Часть 14

Отец в халате сидел в моей гостиной и писал.По тому, как он взглянул на меня при моем появлении, я понял, что мне предстоит серьез- ный разговор. Однако я поздоровался с ним так, как будто ничего не прочел у него в глазах.– Когда вы приехали, батюшка?– Вчера вечером.– Вы остановились, как и всегда, у меня?– Да.– Мне очень жаль, что я не мог вас встретить.Я ждал сейчас же после этих слов нравоучения, которое читал на холодном, лице отца, но онничего не ответил, запечатал письмо и велел Жозефу отправить его на почту. Когда мы остались одни, отец встал и сказал, прислонившись к камину: – Нам предстоит, милый Арман, очень серьезный разговор.– Я слушаю вас, батюшка.– Ты мне обещаешь быть откровенным?– Как всегда.– Правда ли, что ты живешь с Маргаритой Готье? – Да.– Ты знаешь, кто эта женщина? – Кокотка.– Из-за нее ты не приехал погостить к нам с сестрой?– Да, батюшка.– Ты очень любишь эту женщину?– Вы сами видите, батюшка, раз я мог не исполнить своей священной обязанности, в чем ятеперь прошу у вас смиренно прощения.Отец, по-видимому, не ждал от меня таких категорических ответов, он подумал немного исказал:– Надеюсь, ты понимаешь, что нельзя всю жизнь так жить.– Я боюсь этого, батюшка, но не согласен с этим.– Но вы должны были подумать, – продолжал отец более сухим тоном, – что я этого не до-пущу.– Я полагал, что, пока не делаю ничего такого, что может бросить тень на ваше имя и фа-мильную честь, могу жить так, как живу, и это меня немного успокаивало.Страсть закаляет. Я был готов на какую угодно борьбу, даже с отцом, лишь бы сохранитьМаргариту.– Ну, теперь, пора положить этому конец.– Почему, батюшка?– Потому, что ваше теперешнее поведение оскорбляет фамильную честь, которой вы доро-жите, по вашим словам.– Я не понимаю ваших слов.– Я объяснюсь. Я ничего не имею против того, что у вас есть любовница и что вы ей платите.Всякий порядочный человек обязан оплачивать любовь подобной женщины, но вы забываете для нее все святые чувства, вы допускаете, чтобы слухи о вашей распутной жизни доходили до моего дома и бросали тень на честное имя, которое я вам дал. Этого не должно быть, и этого я не допу- щу.– Позвольте вам заметить, батюшка, что те, кто вам дал подобные сведения на мой счет, са- ми плохо осведомлены. Я – любовник мадемуазель Готье, живу с ней, – и в этом нет ничего предосудительного. Я не даю мадемуазель Готье имени, которое я получил от вас, трачу на нее столько, сколько позволяют мои средства, я не сделал ни одного долга и, наконец, не попадал ни разу в такое положение, которое могло бы дать отцу право сказать своему сыну то, что вы мне го- ворите.– Отец всегда имеет право указать своему сыну, что он стоит на дурной дороге. Вы еще не сделали ничего дурного, но вы можете сделать.– Батюшка!– Сударь, я лучше вас знаю жизнь. Чистые чувства бывают только у безупречно чистых женщин. Всякая Манон может создать Де Грие, а времена и нравы переменились. Мы не должны повторять старых ошибок. Я требую, чтобы вы бросили вашу любовницу.– Мне очень жаль, что я не могу вас послушаться, батюшка, это невозможно.– Я вас заставлю.– К несчастью, батюшка, не существует больше островов святой Маргариты, куда можнобыло ссылать куртизанок, а если бы такой остров существовал, я бы поехал туда за мадемуазель Готье, если бы вам удалось ее туда сослать. Ничего не поделаешь: может быть, я и не прав, но я могу быть счастлив только с этой женщиной.– Послушайте, Арман, откройте глаза, ведь перед вами отец, который вас всегда любил и желал счастья. Неужели вы можете жить как с женой с женщиной, которая принадлежала всем?– Ну так что ж, батюшка? Теперь она никому больше не будет принадлежать, теперь она ме- ня любит, ее переродила любовь ко мне и моя любовь к ней. Да, это обращение свершилось.– Неужели вы думаете, что обращение куртизанок – задача порядочного человека?