Глава 34. Домой!

« Полный газ и прошлое осталось внизу пеленой!»

Лена болтала без умолку, щебеча о новогодних подарках, о странном преподавателе, который засматривается на студенток, о том, как на дискотеке ей понравилось плясать в кругу. Турбо почти не говорил, лишь кивал, изредка вставляя «ага» или «ну да». Но все-таки слушал всё, что она говорит и даже старался вникать. Они идут по улице вдоль домов, и от Лены пахнет сладким шампунем. Она мелкая, кудрявая, серый шарф на ней практически до колен, и из-за этого она выглядит чуть-чуть нелепо, но в хорошем смысле.

«С ней так просто, – поймал он себя на мысли, идя по хрустящему под ногами снегу. – Именно то, что нужно».

Он почти убедил себя, что все эти странные мысли о Ростовской – просто дурь, наваждение. Переживает он за нее только потому, что та влипла в уличные разборки, а он, как старший, чувствует ответственность. Да и только. Больного на голову человека ведь тоже иногда жалко, это не значит, что ты хочешь с ним прожить жизнь.

Лена жила в пяти минутах ходьбы от двора с «клеткой», где еще недавно тренировался весь Универсам.

– Смешно было вчера, – говорит она, подталкивая его плечом.– Что именно? – Турбо криво усмехается. – Тебе весь наш цирк понравился?– Ну да. Ты видел, как Зима пытался сальто сделать?– Я думал, он люстру нахер оторвёт. Сутулый уже побледнел, как покойник.– Да-а... – Лена смеётся. – Прикольно у вас.— на ее ресницах блестят снежинки.

Они доходят до её подъезда, Лена притормаживает, переминается с ноги на ногу и перебирает пальцами за спиной.

– Спасибо, что проводил.— нежно улыбается девушка.– Да не вопрос.

Лена приподнимается на носочки и тянется губами к щеке Валеры. Он быстро моргает и резко уворачивается. Словно инстинктивно, что совсем на него не похоже. Девушка смотрит недоумённо, щёки наливаются неловким румянцем. Турбо бросает глупое стыдливое : «Я спешу», разворачивается и уходит, чувствуя себя полным идиотом. Лена еще несколько минут недоумённо хмурит брови и смотрит ему вслед.

Турбо быстрым шагом идёт домой, снег под ногами скрипит, он иногда оглядывается, чтоб никто не шлялся. Проходя мимо знакомой пятиэтажки, парень непроизвольно поднял голову. Окно Никиной комнаты на втором этаже было освещено. Из него лился мягкий желтый свет, такой обыденный и мирный.

«Дома»— пронеслось в голове старшего.

Он не осознал, как замер на секунду и облегчённо выдохнул. Но тут же сорвался с места, будто его поймали за чем-то стыдным.

•

Второе января выдалось пасмурным, как будто даже небо мучалось от похмелья. Вероника проснулась после обеда. В комнате было душно, голова ватная. За дверью ни звука. Тишина стояла такая, что слышно было, как ветер свистит в оконных щелях.

На кухне записка от матери:«Пошли в гости к Суворовым. В холодильнике салаты и холодец. Позвони бабушке. Не забудь выкинуть мусор».

Еду она проигнорировала. Мусор — тоже. Включила телевизор, шли скучные передачи, которые не веселили, а только раздражали. Выключила. Девушка взяла трубку, набрала номер, который помнила лучше, чем своё имя. Прозвучали гудки. Потом родной голос.

— Вероничка? Внученька, с новым годом!— радостно раздалось в телефоне.— С новым годом, баб. Как вы там?—улыбаясь, спросила Ника.— Мы нормально. Вот доедаем пюре, наготовили, как на целую роту. А дед твой что-то по радио слушает. Скучаем по тебе. Хоть бы на выходные приехала... Не звонишь почти, как там Казань, как мама с папой?

Внутри загорелось чувство стыда.

— Ба, да тут столько всего навалилось, понимаешь, Казань нормально, родители тоже, по-тихоньку всё...— она опустила глаза в пол и наматывала провод на палец.— Ну хорошо, что всё хорошо, у нас тут тоже всё нормально, тяжеловато конечно, но справляемся

Внутри что-то щелкнуло. Среди всей этой Казанской суеты, среди странных одногруппников в университете, среди ссор и выговоров за каждый шаг за тысячи километров еще было место, из которого ее не будут гнать, где она нужна такая, какая она есть. Ноги сразу захотели бежать, собирать чемоданы.

— Слушай, я приеду, — вырвалось из груди.— Ты шутишь? Далеко же!— Я приеду, да, без шуток. Давай бабуль, ждите, наберу.

Трубка выпала из рук. Идея, сначала абсурдная, мгновенно обрела железную логику. Да! Уехать. Сейчас же. Хотя бы на эти каникулы. Отдохнуть. Остыть. Она сорвалась с места. Когда, как не сейчас? Пройдет еще неделя, салон вновь заработает и кто знает, что будет дальше. Старый коричневый чемодан наполнялся вещами, Вероника бегала по всей комнате, стараясь ничего не забыть. Курточка полегче, шарф от сильных ростовских ветров, даже красивая блузка полетела в чемодан, на всякий случай. Родителям ответила также в записке, чтобы, зайдя к Суворовым, не наткнуться на Вову.

Через час она уже стояла на пороге в квартиру Сутулого.

— Слушай, отвези меня на вокзал? — запыхавшись спросила девушка.— Куда собралась-то? — он моргнул, не понял.— В Ростов. Надо. Очень.— на выдохе проговаривала каждое слово, еле держа тяжелый чемодан.— Хаха, очень смешно! Не, ну правда, куда намылилась?— не поверил Илья— В Ростов, говорю же— недоумённо ответила Вероника.

Сутулый оглядел подругу с ног до головы: чемодан в руке, косынка на голове, щеки красные от мороза и быстрого шага. И в правду, уезжает. Он опешил, до сих пор не верит, но все же накинул куртку, захватил пакет печенья, сунул ей в руки и ,выхватив сумку, двинулся к красной машине.

—Надолго собралась-то?- сразу начал Сутулый, как только они оба оказались в машине.— Не знаю, недели на две точно.— А че мне тут без тебя делать-то все каникулы? — он нажал на газ.— Сутулый, найди себе уже девушку, а то прилип, как банный лист—Вероника легонько ткнула его в плечо, смеясь— Кто бы говорил, Ростовская. А хотя правда, может это ты от меня всех девчонок отгоняешь? Глазами своими бешеными — легонько улыбнулся Илья.— Рули уже, а то сейчас какую-нибудь бабку собьем.— указала девушка на дорогу.

Они помолчали несколько минут, но негодование в голове Сутулого все же взяло вверх:

— Ты точно хочешь? — тот нахмурился, глядя на Нику поверх руля.— Хочу, — коротко кивнула она. — Бабушка с Дедушкой одни. Я давно не была. И вообще... надо передохнуть, все-равно тут тихо.— Ага. Тихо, — недовольно бросил он. — Это пока Новый год был, было тихо, сейчас день-два и мы действовать будем. Адидас уже разозлился. Он молчит, значит, готовится. Ты это знаешь. Домбыт тоже будет нас давить, а ты удобно свалить решила...

Снег падал на лобовое стекло большими хлопьями. Машина ехала по пустой дороге, обочины были белые. Илья не включал музыку.

— Ну Адидас же считает, что от меня одни проблемы, так может, если я уеду будет только лучше?— Ника постепенно раздражалась.— Может и легче, особенно мне, если я буду знать, что ты жива и здорова, но поверь, когда ты вернешься– никто не будет встречать с цветами.— Сутулый резко свернул на привокзальную площадь и затормозил.— Ты хоть родителям сказала? — наконец спросил он ровно, не глядя.— Оставила записку, — тихо ответила она.— Класс, — произнёс он, чуть качнув головой. — Вообще по красоте.— Меня заебало уже это, пытаетесь учить, будто я пятилетка, что не сделаю всё не так!— она нахмурила брови.— Я тебя тоже заебал?— повернулся на девушку Сутулый.— Да...! Спасибо, что подвёз, лучше бы сама дошла— выпалила девушка, выскочила из машины и хлопнула дверью.

Сутулый будто окаменел. Даже взгляд перестал бегать. Он тут же вышел следом, его лицо было бледным. Он крикнул ей в спину:

— Ну и катись тогда, если я тебя заебал! — и тут же сел в машину, откинувшись на спинку.

Она сжала губы, потому что на секунду стало стыдно. Но признавать поздно.Она не обернулась, хотя очень хотела. Но всё же девушка считает, что она права, да, слишком грубо, но все же права. Теперь не осталось никаких сомнений. Она почти бегом зашла в здание вокзала, в гущу чужих, незнакомых людей, что в шапках спешили туда-сюда, кто с сумками, кто с детьми. Ника куталась в куртку и цепко держала паспорт в кармане. До отправления поезда оставалось 40 минут, она купила в кассе билет, в ларьке пару сувениров для семьи и проследовала на перрон.

•

Поезд тронулся глухо, медленно. За окном промелькнули гаражи, промзона, ржавые баки, а потом белый снег и пустые поля. В вагоне тут же запахло жареной курицей из фольги и чужими носками.

— Далеко едешь? — поинтересовалась худощавая взрослая женщина в розовом халате с верхней полки.— В Ростов.— А-а, в тепло, значит. Повезло. У меня, к примеру, муж в Тюмени, так он там с ума сходит, один, — она не замолкала. — А я, к дочке в Саратов мчу, она под новый год внучка мне родила!

Ника кивала, слушая о семье попутчицы, о том, как тяжело её дочери было рожать и как внук похож на зятя. Не сказать, что ей было интересно. Но с такими соседями точно не надо будет сутки просто смотреть в окно, считая станции.

•

Сразу после вокзала Сутулый остановился у подвала. Хлопнул дверью так, что с крыши машины посыпался снег. В качалке уже были почти все. Марат сидел на турнике, болтал ногами, Турбо и Зима по очереди делали подходы у штанги, Сява набивал руку на груше, Шнур и Умка отдыхали на скамье, заслушавшись радио.

— А, живой! — Зима заметил первым. — Ты где шлялся—то? На сборы опоздал.— У врача был, — соврал Сутулый и с недовольным видом двинулся к тренажёру.— Какой врач второго января утром работает? — спросил Марат. — А может, у него роман? — Шнур вцепился в тему. — Скрывает. А ну признавайся, кого с утра катал в своей «копейке»?— Бабушку в поликлинику, — без особой фантазии соврал Сутулый.— О-о-о, — протянул Умка. — Серьёзный ты сегодня. Может с Ростовской вечер провёл, а то я смотрю она тоже не пришла — игриво улыбнулся парень и подмигнул Шнуру.

Турбо чуть повернул голову, глаза вмиг сузились во внимание.

— Ты чё мелешь, а?, — повысил голос Сутулый, откидываясь на спинку тренажёра.— Ну а где она тогда? — не унимался Марат. — С утра не видно. Обычно не пропускает ничего.— А может, решила поспать, каникулы же, — пожал плечами Сява. — Или, не дай бог, жениха нашла, знаешь...— Вы как базарные бабы, — отрезал Турбо. — Нет ее — и славно.— Ты смотри, — Зима улыбнулся. — Обрадовался. Прям легче тебе стало, да? Наконец выжил Ростовскую, сегодня проставляешься на всю улицу.— Да чё вы прицепились, — подал голос Сутулый. — в Ростов она уехала.— В смысле уехала? — Марат напрягся.— В прямом. Чемодан, вокзал, поезд. Понятно объяснил?

Открытая дверь подвала чуть скрипнула от сквозняка.Внутри мгновенно стихло.Даже радио на секунду будто приглохло.Турбо сжал челюсть, Зима бросил штангу, Шнур и Сява вопросительно переглянулись.

— Даже не попрощалась? — удивился Умка. — Вот это номер.— Хватит сопли лить, здесь никого не держат, я вам сразу говорил, что рано или поздно она свалит— спокойно ответил Турбо и приступил к подходу.— Турбо, опять ты свою шарманку. Когда ж ты от нее отцепишься?— закатил глаза Сява.

Турбо не ответил.Он смотрел туда, где обычно стояла Ника. Где вечно звучал её голос, ехидный, хриплый.Пусто было.И слишком тихо.Но он об этом не сказал.