Глава: 71

Машина медленно остановилась возле нашего подъезда, и именно в этот момент из него обеспокоенно выходили моя мама и Константин. Казалось, куда-то торопились.

Ваня выскочил первым, опережая Константина и маму. Обгоняя и вставая перед ними.

Я сидела на заднем сиденье машины. Воздух в машине был пропитан железным и противным запахом, на сиденьях в машине были кровавые темные пятна, которые я могла увидеть даже в темноте.

Дышать было сложно, адреналин давно отступил, на смену ему пришла боль от всех ударов. К машине подорвалась моя мама, открывая дверь, её крик застрял в горле, рот открылся в немом крике, руки задрожали, она сразу же обняла меня.

Константин замер сзади в оцепенении, но я увидела, как его руки сжимаются в кулаки.

Мамины руки дрожали, когда она пыталась разглядеть мои травмы в полумраке салона. Её пальцы осторожно коснулись разбитой брови, смазанной кровью.

— Лерочка, ты моя… Что они с тобой сделали? - её голос сорвался на шёпот, полный ужаса и бессилия.

Я чувствовала, как её тело мелко трясёт, а голос сбивался с одной интонации на другую. Она не брезговала подойти ко мне и обнять.

— Это друзья Сони. Я… Видел их. Еле оттащил. Толпой на Леру напали - беспокойно проговорил Ваня, глядя на меня, но больше на Константина. —На улице били, около подъезда. Ещё чуть-чуть, и всё бы… - Ваня врал так искусно и профессионально, что я даже сама чуть ли не поверила в его слова.

Мама ещё больше заплакала, пытаясь сдержаться, но получалось плохо. Я старалась не отвлекаться на мамин плач полностью, пытаясь понять разговор Вани и Константина, что получалось с трудом, так как, кажется, что скоро отключусь, голова вообще не соображала и ужасно сильно болела. Константин вздохнул, делая шаг назад и отвернулся в сторону, резко закуривая сигарету, очевидно, метаясь между родной дочерью и приёмной.

— Руслану на неё нет…. - тихо прошипел Константин, выкидывая сигарету в сугроб и быстро подходя к машине, аккуратно отводя маму в бок и подхватывая меня на руки. — Ваня, спасибо что довёз, не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Руслан в городе - невзначай проговорил Ваня в нашу спину. — Я позвоню ему, он будет в ярости. И советую лучше в больницу её отвезти.

— Мы и так в больницу, Ванечка, спасибо большое, что доченьку мою довёз, помог ей - мама стояла возле Вани, благодаря, я отчётливо слышу, как она пытается успокоиться, но все ещё хуже.

Константин аккуратно усаживает меня в свою машину и затем оборачивается к Ване.

— Пусть в больницу едет. 112. Там Соня, и мы туда едем, разбираться будем - взяв мать за локоть, он буквально силком усадил ту в машину, и Ваня, не прощаясь, сам поехал за Русланом.

А мы поехали в больницу, радио не играло, в машине стояла густая тишина, от которой меня уже тошнило, в глазах плыло, а я пыталась не отключиться.

Уже в больнице меня уложили на каталку и увезли в палату, там начался допрос. Что болит, как себя чувствую, кто это сделал, что чувствую. Холодные руки врача на ребрах, руки медсестры, что обрабатывала меня. Я позволяла слезам катиться по лицу, уже давно перестав играть, всё-таки "добавка" от Вани была сильной, и действительно было больно.

Мама сидела в коридоре, я видела краешек её плеча из-за двери, она сидела ссутулясь, не так, как обычно. Константин, как я поняла, пошёл в сторону Сониной палаты.

— Так… Переломов нет. На всякий случай сделаем рентген, полежишь здесь пару дней - дежурным голосом сообщил врач, моя руки в мойке и отдавая меня в прямом смысле на растерзание медсестрам.

— Потерпи, девочка, все закончилось, ты в надёжных руках… - тихо приговаривала Девушка лет 25, красивая очень.

А я знала, что ничего не закончилось. Потому что все разбирательства только начались, и меня ждёт ещё куча всего. И, может быть, даже за это я поплачусь когда-нибудь в будущем, но сейчас это неважно.

— Поставим тебе обезболивающее, и поспишь - кивнул врач и вышел из кабинета, прикрыв дверь, я услышала, как встала мама. Врач что-то негромко говорил ей. Было неразборчиво, да и вникать особо не хотелось.

Медсестра тем временем обрабатывала меня, стараясь причинять мне как можно меньше боли, по моим щекам текли неконтролируемые слезы.

Всё закончилось не раньше, чем через 10 минут. Вытирая слёзы, медсестра вышла из кабинета, перед этим предупредив меня о том, что пошла за обезболивающим.

Оставшись одной в палате, я еле двигалась, тяжело дыша. Любое движение живота и рёбер отдавалось болью.

Я сидела на кушетке, слезы стекали по щекам, я вытирала их тыльной стороной руки, тихо хрипела.

Вернулся врач, спокойно ставя мне укол обезболивающего. Меня перевезли в палату, выключили свет, и, выходя из палаты, медсестра в последний раз посмотрев на меня, вышла из палаты. Последнее, что я помню, это тихий скрип двери, и всё. Дальше я чувствовала, как моё тело медленно расслаблялась, боли опять не было, как тогда, когда я шла в кафе к Руслану и Серёге, зная, что даже если их там не будет, мне помогут.

***

В больнице стояла, однако, напряжённая ситуация, на медсестёр орала женщина, лет 48, угрожая и крича всеми матами, которые только знала, пыталась пробиться в палату, пока врач пытался её успокоить. Привычная ночь для врачей с неугомонными пациентами, только взрослее, обычно буянят сами они, но не родители.

— Пустите меня в палату к моему сыну?! Это что за беспредел? Вы не пускаете родную мать к ребёнку, я буду жаловаться в милицию на ваше ужасное и халатное обращение с людьми! Вы знаете, кто мой муж вообще?! - размахивая руками и яростно вращая глазами с одной медсестры на другую, она переводила глаза на врача, в надежде, что её всё-таки пропустят.

— Женщина, успокойтесь. Вашему сыну нужно отдохнуть и прийти в себя, он спит, и сейчас ему вообще не до вас. В больнице ещё 15 пациентов, которым тоже нужно выспаться, пожалуйста, перестаньте кричать - дежурным тоном, будто заранее выученными словами, ей ответил врач, снимая с себя маску и убирая её в карман халата.

— Я не успокоюсь, мне надо увидеть своего сына! Мой муж сейчас приедет и будет с вами разбираться! - она отвернулась и громко стуча ботинками, очевидно от недовольства и раздражения на медицинский персонал, пошла к телефону на входе в больницу.

Мать Леры смотрела на неё более-менее спокойно, слезы прошли, но она уже понимала, что это мать того самого "Бори", с которым Соня вылезла гулять пару месяцев назад. За что в последствии была наказана. Ей Костя рассказал, что видел, как Соня с ним гуляла и как уходила, тоже слышал. Ещё и Леру в это вплела, чтобы та её прикрыла. Тоже слышал это.

— Костя… А это не может быть из-за того, что они что-то не поделили, или там… Поссорились из-за того, что ты Соню наказал?… Сонечка же сначала делает, потом думает, усидчивости ей не хватает - повернув голову на своего мужа, Люба всё ещё пыталась придумать оправдание тому, что стало с её детьми. Почему у Сони проломлена голова, а у Лерочки такие крупные травмы на лице, ещё и куртку разодрали…

— Не имеет значения, надо будет, я и Борю этого засажу, и дружков его этих, что Леру обидели. Соня к бабушке поедет, в Истру поедет, к бабушке. Естественно, сначала вылечиться, потом поедет - сжав плечо жены в жесте поддержки, ровным голосом ответил Костя, он уже все решил и обдумал сам.