Озеро у наших ног

— Ты слишком паришься, мой друг, — очень по-театральному произносит Чонгук, хлопая меня по плечу, а я лишь немного скалю зубы, высказывая тем самым своё недовольство. — Боже, какие же ты стрёмные рожи делать-то можешь, — громко смеется Чонгук с собственной шутки и махает рукой перед моим носом, чтобы я сделал лицо попроще. — Ты когда-нибудь можешь быть нормальным? — спрашиваю я, откидывая чёлку назад. Чонгук, конечно, хороший знакомый, но всё же от его общества я, бывает, устаю. Паренек снова театрально вздыхает и отпивает немного кофе, на фоне звучит какая-то приставучая попса, официантки то туда, то сюда шныряют мимо полупустых столиков, а я жду совета от своего единственного знакомого. — Если ты так устал, то возьми отпуск, поезжай на море, — Чонгук ставит чашку на стол и разводит руками в разные стороны, но я отрицательно качаю головой. Я и так был недавно на больничном был, начальник в отпуск не отпустит. — Ну… тогда просто на выходных займись тем, к чему давно душа лежала. Не валяйся на диване, найди дело. Ты же говорил, что тебе давно хотелось попробовать научиться рисовать, так почему бы нет? Я хмурю брови и выглядываю в окно. Всё же, на первый взгляд, вариант Чонгука не плох. За окном какая-та молоденькая девушка резко остановилась посреди тротуара, чем даже немного испугала меня, уж больно резко она это сделала. Наверно, что-то забыла, сейчас развернётся и пойдет в обратном направлении. Но нет, она достает телефон и что-то фотографирует, наверное, цветы. Странная какая-то. Я снова поворачиваюсь к Чонгуку и слишком быстро соглашаюсь на его предложение, он даже сам удивляется тому, как я быстро согласился, как обычно не подействовав ему на нервы ещё часочек. Я жму ему руку из благодарности и выскакиваю из кафе, краем глаза подмечая, что эта незнакомка всё ещё пялится на цветы. Говорил же, странная. На следующий день и правда наступил выходной: в первый раз я действительно выключил телефон, чтобы меня вдруг не вызвали на работу, проспал до десяти, в общем, сделал всё, о чём раньше мечтал. Осталось дело за малым. Не спеша я шёл вдоль широких улиц в давно приглянувшийся мне художественный магазин, пойду выберу себе, что ли, скетчбук, карандаш куплю да начну творить шедевры. В магазине приятно пахнет апельсиновым маслом, на больших полках стоят различные книги по архитектуре, академическому рисунку с биографиями разных художников. Я похожу к стенду со скетчбуками и альбомами и несколько растерянно оглядываю всё это. За своей спиной я слышу тихое «Ну, давай иди, это просто клиент. Поговори с ним». Моё замешательство сильно заметно, поэтому я спиной чувствую, как ко мне спешит консультант. — Для начинающих я бы посоветовала этот, — звучит мягко, и маленькая ручка указывает на синий скетчбук на кольцах, — бумага у него хорошая. Сколько раз ни три ластиком, не портится, — я поворачиваю лицо к консультанту и вижу перед собой ту девушку, что остановилась вчера посреди тротуара. Она улыбчиво протягивает мне нужную вещь, говоря, что я не разочаруюсь. Я принимаю его из её рук и думаю, насколько Сеул тесен и сколько же в нем странных людей. Девушка что-то ещё рассказывает и протягивает мне футляр, в котором лежит несколько карандашей, — Советую вам, в основном, рисовать вот этим, — её тонкие пальчики указывают на один из карандашей. Я выхожу из оцепенения, кидаю «Разберусь сам», расплачиваюсь и выхожу из магазина, забывая о странной незнакомке. Уже дома я настраиваюсь на творчество, но из-под карандаша выходит не то, что я себе представлял. Немного начинаю злиться, но мои мысли прерывает звонок в дверь. Я так и знал, что открывать дверь — плохая идея, потому что передо мной стоит Ын Хва, девушка, которую я отчаянно пытаюсь не впускать в свою жизнь, но она всё равно в неё лезет. Вечно бесцеремонная, она хватает мой скетчбук, громко комментируя каждую деталь и «советуя» перестать занимать этой глупостью. Её общество просто выводит меня из себя, я кидаю скетчбук в стену, вырвав его из её рук, и с криками прогоняю эту советчицу. Я так устал: меня окружают люди, как Ын Хва, отец хочет, чтобы я женился на такой как Ын Хва, все хотят, чтобы я был такой, как Ын Хва. Я не замечаю, как моя усталость приводит меня к озеру за моим домом, возле которого одиноко стоят две лавочки. Только я хочу спуститься к озеру, как слышу позади себя нечеловеческий крик «Берегись!», и уже через секунду я оказываюсь в холодной воде. Спасибо, что озеро неглубокое. Потерев глаза, я чувствую, как начинают жечь ссадины на руках, и перевожу полный ненависти взгляд на того, кто столкнул меня в воду. — Только не кровь, пожалуйста! Нет! Всё намокло! — передо мной стоит девушка с разбитой губой, поцарапанным локтем, стесанными ладошками и коленками и тщетно пытается собрать бумагу, которая медленно намокает, полеживая спокойно себе на поверхности воды. Её лицо мне знакомо, память будто дает мне подзатыльник, и я понимаю, что эта та самая продавщица из художественного магазина и та самая любительница постоять посреди тротуара. — Да ты меня преследуешь, что ли?! — вскрикиваю я и тычу в неё пальцем. Девушка, дрожащими руками прижимая к груди мокрые, порванные листы, смотрит на меня испуганным и непонимающим взглядом и тихо-тихо говорит «Простите». Я смотрю на нее, а она на меня: эта девчушка не преследует меня, просто нас сводит случай. Я потираю переносицу и протягиваю ей руку, чтобы помочь выйти из озера. Только на берегу она осознает, что натворила, и начинает со скоростью слово в миллисекунду повторять «Простите». Я прошу её прекратить. На лавочке возле злосчастного озера, обрабатывая мои раны, она снова просит прощения и обещает расплатиться за химчистку, но я напомнил ей, что и она здесь пострадала из-за слишком крутого прохода к озеру. Если бы Чонгук увидел меня сейчас, то он, присвистнув, спросил бы: «А где этот вечно раздраженный Тэхён»? Но рядом с ней мне не хочется ругаться. Я спрашиваю, почему она тогда так долго стояла на тротуаре, и она испуганно пытается припомнить этот момент, а, когда вспоминает, протяжно тянет «а-а, тогда-а» и объясняет, что наблюдала, как распускаются цветы, чтобы потом зарисовать их. Она точно странная, но мне нравится. Уходя, я говорю ей, что завтра жду её здесь же. — Научишь меня рисовать, и мы в расчёте, — кидаю я и почти убегаю с глупой улыбкой от непонимания собственных действий. Сегодня же я накидываю на плечи моей милой и хрупкой художницы Т/И мою толстовку, сильнее прижимая мою любимую к себе. Её попытки научить меня рисовать медленно перетекли в свидания, свидания в пылкие признания, а признания в сладкие поцелуи. Мы сидим на берегу этого озера, которое стало отправной точкой наших отношений. Я глупо улыбаюсь, наблюдая за тем, как она старательно рисует пейзаж перед нами в новом скетчбуке, подаренном мной. Я уже давно не тот вечно раздраженный Тэхён, который устал от человеческого общества. Сейчас мой мир сосредоточен в ней, в движениях её нежных рук и в том, как она сладко говорит: — Тэхён-а, прекрати бездельничать и займись набросками.