Глава 26. Ибица. Последняя игра.

«Каждое "конец" — это просто начало чего-то более страшного.»

— Алан

От лица Дэна

Сегодня должен был выжить кто-то один. Так сказали. Так решили.

Выбор был поставлен жёстко. Как приговор без апелляции.И перед этим выбором стоял он — Алан.

Я смотрел на него, не в силах пошевелиться. Всё происходящее казалось сном — дурным, вязким, бессмысленным. Но это была реальность. Горькая, как кровь на губах.

Он стоял на коленях.Алан Вега. Парень, которого я знал как несгибаемого. Того самого, кто с первого дня умел держать удар, кто никогда не клал голову даже перед отцом, кто плевал на правила и приказы.Сегодня он стоял на коленях.Сломанный.Но не сдавшийся.

Лицо залито кровью. Губа разорвана, на скуле запекшаяся трещина. Один глаз едва открывался — отёк. А в другом... В другом плескалась усталость. Бездна усталости, за которой пряталась надежда — всё ещё тёплая, несмотря на боль.

Он не дрожал. Не плакал. Не говорил ничего. Просто смотрел в глаза тем, кто поставил его на колени. Молча. Сжав зубы.

Он узнал правду.Что Чен мёртв... из-за меня.Мой голос предал его. Моя слабость стала его раной.И всё, что я видел теперь — это друга, который не держал зла, но в сердце у которого осталась пустота, в которую никто уже не вернётся.

Он мог выбрать себя. Мог сдаться.Но он не сделал этого.

Я хотел закричать. Заткнуть это время, остановить этот момент, стереть его с лица земли.Но я не мог.Я лишь смотрел, как человек, прошедший через ад, встал на колени не потому, что его сломали — а потому что он выбрал любовь выше себя.

И в этом была трагедия.Он не хотел спасения. Он хотел её.Даже если это будет стоить ему последнего дыхания.

От лица Алана

Сегодня я должен был сделать выбор. Один из них выживет — так решил Виктор. Один.Выбор между братом, другом... и моей любовью.

Я стоял в центре этой жестокой сцены, будто режиссёр собственной трагедии, не имея ни сценария, ни права на реплику.Моё сердце стучало так громко, будто хотело прорваться сквозь грудную клетку и закричать вместо меня.

Алекс...Он едва держался на ногах, тело дрожало, будто с каждой секундой он терял контроль над конечностями. Его лицо — бледное, в каплях пота, лоб рассечён, глаза мутные, но всё ещё держащие на мне взгляд. В нём не было упрёка. Только братская вера. Та, которую я не заслужил.

Дэн...Лежал в грязи, в земле, лицо в пыли и крови. Его дыхание — рваное, тяжёлое, губы чуть приоткрыты. Он пытался подняться, но руки предательски дрожали, будто в нём больше не осталось костей. Один глаз был заплывшим, губа лопнула, и, чёрт возьми, он улыбался. Даже сейчас. Даже в аду.Он всегда был сильнее, чем показывал.

— Ладно, Алан, — хрипло сказал Виктор, — раз ты не можешь...— тогда выбор сделаю я.

Он отвёл дуло от виска Куралай — и прежде чем я успел сделать хоть шаг —выстрел.Громкий. Резкий.Металл разрезал воздух.

Пуля вонзилась в бедро Алекса.Он закричал.Громко. Пронзительно.Не как мужчина.Как человек, которому только что вырвали часть души. Он упал, схватившись за рану, кровь хлынула из ноги, окрашивая землю под ним в тёмно-красный.Я замер. На долю секунды. А потом внутри что-то сорвалось с цепи.

— Нет!

Я взорвался.Поднялся с колен, как зверь. Мои руки будто сами нашли ближайшего охранника Виктора. Я ударил — сильнее, чем когда-либо. Второй рухнул, прежде чем успел вскинуть оружие. Я добрался до Виктора, сжав кулак, словно всё внутри меня — боль, вина, ярость — собрались в один точечный удар.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ! — заорал я, и мой кулак врезался в его лицо с такой силой, что он отлетел назад, сбив кресло.— Ты, сука, посмел тронуть их!Я наступал, не чувствуя ног. Не чувствуя себя. Только огонь в груди.— Ты тронул моего брата. Моего друга. Мою женщину... Ты живым отсюда не выйдешь.

Виктор захохотал, вытирая кровь с губ.— Вот он, вот он, настоящий ты...Он встал, шатаясь.— Вот этого монстра я и люблю. Только ты... всё равно не сделал выбор, Алан. Всё равно не смог.

Я подошёл к нему вплотную.

— А ты ошибаешься. Я выбрал. Я выбрал их. И ты — последний, кого я когда-либо пощажу.

И тогда я снова ударил.

Меня резко оттащили назад — с силой, без предупреждений. Люди Виктора. Их хватка была как сталь, руки вгрызались в плечи, будто хотели разорвать. Я думал — всё. Конец. Из-за меня... из-за моих решений... сейчас погибнут все.

Но правда... была на моей стороне.Я забыл о главном.О прямом эфире.

Дани.Она вела трансляцию. Она видела. Видели все — весь мир гонок, каждый, кто хоть раз держал руль, знал Виктора, знал меня.И они увидели, кем он был на самом деле.

Раздался гул.

Вертолёт.

Шум винтов разрывал небо. Над нами завис чёрный силуэт — с прожекторами, которые выхватывали лицо Виктора.Спецназ.Через секунды нас окружили. Люди в масках, с оружием, кричали команды.

— Виктор Кейн! Отпустите оружие! В ином случае — мы открываем огонь!

Голос переговорщика гремел, как приговор.Откуда-то сзади... я увидел родителей, Дани, родителей Дэна...Они стояли вдалеке, но я чувствовал их страх и боль, как будто это были мои собственные.

Виктор обернулся ко мне.Глаза налились кровью.

— Я тебя убью, — прошипел он, — но сначала — она.

Он резко поднял пистолет — и...выстрелил.Но не в нас.Он прицелился в асфальт под машиной Лео — там, где капал бензин.

Пламя вспыхнуло сразу.Машина, где сидела Куралай, загорелась. Она всё ещё не просыпалась...— Огонь! — рявкнул спецназ, и очередь срикошетила по телу Виктора. Он упал, пуля пробила его грудь.

А вот Лео, стоявший в стороне, всё видел. Он подбежал к телу отца и упал рядом.

— Папа! Нет, нет!— Беги... — выдохнул Виктор, хрипя в луже крови, — беги... ЛЕО!

И Лео... побежал. Исчез в темноте, растворился среди контейнеров, как будто его никогда и не было.

А я...Я услышал взрыв.

Машина, в которой была Куралай, вспыхнула сильнее.Пламя вырывалось через двери, чёрный дым поднимался в небо. Полиция не пускала никого —опасность взрыва.

— Пропустите! — заорал я, срывая голос.— Там она! Там моя Неон!

Я прорвался сквозь линию спасателей.— Куралай! Слышишь меня?! Держись, я сейчас тебя вытащу!

Я добрался до двери.Сквозь треск огня увидел её лицо. Глаза закрыты.Ремень... не отстёгивался.

Я побежал назад, хватая первый попавшийся лом, но —взрыв.

Меня откинуло на несколько метров. Я ударился об землю, грудь будто разорвало от удара. Уши звенели, всё вокруг расплывалось.

— Куралааай!! — кричал я, но слов не слышал.— НЕТ! НЕЕЕТ!!

Дани кричала тоже, истерично, разрываясь от боли:— НЕЕЕЕТ!! Спасите её! СПАСИТЕ!!

Я встал. Меня держали. Я вырывался, как бешеный.— Пустите меня! Она там!!

Но потом...—— Подождите... — прокричал кто-то из пожарных.— Там... кто-то лежит дальше. За обломками.

Свет прожектора сдвинулся.И там, метрах в двадцати от горящей машины...На земле... в пепле и грязи... лежала она.

Куралай.Без сознания, но живая. Кто-то вытащил её. Но кто? — никто не видел.

Я бросился к ней, сердце колотилось так, будто сейчас взорвётся вместе с машиной.

Я упал на колени.— Неон... Неон, слышишь?— Это я. Это Алан. Ты спасена.

Она не открывала глаза. Но её грудь...поднялась. Она дышала.

Я схватил её за руку, обнял, прижал к себе, забыв про всё: про кровь на лице, про боль в теле, про вой сирен.Лишь она.

— Я с тобой. Ты спасена. Я не позволю тебе уйти... Никогда.

От лица Куралай

Огонь. Он был везде. Красный, ревущий, жадный. Я не чувствовала тела — будто сама стала воздухом, дымом. Тело отказывалось подчиняться, веки были тяжёлыми, грудь сжимал не страх, а какая-то странная тишина, как будто всё происходящее было сном.

Я слышала... голос. Он пробивался сквозь гул и треск, словно издалека.— Куралай! — позвал он.Так нежно, так отчаянно... Я знала этот голос.

Алан.

Я попыталась открыть глаза — лишь на миг. Свет ударил в зрачки, передо мной замелькали отблески огня, и я увидела тень. Кто-то склонился надо мной. Лицо было размыто, но... он звал меня.— Куралай, держись. Я с тобой. Ты слышишь? — произнёс он, как будто знал меня всю жизнь.

Не "девочка", не "ты", не крик в панике — он звал меня по имени. И в этом имени было всё: боль, страх, отчаяние... и странное спокойствие. Его руки были горячими, сильными, будто весь мир держался на них. Я почувствовала, как меня поднимают с земли. Моё тело было лёгким, как пепел, но руки, что держали меня, были настоящими, живыми.

Я снова попыталась разглядеть его... и снова не смогла. Лишь силуэт — высокий, в копоти, в пламени. Как будто сам огонь пытался скрыть его от меня.

— Ты не умрёшь. Не сегодня. Слышишь, Куралай? — прошептал он, поднимая меня на руки.

И в следующий миг мы вырвались из адской пасти. Позади остался только огонь, рушившийся металл и пепел. А впереди — тишина и дыхание... его дыхание.

Я хотела сказать «спасибо», но губы не слушались. Лишь сердце — оно билось слишком сильно.И только один вопрос остался в сознании:Кто ты?..

От лица Алана

Сирены скорой всё ещё резали воздух, хотя сама машина уже унесла её прочь. Куралай. Без сознания, с обожжённой рукой и телом, которое я так и не смог уберечь от пуль и огня. Я стоял, ошеломлённый, выжженный внутри, будто весь пепел остался не в доме — а во мне.

Алекс сидел на бордюре, держась за бедро, в глазах стояла боль.

— Больно, — выдохнул он, кривясь от боли.

— Братишка, всё нормально, — я присел рядом, стараясь удержать свой голос от дрожи. — Сейчас тебе помогут. Дэн рядом, слышишь?

Он кивнул, стиснув зубы. Я поднялся и подошёл к Дэну. Его лицо было рассечено, а под глазом уже наливался фиолетовый синяк.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, если не считать, как болит челюсть, — хмыкнул он, криво усмехнувшись. — Иди с ней. Я останусь с Алексом. Она нуждается в тебе, Алан.

Я кивнул, даже не пытаясь спорить. Он знал. Он всегда знал.

Я пошёл за машиной скорой, как будто она могла отвезти меня не в больницу, а туда, где я снова смогу её обнять. Где смогу сказать всё, что не сказал. Где успею попросить прощения.

Мы думали, что всё закончилось. Что Виктор мёртв, а Лео сбежал и навсегда исчезнет из наших жизней. Мы наивно верили, что пережили бурю. Что зло осталось в прошлом.

Но это было не концом. Это было началом.

Будущего, которое мы определили своими руками.