Набег

Только на первом ночном привале, проверив швартовку, якоря и посты, под храп утомленных и пьяных соратников, он сумел собрать из разрозненных картинок мозаику дня. Величайшего дня в его жизни!

Вот они входят в гавань, изувеченную гневом отвернувшегося от своих детей бога моря. Обломки кораблей и разрушенных зданий были их единственной преградой, смрад от оставшихся гнить на берегу обитателей моря и погибших жителей земли – единственным врагом.

Вот он среди товарищей, с такими же как у них копьем, щитом и шлемом (лишь царский меч небесного металла выдавал в нем не простого гоплита, а предводителя) пружинистым шагом почти бежит вдоль руин некогда двухэтажных домов, по которым, разбирая завалы, ходят безучастные ко всему жители острова.

Вот дворец – пострадавший, но не рухнувший, как боялись налетчики (не было у них никакого желания раскапывать завалы в поисках сокровищ). И память подсказывает нужные входы – не даром день за днем он беседовал со строившим его беглым мастером. Короткий и жаркий бой в запутанных переходах и коридорах с дворцовой стражей – опытной, умелой, отлично вооруженной, но малочисленной и застигнутой врасплох, а потому быстро павшей.

Никто здесь не ждал налета от кучки многолетних данников. Никто не думал, что ко дворцу спешат убийцы и мародеры, а не прибывшие помочь жители подвластных городов, взявшие оружие лишь для защиты в дороге.

И был поединок с вражеским наследником. Недолгий, ибо спесивый здоровяк напялил свой знаменитый рогатый шлем и мало что видел в полутемном зале. Прыжок в сторону, чтобы уклониться от удара тяжелым лабрисом, выпад «небесным» ксифосом в бок, туда, где заканчивалась нагрудная пластина доспеха, и – из милосердия – добивающий в шею.

А потом был грабеж – дорогу к тайным кладовым показывала сама царская дочь, искавшая защиты у предводителей налетчиков, а потому готовая на все, лишь бы ее не постигла обычная судьба женщин павших городов. Ей и невдомек было, что нападающих горстка и нет им дела до женщин – золото и бегство были их желаниями, а не похоть.

Как собирали добычу, как гнали по дороге к морю попавшихся под руку обитателей дворца, которых заставили тащить награбленное и даже, как отплывали – он не помнил. В себя он пришел уже в море – когда после очередного глотка вина окончательно отпустила горячка боя. Только тогда он понял, что все удалось. Мстительное чудовище убито, его сестра военным трофеем испуганно свернулась у ног, а наводивший ужас на жителей всех городов побережья бронзовый шлем в виде головы быка торчит на пике рядом с совой носового украшения.

Как будто все так, как должно быть. Но что-то скребло в груди и мешало расслабиться молодому царевичу. И лишь снова кинув взгляд на палубу своего корабля он понял, что именно. Символ победы – белый парус, под горячую руку, распустили на мешки, чтобы поудобнее уложить добычу. Увы, о торжественном появлении в родной гавани придется забыть...

Иллюстрация: Антуан-Луи Бари – Тесей и Минотавр