, отбивая четкий ритм в висках, повторявший тяжелый стук моего испуганного сердца. 

Тяжелая голова безвольно опустилась лицом вниз, я тупо, невидящими глазами рассматривала свои перебинтованные руки. Черные бинты ложились ровными, аккуратными полосками, как учил меня мой Тревис тогда, в старом спортивном зале общежития. Мои руки до сих пор помнят, как нежно его загрубевшие пальцы касались кожи, едва ощутимо, словно крылья бабочки. Пусть я сегодня стану современной «деткой на миллион», ведь лучшей судьбы я просто не заслуживаю. 

В голове роилась куча мыслей, но ни одна из них не касалась дела. 

– Макс, я не хочу выходить отсюда, – уверенно произнесла я, поднимая голову. 

В глазах играли слезы. 

– Да ты уже достала меня, – раздраженно вскрикнул мой агент, крепко стискивая зубы. – Ты, блядь, пойдешь туда, это даже не обсуждается. 

Где-то внизу заиграла музыка, стал слышен грохот собравшегося народа, движимый жаждой ярких зрелищ. 

Я слушала, впитывая каждый звук. Я знаю, он где-то рядом. 

Мы прошли многое вместе, а сегодня это все закончится. 

Я в пожизненном долге перед ним. 

Трудно представить, где я была бы сейчас, если бы он не вырвал меня из рук Адама. 

Я снова и снова умываю лицо ледяной водой, стараясь охладить сердце и разум. 

Сколько ударов я отработала, прежде чем очутиться здесь. Теперь же, мне кажется, как только я выйду на ринг мгновенно забуду все. И даже свое имя. 

Время растянулось, кажется, до невозможности. Я слышала, как ведущий объявил предыдущую пару соперников. Кажется, голос все тот же. Это тот самый молодой человек в красном спортивном костюме. 

Музыка притихла, слышны были редкие крики зрителей и громкие удары боксерских перчаток. Счастливчики, они будут биться в перчатках. 

Снова шум, наверняка они будут провозшлашать победителя. 

– Время. 

Короткое слово прозвучало для меня, как приговор. 

Поднимаюсь, Макс подходит ко мне, проверяет мои кулаки, накидывает на измученную мыслями голову широкий капюшон шелкового халата. Я превращаюсь в сплошной слух: первым будут произносить моего более опытного соперника. 

Голос из колонок гремит приговор мне:«Уважаемые дамы и господа! Мы все встречались здесь с вами и не раз, но прошедшая встреча была самой шокирующей за последние годы! Наш выдающийся, самый известный, сильный, красивый, давний любимец публики, «Зверь», был жестоко и несправедливо травмирован. Однако! Это не помешало ему сегодня вернуться на ринг! Поэтому встречайте! В правом углу ринга, наш фаворит, Зверь!.»

Публика отозвалась громким свистом и шумом. В моей голове воцарилась паника. Может, мне еще рано, может, Макс ошибся. Такого быть не может. Земля начала убегать из-под моих ног, я умоляюще взглянула на парня. 

– Пойдем, – коротко произнес он. 

– Куда? – не понимая выпучилась я. 

- На ринг, твоя очередь, сейчас тебя будут провозглашать. 

Я отрицательно покачала головой, пятясь подальше от парня. 

- Сука, давай не выдергивайся! – вскрикнул парень, пытаясь ухватить меня за руку. 

– Такого не может быть... Это ошибка! 

В реальность меня возвращает громкая пощечина от Макса, оставшаяся на моей левой щеке жгучим следом. Инстинктивно закрываю поражение ладонями, из глаз брызгают горячие слезы. 

– За что? – Не понимая ничего, уставляюсь глазами в обидчика. 

– Черт, Лизабет, извини, погорячился. – Он нервно засмеялся. – Я хотел немного подбодрить тебя. 

Притворно ласково он произнес последнюю фразу, снова приближаясь ко мне. Я хочу убегать. Со всех ног бегу к открытой двери, стараясь выбраться отсюда живой. 

«Похоже, Зверь, твой противник решил подействовать тебе сегодня на нервы. Я бы так не играл!». 

Громкий голос ведущего откровенно насмехался надо мной. 

– Сука! – вскричал Макс, увидев мое намерение. – Ну уж нет! 

Когда я успела схватиться за ручку двери, Макс с огромным усилием перехватил мою руку, больно сжимая запястье. Резко дернув, он прижал меня спиной к стене. 

- Тварь, ты не испортишь мой проклятый план! Какая же ты, блядь, тупорылая овца! – Он выкрикивал свою брань мне прямо в лицо, брызгая пеной слюны. 

Снова громкая пощечина по той же щеке. Меня охватила паника, я не могу обороняться, кричать нет смысла – меня не услышат.Он крепко сжимает мои плечи, оставляя на них следы своих сильных пальцев.

 - Ты, тварь, сейчас пойдешь туда, и будь с тобой, что будет. Мне плевать, пусть ты сдохнешь там, мне плевать! 

Он открывает дверь и с силой выталкивает мое худое тело сквозь нее. Я цепляюсь за собственные ноги и едва не падаю, однако мне удается чудом удержаться.

 Ослепительный луч света от прожектора падает на меня, акцентируя внимание зрителей. Капюшон закрывает мое лицо, по щекам текут горячие слезы, особенно больно откликаясь на раненой стороне. 

Даже в этом халате свободного кроя прекрасно видно мое худое телосложение, мое бессилие и беспомощность. Дверь позади меня закрывается с громким хлопком, замок вращается. Пути назад нет. 

Чувствуя себя осужденным на эшафоте, я слепо шла к рингу, почти не видя ничего сквозь слезы и тень капюшона. 

Кровожадные существа из толпы провожали меня глазами, стараясь разглядеть под капюшоном взгляд испуганного ребенка, который уже не пытался сдерживать горячие слезы. 

Я даже не позвонила маме. 

Кто отгонит отсюда мою машину? 

Четыре огромных прожектора освещали импровизированный ринг с каждого угла. По всей территории огромного цеха были то здесь, то там расставлены бочки с чем-то горючим, которые не только служили освещением, но и обогревали площадь помещения.

 Людей было так много, что мне сразу стало плохо. 

Но им плевать на это. 

Балконы, окружающие цех, были до отказа заполнены богатыми зеваками, готовыми отдать приличную сумму за то, чтобы стать свидетелем моей смерти. 

Но мне плевать. 

Громкий голос ведущего произносил краткую информацию о каждом из нас. То, что мы и так прекрасно знаем друг о друге. 

Он стоит.Стоит, как отождествление смертного приговора. 

«Встречайте, в левом углу ринга загадочный Охотник! Аплодисменты, друзья! Сможет ли он обуздать нашего Зверя сегодня?» 

Уверенными шагами, скрывающими в себе трусость всего мира, я все больше и больше приближалась к месту очной ставки.

 Люди любят игру на публику.Любят, когда оппоненты агрессивно бросаются друг на друга, словно бешеные псы.Публика такое любит. 

Соберись, Лизабет.Это то, к чему ты долго шла.Шаг за шагом. 

Вот мы стоим друг перед другом. Его лицо в лучах прожекторов становится чужим. Нескрываемая злость к еще неизвестному противнику накатывает на меня, как цунами.

 Поджилки уже дрожат, а хладнокровие парня поражает.Народ улюлюкает, попеременно выкрикивая наши псевдонимы.Он играет со мной, напирая сильной грудью.Татуировки те же. 

Я не поддаюсь его провокации и устойчиво удерживаю позиции.Рано или поздно мне придется снять капюшон.И тогда.Тогда все произойдет.Пока мы танцуем свой последний танец, топчась на одном месте, друг против друга. 

Гул голосов нарастает, он замахивается, но я уклоняюсь, не решаясь нанести ответный удар.Шумиха достигла своего предела. 

Случилось. 

Тревис резким движением срывает с меня капюшон и замирает в немом шоке. 

Глаза, игравшие до этого злобой, медленно гаснут. То, что должно было произойти. 

Мне кажется, я слышу, как рушится наш хрупкий мир. Он разрушается, звеня стеклом, скрипя металлическими каркасами и древесиной. Сердце отбивает безумный ритм, готовясь вырваться из груди.Я задыхаюсь.Готова поклясться, что в этот момент мы оба умерли. 

Раз – и свет погас. 

И свет в его глазах погас навсегда. 

Что мы наделали? 

Не сдерживаемый мной поток горьких слез бежит по щекам. И я не в состоянии что-либо изменить.Немой упрек в его взгляде убивает меня безжалостно и быстро. 

– Почему?