Глава 37. Тени не уходят сразу.

«Некоторые тени остаются даже при свете. Не потому что они сильнее — а потому что оставили шрамы в душе.»

— Lai Dané

— Куралай! — Дэн подбежал ко мне, резко опустившись на колени.Его руки дрожали, взгляд метался по моему лицу, по следам на шее, по глазам, полным ужаса.

— Что случилось? Кто это был?Я не могла сразу ответить. Губы дрожали. Воздух не хотел входить в лёгкие. Всё тело тряслось.

— Он... он был здесь, — прошептала я. — Чёрные розы.

Дэн побледнел.

— Что?— Он вошёл в комнату. Как будто... как будто ждал этого момента.— Он тронул тебя? — голос Дэна стал низким, опасным.Я кивнула.— Схватил... кричал... толкнул. Я ударилась. Дэн... он держал меня за горло.— Чёрт... — он обнял меня, крепко, почти отчаянно. — Ты в порядке? Малыш?

Я прижалась к нему, спрятав лицо у его плеча.— Думаю, да... живот немного болит, но не сильно. Он ушёл. Оставил чёрную розу.

Дэн поднялся, подойдя к подоконнику, поднял цветок. Его лицо исказилось.

— Он сумасшедший. Это... угроза.— Я знаю.— Нам нужно идти в полицию.

Я замолчала. Мысли спутались.

— Дэн... если он узнал, где я живу... значит, он знает всё.— Тем более нельзя молчать.

Он повернулся ко мне.

— Куралай, ты беременна. Тебя чуть не задушили. Он не остановится. Мы не можем рисковать. Ни тобой. Ни ребёнком.

Я кивнула.

Утро было тусклым и вязким, как день после бури.

Дэн завёл машину, и мы поехали в полицейский участок. Я молчала. Сжимала пальцы на коленях, будто это могло сдержать дрожь.Он бросал на меня взгляды, но не торопил. Он был рядом. И это было единственным, что держало меня на поверхности.

Полицейский участок был холодным. Не в температуре — в энергии.Запах бумаги, кофе, формальности.

— Ваши данные, — спокойно сказал офицер, записывая всё.— Имя?— Куралай Лиен.— Когда произошло нападение?— Ночью. Примерно в три.— Вы знаете нападавшего?— Да... Его зовут Хан. Он уже появлялся раньше. Он работал у меня официантом, я об этом не знала до сегодняшнего дня. И так же он на притяжении месяца, отправлял мне чёрные розы с записками и угрозами.

Я говорила ровно, хотя внутри всё рвалось.Пальцы дрожали, когда подписывала заявление.

— Мы подадим срочный запрос на ордер и проверим камеры. Он оставил след?— Чёрную розу.Офицер нахмурился.— Мы свяжемся с вами как только найдём зацепки.

Я вышла из участка. На улице было светлее.Но внутри было только темнее.

— Всё, — сказала я Дэну. — Я сделала это.Он кивнул, взял меня за плечо.— Молодец, Куралай.Я посмотрела на него.— Теперь... я просто хочу, чтобы он проснулся.

В это же времяБольницаПалата реанимации

Алекс сидел у окна.Плечи опущены. Глаза уставшие. В руках — недопитый кофе.

Он смотрел на брата.Бледного. Молчаливого. Застывшего во времени.

— Ну же... — прошептал Алекс. — Очнись, брат. Ты слишком нужен нам.

От лица Алана

Тьма.

Долгая. Тяжёлая.Как дно океана.

Но где-то вдалеке — голос.Тихий. Сломанный. Тёплый.

— Живи... Пожалуйста. Ради нас. Ради неё или него...

Я пытался дотянуться.Внутри что-то стучало. Словно сердце снова нашло ритм.

Мир начал медленно возвращаться.

Веки тяжёлые, как бетон.Свет резанул глаза. Я застонал, едва слышно.

— Алан?! — Алекс вскочил, разлив кофе.

Я моргнул.Раз. Второй. Всё плыло.Боль в груди, в боку, но я жив. Я — жив.

— Ты слышишь меня? Это Алекс. Ты в больнице. Всё хорошо. Всё хорошо, брат...

Я хотел говорить.Губы не слушались. Но я чувствовал.И в сердце — её голос.

Живи. Ради неё. Ради них.

Я — постараюсь.

От лица Куралай

После участка мы поехали домой.Дэн был рядом, но чувствовалось, что мысли у него уже далеко — может, возле палаты Алана, может, в голове со списком «а что если». Он не задавал лишних вопросов.Просто довёз. И остался.

Когда я вошла в дом, всё вокруг будто сжалось.Тишина была тяжелее, чем воздух.

Когда-то этот дом звучал иначе.Когда здесь были все — только смех, голоса, тёплый свет...Но не сегодня.Сегодня в нём жила тишина.

Я зашла внутрь. За мной — Дэн. Он молча снял куртку, прошёл в сторону кухни.

— Куралай, я приготовлю кофе, хорошо? — тихо сказал он.— Да, конечно, — кивнула я, не поднимая глаз.

Я медленно поднялась наверх и остановилась у двери Дани.Там, внутри, тоже была тишина.

Я тихо приоткрыла дверь. Она сидела в кровати, свернувшись, держа в руках фотографию. На ней — она и Фаиз. Такими счастливыми я их давно не видела. Такими они больше уже не будут.

— Дани... — позвала я.

Она подняла на меня взгляд. Глаза опухшие, нос красный, но она всё равно улыбнулась — словно пыталась притвориться сильной.

— Куда вы с Дэном ушли? Я не смогла вас найти... — прошептала она. — Здесь так тихо без вас. Тишина страшит.

Я подошла к ней и обняла.Сначала осторожно — но она прижалась ко мне, крепко-крепко, как ребёнок.

— Я уже скучаю, Куралай... Я не могу терпеть. Что мне делать? — её голос сорвался, и слёзы покатились вниз.

— Я тоже скучаю, милая... Сильно. Но мы ничего не можем изменить.— Моё сердце... оно будто течёт кровью. Как унять эту боль, Куралай? Как?..

— Не плачь. Не сейчас. Фаиз не хотел бы видеть тебя такой. Он любил твою улыбку, помнишь? Даже когда было больно — он говорил, что твой смех лечит.

Мы сидели в обнимку, держась за фотографию, как за якорь. В этой тишине было что-то почти священное.Потом Дани чуть отстранилась, глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— Куралай... я беременна.— Что?..— Я хотела ему сказать. В день, когда он... Но не успела.

Мои глаза наполнились слезами — не от горя, а от света.Света, который пробился даже через смерть.

— Дани... Это самое прекрасное, что я могла услышать. Он оставил нам часть себя. И ты подаришь ей или ему жизнь. Это... это чудо.— Ты правда так думаешь? — прошептала она.— Да.

Я обняла её снова, крепче. А потом, глубоко вдохнув, сказала:

— Я тоже беременна.

Она резко отстранилась, смотря на меня с расширенными глазами.

— Серьёзно?..— Да. Уже две недели. Узнала в день, когда мы потеряли Фаиза.

Дани вдруг заулыбалась — сквозь слёзы, сквозь боль.— Наши малыши родятся рядом... Представляешь?— И будут друзьями. Или... может, даже чем-то большим, — я рассмеялась впервые за несколько дней.— А Алан знает?— Нет. Он в больнице.— Что случилось?

Я рассказала. Про выстрел. Про Лео. Про кровь. Про то, как он лежал без сознания всё это время.Дани только качала головой, крепче прижимая фото к груди.

— Чёрт... — выдохнула она. — Тогда... поехали к нему?— Конечно. Я хотела утром, но не знала, как оставить тебя одну.

И тут...Отворилась дверь. Мы обернулись.

На пороге стоял Дэн. В его глазах — что-то между потрясением и облегчением.

— Куралай, — произнёс он, — он очнулся.Он зовёт тебя.

От лица Ричарда Веги

— Хавьер...Я смотрел на него, как на человека, с которым делил слишком многое: годы, страхи, войну в бизнесе и молчаливое братство.

— Я знаю тебя давно. Ты был моим другом. Моим братом. Моим соратником. Но то, что делает твоя дочь — это за гранью.

Хавьер молчал. Опустил глаза. Я видел в нём мужчину, который не справляется. Который тонет в вине — и не знает, кого спасать: нас или себя.

— Ричард... — начал он, но я поднял ладонь.

— Я знаю, что она делала. Всё знаю. И до этого дня я пытался быть терпеливым. Не ради неё. Ради тебя.Но теперь — достаточно.

Я опустил голос. Спокойно. Почти без эмоций. Именно в такой тишине звучат приговоры:

— Если она сделает хоть один шаг в сторону Алана или Куралай — я сдам её в полицию. У меня есть доказательства.— Какие...— Все. От попытки покушения до угроз. Видео, переписки, свидетели.

В этот момент дверь приоткрылась — и в комнату вошла она.Шейна.Наверное, подслушивала. Или просто чувствовала, что говорим о ней. Как всегда — приходит в самый неправильный момент.

Я посмотрел на неё. Усталый. Отстранённый.

— Шейна. Дочка... — я произнёс это нарочно — мягко. И сразу же: —...я пришёл предупредить. Если ты выкинешь хоть что-то ещё...Я лично сделаю всё, чтобы ты оказалась за решёткой. Не надейся на фамилию. Не надейся на отца. Не надейся на меня.

— Но, папа...— Я тебе не папа.

Мой голос стал тверже. Я встал, посмотрел ей прямо в глаза.

— Твой отец — стоит рядом. А я больше не обязан ни защищать тебя, ни покрывать. Ты не моя дочь. Не моя невестка. Ты — чужая.

Шейна, как будто впервые в жизни, замолчала. И впервые в жизни — заплакала от страха, а не от манипуляции.

Я повернулся к Хавьеру:

— Отправь её подальше. Не знаю — в другую страну, в горы, в монастырь... куда хочешь. Или поезжай с ней.Мне всё равно. Просто забери её отсюда.

Хавьер кивнул. Без сопротивления. Уставший, как и я.

— Хорошо, друг. Извини... Мы уедем.— Но отец! — вскрикнула Шейна, но в тот же момент Хавьер резко обернулся:

— Шейна!Его голос был такой, каким она никогда его не слышала.— Закрой рот. Мы уедем — и точка. Откажешься — я сам посажу тебя. Поняла?

Она замерла. Расплакалась. И, не сказав больше ни слова, выбежала из комнаты.

Хавьер глубоко вдохнул.— Я и так собирался уехать, друг. Даже хотел сегодня с тобой попрощаться. Но ты опередил меня. Завтра мы выезжаем. Она об этом ещё не знает.

Я посмотрел на него. И, несмотря на всё, обнял.

— Прощай, брат.— Приезжай, если соскучишься. Вместе с семьёй. Ты всегда будешь моим другом.

— Конечно...

В этот момент зазвонил телефон.Я посмотрел на экран.Элизабет.

— Рич... — голос дрожал, но в нём было что-то иное, не страх, а свет. —Алан проснулся.

У меня перехватило дыхание. Я не стал говорить ни слова — просто кивнул, попрощался и... поехал.Сердце билось так, как не билось много лет.Мой сын — жив. Мой мальчик — вернулся.

От лица Куралай

Мы все сели в машину и поехали в сторону больницы.Я держала ладони на животе, словно защищая нас обоих.Моё сердце било так, будто внутри барабан. Я волновалась, будто встречаю любимого в первый раз после долгой войны. В каком-то смысле — так и было.

— Волнуешься? — спросил Дэн, выруливая на главную дорогу.

— Очень, — выдохнула я. — Жду не дождусь его увидеть.

— Не волнуйся, — прошептала Дани, сдерживая в глазах боль, которую всё ещё несла после потери.Я взяла её за руку. Мы молчали. Вместе. В этом молчании было больше, чем в словах.

Машина мчалась по вечерним улицам. Город был тёплым, спокойным, но внутри всё дрожало.На перекрёстке мы остановились. Красный свет. Всё остановилось.

Я смотрела на пустую улицу. На мерцающие фары вдалеке.И вдруг... почувствовала что-то неладное.

— Дэн... — начала я, но не успела.

Словно в замедленной съёмке, я увидела, как из правого поворота, игнорируя сигнал, вылетает машина.Металлический зверь на полной скорости.Прямо в нашу сторону.

Мир замер.

Фары — ослепительные.Звук — глухой.Время — растянуто.

Я успела только прикрыть живот рукой и взглянуть на Дани. Её глаза округлились.Дэн резко дёрнул руль, и...

УДАР.

Глухой. Острый.Мы резко повернулись. Машина завертелась — как юла, как волчок, только внутри этого вихря были мы.Стекло треснуло. Воздух — исчез. Салон вздрогнул, как тело при испуге.

Машина перевернулась.Сначала на бок, потом вверх дном.

Всё исчезло.

Перед глазами — белый свет. Или, может, просто тишина.Я чувствовала только тяжесть. И холод. Очень много холода.

Я пыталась открыть глаза... и открыла.

Передо мной — он.

Хан.

Стоял так близко, что я почувствовала, как от его дыхания покрываются мурашками руки.

Он смотрел на меня...Словно ждал.Словно пришёл за мной.

— Ты... — прошептала я, не веря.

Но сказать больше не успела. Сознание ускользнуло.Тьма снова накрыла.