Обретенный

Сначала были звуки. Мутные, глухие, но с каждым мигом они светлели, превращаясь в приглушенные чистые голоса.

-И все-таки, я считаю, надо было вызвать скорую, - взволнованно-недовольные бабочки полетели по комнате.

-Ну нельзя в скорую, нельзя, -умоляющая упрямость блеснула в голосе, - А вот нашатырь можно.

-А где тут нашатырь найдешь, умник? А все же, если он кони двинет?...-бабочки гневно собирались вокруг оппонента.

Тьма в которой прибывал Михаил, разорванная теплом чужой жизни, удушливо давила на горло, превращаясь из мягкой и бархатной в липко-холодную. Ослабшая рука прошлась по лицу, пытаясь снять ее, голоса притихли. С трудом Миша приоткрыл глаза, и в мутном, ослепляющем свете его встретили радостные бабочки: «Проснулся!», рык «Не ори», и ценное приказание «Выключите свет». Щёлкнул выключатель, и комната погрузилась в полутьму черного классического икеевского торшера.

Без выжигающих темно-лимонных лампочек люстры глаза быстро пришли в себя.

Миша лежал на светлом тканевом диване, на клетчатом, немного колючем пледе со свалянной, плотной бахромой. Рядом на деревянном стуле с мягкой накладной сидушкой была девушка на вид лет 15-16 с русыми волосами, мягко спадающими на плечи. Именно её голос звенел бабочками. Справа от нее сидел, сгорбив спину, высокий парень с темно-русыми волосами и челкой длиннее чем надо. Он укоризненно качал головой, на дерзко показанный розовый язычок соседки. Позади них, около деревянного стола, приставленного к стене, развалилась на стуле другая девушка. Лицо ее с остреньким носиком голубоватым мерцанием подсвечивал телефон, в котором она искала что-то важное. Штора из темно-бархатных волос не давала сразу увидеть блики на очках. В дверном проеме показался крепкий, мясистый парень с серьезным лицом, но добрыми глазами.

Не отрываясь от телефона, девушка в очках встала, и направилась к Мише:

-Ну, пока ты жив, и возможно жить будешь, но, - она подняла глаза, убирая мобильный в задний карман черных джинс. - Все-таки, сходи к врачу. Скажешь, что с лестницы упал. А меня, к слову, Лиля зовут.

Новая знакомая протянула руку с аккуратным маникюром. Все еще прибывая в легком тумане, Миша пожал ее с сиплым: «Михаил. Приятно познакомиться»

С беспокойством в медовых глазах русоволосая произнесла:

-Алина, -прищурилась, -У тебя что-то болит?

-Голова, но не так уж и сильно, - парень еще с трудном осознавал собственное тело.

-Чай? - ища поддержки обратилась Алина к Лиле.

-Чай, - одобрительно покачала головой та.

-Вы бы еще капусту приложили, -весело заметил молодой человек, который только что подошел к Мише. -Игорь, кстати.

«Ох ,Игорь это не кстати,» - усмехнулся про себя Михаил .Но в отличии от своего тезки, этот парень не вызывал внутреннего отторжения, хотя тоже был своего рода громилой. Наверное, это все милые щечки при искренней улыбке.

-Саша, - представился парень рядом с Алиной. Его зелено-карие глаза смотрели с интересом, сочувствием.

-А вот и чай! Крепкий, черный, с сахаром. Приятное средство от головной боли.

Алина, присев на корточки и снимая свободной рукой накладку со стула, опустила бело-черную, чуть потрепанную, кружку с артистами Rammstein на деревянное сидение.

Воцарилась тишина. И хоть она не была неловкой, но Миша почувствовал необходимость прервать ее.

-Так значит, -с каждой буквой голос становился крепче, - это вы меня, - сказать «спасти» почему-то было тяжело,- перенесли?

Никто тактично не заметил небольшую заминку.

-О, да! -Алина задорно хихикнула. -Было так интересно наблюдать как парни тебя несли! Хах, они даже один раз чуть не уронили...

Саша сконфуженно толкнул Алину в бок локтем. Миша хотел было спросить еще что-то, как вдруг Лиля неприкасаемым голосом произнесла:

-Так, молодые люди, Михаилу еще необходим покой, все разговорчики отложить минимум на полчаса. Ты, -обратилась она к Мише, который растирал виски, - лежи. Если станет плохо, позовешь. А вы, - девушка лукаво посмотрела на ребят, - еще не разыграли кубок в мортал комбат.

Хоть голос девушки не был пропитан сталью и гранитом, его приказания, обличенные в дружескую форму, принимались и исполнялись легко и без лишних вопросов. Уже через секунд сорок Миша остался в комнате один. Тиски головной боли постепенно ослабевали (может заслуга заботливо приготовленного чая,а может массажа), давая возможность полноценно осознавать и рассуждать.

Ему нравилось это место. Оно отдавало Союзом, хотя часть вещей была в стиле хайтек. В этой комнате, не знакомых людей, ему, принесенному чудом страннику, было по-домашнему уютно. Так бывает, когда хозяева довольны жизнью и вносят в дом тягучее умиротворение и неспешную любовь.

Из темного проема, подкрашенного цветным светом экрана телевизора, донесся чересчур громкий перелив смеха, и через пару секунд из комнаты вышла Алина, улыбаясь глазами и краешком губ происшедшему там.

Ставя на стол кружки, не оборачивая головы она спросила:

-Ну как, порядок?

-Порядок. А можно еще чая?

-Конечно, можно! Но только, -девушка понизила голос до интригующего шепота. Поманила пальчиком и стала крадучись двигаться к Мише. Парень встал и тоже пошел к ней на встречу в легком смятении. В середине комнаты, между диваном и столом они встретились. Девушка наклонилась ближе, и прошептала, опаляя горячим дыханием ухо, - но только, - бабочки стали зловещими, - своими ручками!

Она театрально вскинула руки к небу, запрокинула русую головку, и изобразила зловещий смех, который вышел скорее пародией. Потом так же легко стряхнула эту маску, как и надела:

-Чайник, греется, здесь, -легкий, скорее отмахивающийся жест рукой. -Заварка здесь, кружка в руках. На столе сладости и прочее есть можно. Можно даже, - девушка указала на стол. Среди парочки пакетов сока, пирожных, чипсов, помятых оберток от лапши быстрого приготовления величественно стоял хрустальный графин с вырезанными грубыми узорами, что на гранях были усыпаны бликами от долетавшего торшера. Содержимое графина казалось непроницаемой, вязкой жидкостью. - глинтвейн, но, - быстрый взгляд на Мишу. - лучше не стоит. Хотя, хозяин барин.

Замолкнув, Алина пожала плечами. Потом спохватилась, и быстро, почти на одном дыхании: «Не против, если выключу свет?». Пристально посмотрела, и после ответного покачивания головы, кинулась к торшеру. Пару мгновений темноты, и комнату наполнил мягкий свет от светильника в виде сакуры над столом. Половина пространства окунулась в розовато-фиолетовые сумерки.

-Мне кажется, так уютнее, - пояснила девушка, плюхаясь на стул и протягивая руку к пирожному.

Миша сел напротив. За его спиной мерно бурлил чайник, подогревая воду.

-А что, - легкая неловкость, - вы видели?

-М? - Алина вскинула глаза от телефона, удивленно посмотрела. С усилием прожевала чуть быстрее сладость.

-Что мы видели? - задумчиво, не много на распев, подложив кулаки под голову. - Все началось с того, что Саша пошутил, я шутливо обиделась и пошла горестно сидеть у окна и вздыхать. Смотрю, а там, на стадионе сборище какое-то. Ходят слухи, что их компания периодически устраивает стрелки и прочие, но на стадионе я их давно не видела. А тут такое! Пригляделась, а там человек, ты, идешь. Позвала ребят к окну. Если ты сейчас посмотришь, то увидишь, что мы на третьем, и если выключить приставку и напрячься, то можно услышать и в меру тихую речь. Вот... Сначала мы подумали, что тоже какой-то такой на понтах, за район. Но на самом деле, - Алина взглянула Мише прямо в глаза, ее немного легкий тон стал холодно-серьёзным. - Когда смотришь на тебя, твои жесты, походку видно, что ты отличаешься от них. Это не яро бросается, и многие, наверное, не видят, но это есть. Это чувствуется. -пауза. Бабочки наполнились печалью, и болью. - Было тяжело наблюдать из-за «крепости» как ты там мечешься, как нечестно поступают эти люди...

Девушка опустила глаза в белую клеёнчатую скатерть в розовых бабочках. Миша напряженно замер, тупо уставившись на скрещенные на груди Алины руки. Воздух между ними был заполнен виной, стыдом, тяжелой тоской. Электрический чайник истерил кипятком в их тишине. Когда девушка заговорила, ее голос был тих и откровенен.

-Знаешь, однажды я так же наблюдала из «крепости», но не оконной, а завтрашнего дня, за насилием ради самоутверждения. Сашу...Ночью...Прямо в центре города, средь домов...И никто, и ничто...Меня прям так выедало бессилие, злость, я думала о том, что могла бы сделать. Кулаки чесались! Но сейчас. Была возможность исправить, помочь, не допустить...

Она замолчала, закрыв лицо руками.

-Прости, - почти одними губами. Но Миша услышал. Ему хотелось глубоко выдохнуть, и сказать что-то. Вот только что? «Прощаю», даже шепотом будет грубо, нарушит, порвет все их нити безмолвного понимания. Да и прощает ли он ее? Миша мягко положил ладонь на макушку опущенной головы, и со всеми своими чувствами: поддержки, сочувствия, оправдания без прощения, провел по бархатным волосам.

-Хей, ты там умерла по дороге за чаем? - раздался из проема голос Саши, разбивший на куски интимную атмосферу между молодыми людьми. Алина встрепенулась, украдкой протерла глаза, подскочила к чайнику и начала наливать чай, почти идеально разыграв в голосе озорство:

-Эй, ты хочешь сказать, что я старуха, которая помрет в любую минуту?! За это себе наливаешь сам ,- она показала подошедшему на кухню Саше язык и, гордо вскинув голову, удалилась.

Парень пристально посмотрел в след удаляющейся Алине. Она могла обмануть кого угодно, но не его. Саша недоверчиво окинул Мишу взглядом:

-О чем вы с ней говорили?

-Ни о чем таком, - заверил его Миша, видевший нити симпатий между ними. Слишком быстро и наплевательски, - А что было, когда я отключился на поле?

Саша сел на место Алины, пододвинул к себе графин. Под светом искусственной сакуры вино бархатистой, темно-лиловой жидкостью опускалось в подарочную кружку с конкурса.

-К тебе подошли пару человек. Потрогали. Ушли в очень быстром темпе. Убежали, так скозатб ,- Саша усмехнулся, отпил.- Ну а потом мы пришли. Да уж, вроде ты и не Игорь, но все равно мы тебя чуть не уронили. Зачем в двадцать первом веке работающие лифты? - парень потыкал указательным пальцем в висок, пародируя один известный мем.

-А Ева подходила?

-Ух,- Саша протяжно потянул воздух.- Тут ничем помочь не могу, почти никого оттуда не знаю. Ладно, я пошел, присоединяйся.

Взяв кружку, парень неловко подхватил пачку с чипсами, чуть их не просыпав, и легкий румянец смущения и неловкости заиграл на его щеках.

Миша остался на кухне один. Мысли не ясным ворохом крутились в голове, давили, пытались о чем-то рассуждать, но распадались и тяжелым дымом собирались снова. Снова он у окна. Снова дышит прохладой осени. Но не может поймать ни единую ниточку рассудка. Когда он вспоминает о том, что с ним произошло, взглянув на стадион сверху, то уязвленная гордость начинает клокотать, в то время как разъедающее уничижение за свои ошибки повисает петлей на шее.

Когда Лиля оклика́́ет его, то встречается с оскаленным взглядом затравленного волчонка. Девушка кладет руку на плечо, не взглянув на лицо, уставившись на дерево, облетавшее за окном:

-Поговори со мной.

-Кто вы? Почему вы не побоялись принести незнакомца в дом, но побоялись вызвать полицию?!- он пытается изо всех сил сдерживать злобное остервенение.

Лиля улыбается чуть снисходительно.

-Ну не такой уж и незнакомец. Мы учились в параллельных классах.

Уехал ты не так давно, да и не запомнить тебя было сложно. Не выскочка, но занят во многих школьных делах. Не гопник, но постоять за себя сможешь. Не самый интеллигентный и умный, но учтиво можешь поддержать любую беседу. Дааа,- задумчиво протянула девушка. Взгромоздилась на подоконник, лицом к Мише. Миша мутно смотрит сквозь пространство и время, в прошлое. - Ты балансировал на грани их и нас. Пафосно, пафосно, пафосно. Но что поделаешь, если так и есть? Золотая середина лишь ступень, на которой долго не задержишься. Особенно, если ты сердцем сметён. -Лиля внимательно, сверху вниз смотрела на парня, опершегося руками на пластиковый подоконник. - Честно говоря, я считала, что скорее ты склонишься к тому Игорю, потому что водился с их компаниями. Но потом ты уехал. Видимо, большой город пошел тебе на пользу.

У Лили была манера говорить чуть снисходительно, ласково.

-Да, - Миша чуть поднял голову, злость уступила место туманной ностальгии, - Там я смог отделаться от влияния, и, наверное, раскрыть себя со своей, правильной, стороны.

Лиля сочувствующе покачала головой.

-Это можешь знать только ты сам.

Ну, а кто же мы? Считай, клуб 17тилетних белых ворон. Нам не нашлось места среди того общества, и мы основали свое. Только, все, конечно, не так пафосно и официально. Считай, с этого дня у тебя есть приглашение сюда. – похлопала по белому, но пыльному подоконнику девушка, взглянув на парня. Но Миша не замечал ничего вокруг, погрузившись в себя. Она пожала плечами и спрыгнула. Почти в проеме парень окликнул ее, голос его был наполнен колким разоблачением.

-Но тебе-то это «клуб» зачем? Мне кажется, ты слишком автономна для этого.

-Возможно. Но верные друзья не помешают, правда? -она хитро пожала плечами, выходя победителем. Лиля понимала, этот тычок будет полезен ему.

Спустя какое-то время естественная нужда вынудила Мишу отправиться на поиски туалета. В дверях в вожделенную комнату он столкнулся с Игорем, которой предложим ему сходить покурить. Договорились встретиться на пролете четвертого этажа.

Лестничный пролет был самый обычный: бетонный грязный пол, чуть пошарпанные мятные стены, мусоропровод, железная банка из-под кофе, полная окурков и окно. Настежь открытое, кусок ночного неба, инкрустированного перламутром звезд. Прохладно. Пальцы греет черная зажигалка, неровно дышащая огнем. Серебрящиеся искры весело вылетают, рождаясь из-под кремневого колёсика, оборачиваясь в рыжее пламя. Пыльный дым сигарет и беседа о сигаретах, компьютерных играх, осени. Школе, экзаменах, идиотской химии, будущем, возложенных надеждах и снова о поэтичности осени. В приятной паузе между словами, возник вопрос, который родившись, ковырял душу с разными оттенками во времени:

-Ну так все же, Игорь, почему вы не позвонили в полицию, когда увидели, что меня избивают в первый раз?

Игорь поднял брови, глубоко вдохнув. Достал еще одну белую, туго набитую сигарету. Затянулся, посмотрел на рыжий недопепел:

-Трудно сказать. Наверное, растерялись.

Пауза. Затяжка. Недоверчивые глаза Миши, смотрящие на звезды-Игоря.

-Менты навряд ли бы приехали. Не смертельно. Вот был бы труп...

Миша дернул плечами

-А вообще, так тебе скажу, - еще одна затяжка, и дым покидает легкие с легким шумом. – То, что произошло, видимо должно было произойти. Ну, жизнь из испытаний состоит, из которых уроки извлечь надо, все дела...

Да и не первый ты, и не последний, а драму внутри себя строишь. Не во всем, что с тобой произошло, ты сам виноват.

Игорь видимо хотел сказать что-то еще, но вместо этого тяжело задумался, погрузившись в себя.

-Да, - протяжно сказал он больше своим мыслям, чем Мише. - Вообще, я рад что ты такой, даже бодренький, парнем ты мне кажешься хорошим.

Потушил сигарету с вишневым ароматизатором об бетонную плиту, ловко кинул помятый бычок в железную красную банку с острым внутренним краем. Улыбнулся, приглашающе протянув руку:

-Прошу!

Миша медленно оторвался от холодной стены, оставивший светлый отпечаток на черной футболке. С зарождающейся рефлексией он спросил:

-Как думаешь, кто победит в Mortal Combat?

 ...

Он пробыл у ребят потом не долго, от силы полчаса, аргументировав тем, что его мама будет волноваться. А она правда волновалась, он узнает об этом позже, и оправдает потрепанный вид шумной дискотекой и падением с лестницы.

Обменялись телефонами. Спускаясь по ступеням вниз, он убирает телефон в карман, удившись тому, что сенсорное стекло выжило.

Снова его ласкает осенний ветерок и тепло светят звезды. А Миша думает о внезапно открытом кружке «тихой интеллигенции», как он уже окрестил ребят. Он думает, смог бы он стать там своим, или был бы слишком «быдлом». Игорь — вот не кажется «интеллигентом», да и тусует с ребятами часто компаний другой направленности, но все же он здесь свой. Может, все дело во внутреннем свете, тепле, желании дарить его другим? Этот Игорь не только забирает, но и дает? Но кто тогда Миша? Готов ли он делиться доброжелательностью, а не только потреблять?

Сегодня, сейчас, Михаил не знает ответа на этот вопрос. Но знает точно одно. Он достает телефон, и пишет смс, которое очень нужно одному человеку, да и ему, если честно, тоже:

«Прощаю»