Глава 6

— У нас ведь было еще время, верно? — вскинув правую бровь, с нажимом спросил Ашер, застегивая пуговицы на рукаве белоснежной рубашки.

Раздражение повисло в воздухе. Верховный явно был не в духе и это было предсказуемо. Васкас сам был бы в ярости, если бы кто-то решил прервать его "ужин", но девчонка может подождать, в отличие от дел.

— Разумеется, — отозвался наемник, потерев переносицу. — Но его не так много, как...

— Как мне казалось? — прервал наследник, красноречиво посмотрев на хмурого парня. Вопрос был риторическим, и Ашер сразу перешел к делу, отматывая свой гнев назад. В конце концов, в первую очередь, он должен был злиться на себя, за свою выдающуюся халатность. — Теа отзвонилась?

— Да. Она добралась до пункта назначения без происшествий. Передала, что выйдет на связь завтра в полдень, — отчитался Васкас, оборачиваясь на звук скрипнувшей двери.

В комнату вошел Дориан, пропуская вперед Жюля, мерзко подрыгивающего лапками, и Альберта, все еще трясущегося от одного вида Верховного. Наверное, Ашеру стоило быть более сдержанным в прошлый раз и не стоило так калечить его сына, впрочем, тот сам перешел границы. Пусть благодарит его за то, что он сохранил сученышу жизнь. По всем правилам, мог в ту же секунду голову ему срубить, а так, всего лишь лишил уха и кисти. Мелочь.

— Принц, чем ми можем бить полезни? — прогибаясь, прохрюкал Жюль, на что наследник поморщился.

— От тебя мне требуется лишь поддержка в Совете. Со своей стороны могу гарантировать тебе полную автономию от других кланов. Больше никто не станет посягать на твои дома, даже если они находятся не на твоей земле, — отвернувшись, проговорил Ашер, отмечая усиливающуюся метель за окном.

— Фи, я би сделаль это просто так, — прокомментировало обрюзгшее нечто, вынудив ледяного блондина бросить на него испытывающий взгляд.

— Сделай то, что должен. И я сделаю то, что должен. В противном случае, каждый твой доходный дом перейдет во владения клану, на чьей земле ты его построил. Я доходчиво изъясняюсь?

— Разумеется, Ваше Верховенство, — отвесив очередной поклон, пролепетал Жюль, на что Ашер кивком головы указал ему на дверь.

Мужчину упрашивать не пришлось, и он вылетел из кабинета быстрее, чем пуля из дула пистолета. Его доходчивость нравилась принцу. Но доверия он к нему не испытывал. Впрочем, доверие нужно заслужить, а он слишком склизкий для этого. Значит нужно будет убрать и поставить на его место своего, как только все закончится. Еще один пункт к и без того огромному списку.

— Что касается вас, Альберт. То вы должны понимать, что ваш пост очень хрупок и подвижен. Вы его занимаете очень долго и Совет вы во всем устраиваете, — проговорил Ашер, извлекая тонкий клинок, рассматривая на нем гравировку.

— Благодарю, Ваша Светлость, — поклонившись, отозвался распорядитель, и принц вплотную подошел к нему.

— По-хорошему, здесь мне нужен свой человек. Но вы мне нравитесь, — устрашающе безразлично произнес Верховный, удовлетворенно отмечая страх в глазах распорядителя. — Вы умны и довольно проницательны. Я ценю умных и понятливых людей. Поэтому я дам вам шанс, но если я хоть на секунду усомнюсь в вашей верности мне, я лишу вас самого дорогого, что у вас есть.

— Мой принц, — преклонив колено, подал голос Альберт. — Я никогда не предам вас. Я приношу вам клятву верности. Я отдам свою жизнь за вас. Только сохраните жизнь моему сыну, Ваше Верховенство. Это единственное, о чем я прошу вас взамен моей верности.

— Сегодня я пребываю в хорошем расположении духа. Я готов обсудить ваше дальнейшее сотрудничество со мной. Приготовьте все документы о сбыте оружия за последние десять лет. Я хочу изучить все бумаги. И не пытайтесь скрыть от меня даже неучтенную пулу, если не желаете, чтобы она застряла в вашей голове, — проговорил принц, разворачиваясь на пятках.

Ему придется здесь задержаться. Ранее это вызвало бы злость, но не сейчас, когда он мог вдоволь насладиться обществом приглянувшейся ему наемницы. Она засела в его мыслях столь прочно, что по-хорошему, Альберту нужно благодарить ее за его снисхождение. Он не хотел омрачать вечер столь бесславной смертью. Во всяком случае, не сегодня.

***

Вечеринка была в самом разгаре, когда Катарина вернулась в общий зал. Наемники распивали крепкий алкоголь прямо из бутылок. Громко смеялись и развязно танцевали под зажигательную музыку.

— Кати, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила Алиса, заметевшая ее в толпе. Она аккуратно коснулась опухшей скулы брюнетки, скривившись от вида разбитой губы.

— Все путем, Лис. Царапина, заживет быстро, — отмахнулась наемница, подмигнув девушке. — Эй, мне кто-нибудь нальет?! — возмущенно крикнула в толпу, поднимаясь на барную стойку.

— Детка, тебе только налить? Я и отжарить могу! — отозвался парень с татуировкой паука возле бара, а рядом стоящая компания разразилась диким гоготом.

— Отжарить я и сама тебя могу, детка, — перекривляла Кати, благодарно принимая бутылку бурбона из чьих-то рук.

Крепкий алкоголь мгновенно обжег горло и девушка улыбнулась. Спрыгнув со стойки, она схватила за руку ежесекундно краснеющую Алису, и повела ее в сторону знакомых девчонок. Сначала выпивка, потом танцы и снова выпивка, а уже потом дикий и необузданный секс. Таков был план Кати на этот вечер. Настроение было где-то в заднице, из-за напыщенного ублюдка-принца, который оставил ее с носом, вынудив заниматься мастурбацией как какую-то убогую. По итогу: оргазм, конечно, был, но это не член и даже не мужские пальцы. Злость сочилась со всех щелей и она рьяно пообещала себе завалить этого упыря на лопатки, довести до крайности и смыться. Месть будет сладкой, только пусть попадется ей на глаза. Она даже неосознанно искала его взглядом. Хоть всеми силами и отрицала, нервируя себя саму же своим поведением. В целом, она была взвинченной, разочарованной и крайне злой. Снова хотелось подраться, только теперь так, чтобы ей наваляли как следует. По первое число.

Мару и Кира уже вытанцовывали на танцполе, блистая безупречными фигурами в обтянутых шмотках. Кати протолкнула Алису в середину, чтобы та всегда была у нее на виду, а сама встала позади нее. Музыка охватывала сознание. Алкоголь раскрепощал. Температура подскакивала до предела. Хотелось раздеться, хоть и снимать особо было нечего. Тонкое красное платье облепило словно второй кожей, подчеркивая каждый изгиб. На лице минимум косметики, лишь яркие, алые губы и безупречная улыбка. Она была до искушения хороша, с нескрываемым удовольствием поглощая каждый с интересом брошенный на нее взгляд.

— Выпей! Давай, девочка, пей! — воскликнула Кати, подставляя горлышко бутылки к губам опешившей блондинки. — Давай, Алиса! Яна тут нет, он ничего не видит. А когда вернется, ну, что поделать, будем получать вместе, — разведя руки в стороны, добавила Кати.

Лиса не спеша сделала глоток, тут же выплюнув горькую жидкость, но брюнетка силой запрокинула ее голову назад, заставив выпить. Девушка закашляла, но тут же повторила, уже сама. По телу словно дрожь прошла. Стало тепло, уютно, красочно и до безумия весело. Теперь они уже открыто танцевали вдвоем, прижимаясь телами друг к другу, игнорируя большинство.

— Какого хрена?! Блять, я убью тебя! — яростно выкрикнул Ян, появившийся из не откуда.

— Ой-ой, — вскинув брови, воскликнула Кати, сваливая с танцпола, ускользая от захвата разгневанного наемника, прячась в толпе.

— Я тебя поймаю и убью, мать твою! — рыкнул ей вслед шатен, хватая негодующую Алису под мышку, выволакивая ее из зала. — Нахрена ты так накидалась, мелочь! — фыркнул. — Я отнесу это и вернусь, — указав на брыкающуюся сестру, бросил Ян Заку и Кубе наблюдающими за всем со стороны.

— Помощь не нужна? — нахмурив брови, поинтересовался Куба, но наемник лишь отмахнулся от него, направляясь в сторону выхода.

Подумать только, он оставил ее на жалких полчаса, за которые она успела накидаться в хламину и начала вытанцовывать черт разбери что с этой черноволосой пигалицей. Брюнетку он хотел задушить собственноручно. Прямо сейчас. Только попадись она ему на глаза. Но Кати никогда не была дурой и уже куда-то испарилась, во всяком случае, в поле его зрения ее не было. Значит он разберется с ней завтра. Наваляет как следует. Это же нужно было додуматься напоить ее? ЕЕ, мать его! Его маленькую девочку, которой место подле него. Теперь он не оставит ее ни на секунду. Все, свободная жизнь кончилась. Решил развлечься. Отошел, и что едва не получил? Если бы кто-то вдруг полез бы к ней? Кулаки сжались сами собой. Он ей устроит, еще как устроит. Вот сейчас дойдет до ее домика. Закинет ее туда и клетка-то захлопнется. А она останется с ним, со зверем наедине. И мозги он будет вправлять ей медленно, дабы не упустила никакую важную информацию. Очень медленно.

***

— Таки Ян бешеный, — прокомментировала Кира, делая щедрый глоток янтарной жидкости из общей бутылки.

— Жаль, он мне когда-то нравился, — сказала Мару, отмечая как Кати лыбится во все тридцать два. — Ты чего, дурная? Или у вас в клане запрещены драки между собой?

— Да ладно, что он мне сделает? Одним синяком больше, одним меньше. Зато Алиса расслабилась. Он же как цербер. Шаг вправо, шаг влево и все. Едва ноги не готов ей выломать. Псих, — поделилась наемница, перехватывая бутылку.

Ситуацию с Верховным она уже отпустила. Настроение как-то в момент поднялось. Можно еще немного потанцевать и находить жертв на вечер. К примеру, вот тот блондинистый красавчик у стены или блондин у барной стойки. "Стоп!" — пронеслось в ее голове. Слишком много блондинов на сегодня, она остановится на ком-то другом. Точнее на двух. Батюшки, а ведь рядом сам Верховный принц восседает, беседует о чем-то с Руссо. Как бы ей хотелось на его глазах увести ведущего, заставить его задуматься. Впрочем, зачем ей ведущий? Предыдущие цели ничем не хуже. Тем более их двое. Твикс, мать его, двойное наслаждение!

— Привет, мальчики, — протиснувшись между парнями, присев на высокий барный стул, поздоровалась наемница, пристально рассматривая их.

Рост у них был практически одинаков. Но вот один явно был крупнее второго, зато у последнего была более симпатичная мордашка. Значит с него и начнем.

— Здравствуй, дьявол. Ты хорошо сражалась, — проговорил бугай, и Катарина расплылась в ухмылке.

Что ж, теперь она переосмысливала, кому предоставить вид сзади. Впрочем, по итогу, всегда можно поменять позиции, было бы желание.

— Спасибо...

— Калеб, а это Роб, — представился наемник, представив заодно и своего знакомого.

— Кати, впрочем, думаю, вы и без этого знаете мое имя, — промурлыкала девушка, немного подаваясь вперед. — К вам или ко мне?

Намек был воспринят верно. Калеб ухмыльнулся, переглянувшись с Робом, устроившимся за ее спиной. Кажется, они уже сами стали расставлять приоритеты, но брюнетке на это было откровенно плевать, ведь прожигающий льдом взгляд был устремлен на нее.

Его мысли путались. Взгляд был прикован лишь к одной персоне, мерцающей в алом платье. Он ощущал ярость на подкорке своего сознания, но настойчиво душил ее. Никто и никогда не сможет управлять им и его желаниями, а то что делала она, это всего лишь эффект незаконченного действия. Нужно было трахнуть ее и не вестись на провокации Васкаса. Сейчас бы он не думал о том, с каким бы упоением, голыми руками, вырвал бы глотки двум наемникам, осмелившимся касаться ее.

— Сука, — проговорил он вслух, замечая, как Дориан покосился на него.

— Что-то не так? — учтиво поинтересовался наемник.

— Выведи ее отсюда, — обманчиво спокойно проговорил принц, игнорируя присутствие Руссо, который нихрена не понимал на мертвом языке.

— Ашер... — хотел было возразить Дориан, но тут же передумал, встречаясь с предостерегающим северным взглядом.

— Я сказал: выведи ее отсюда. Я с ней еще не закончил, — процедил Верховный, с грохотом поставив свой бокал на стол, поднимаясь. — Васкас, приведи тех, которые здесь для меня. И про себя не забудьте. Вам тоже не помешает расслабиться.

Наемник коротко кивнул на слова Верховного, краем зрения отмечая, что Дориан уже разбирается с брюнеткой, которая в будущем доставит им еще немало хлопот. Он это понял сразу, как только увидел борьбу между его принцем и безродной девчонкой. Она была хорошо подготовлена. Стоически держалась, при этом сохраняя свое достоинство. Он видел запал, который горел в ней и видел, как этот запал передается принцу. Это было очевидно, как и то, что Ашер захочет найти с ней уединения, вот только она нужна была им для других целей, менять которые уже не было времени. Это становилось проблемой, а Васкас ненавидел проблемы, которые могли негативно сказаться на принце.

***

Ян всеми силами старался выжечь из себя разъедающую его злость. Алиса едва могла что-то лепетать, крепко хватаясь за его шею, пребывая едва ли не в крайней стадии опьянения. Она что-то пела. Бухтела себе под нос, а наемник лишь сильнее сцепил зубы.

В его голове он во всех красках представлял, как расчленяет вероломную брюнетку на своем столе, каждый раз напоминая ей о том, за что он отрезает тот или иной кусок ее тела. Ей мало ужраться в говно самой и пойти трахаться с первым встречным более-менее мужественным качком в ее глазах, так она еще решила подписать на это его сестру.

— Убью! — процедил сквозь зубы шатен, распахивая дверь небольшого домика.

Вогружая расслабленную девчонку на кровать, наемник расправил плечи, соображая, куда малышка могла засунуть свои вещи. Перерывать весь шкаф ему категорически не хотелось. Легче было стянуть с себя футболку и заставить ее спать в ней.

— Лисенок, скажи, пожалуйста, куда ты...

— Ян! — улыбчиво воскликнула девушка, протягивая тонкие руки к мужской фигуре. — Тут так хорошо, правда?!

— Правда-правда, — едва сумев унять раздражение, отозвался наемник, наблюдая, как Алиса на четвереньках поползла к изголовью кровати.

Поняв, что вопрос она не расслышит, а даже если расслышит, то определенно не поймет, что он от нее хочет, парень все же распахнул огромный шкаф, рассматривая столбиками сложенные вещи. В голову пришла мысль, что нужно было включить свет, так было бы проще ориентироваться, но полумрак нравился ему больше. К тому же, уличный фонарь неплохо освещал небольшую комнату, навевая какие-то неправильные, но томные мысли, тревожащие его прогнившую душу.

Выудив длинную футболку с незамысловатым рисунком, Ян задумался, вспоминая, что когда-то у него была похожая, но она потом куда-то исчезла. Стащила, что ли? Для чего? Обернувшись, наемник замер: Алиса как ни в чем не бывало, скинула куртку на пол, и запутавшись в собственной кофте, едва ли не хныкала с полностью оголенной спиной.

Тонкое кружево бирюзового лифчика идеально подчеркивало острые лопатки. Ее руки были запутаны в рукавах, и она все никак не могла стащить одежду через голову, предоставляя потрясающий вид на выступающий позвоночник. Шумно сглотнув, Ян отступил. Его фантазия рисовала немыслимые картины, требуя безоговорочного подчинения.

Он не был пьян, но и не был трезв. Навеселе, но не более. Пару бокалов слишком мало, чтобы потерять голову, но достаточно, чтобы мир окрасился в более яркие краски. Но сейчас алкоголь как никогда мутил разум, вынуждая протянуть руку в желании коснуться. Просто коснуться, ничего более. Ненавязчивое прикосновение к позвоночнику, и ощущение нежной кожи под подушечками пальцев.

— Аккуратно. Дай помогу, — хрипло протянул Ян, помогая избавиться от злосчастной кофты, а Алиса рухнула на спину, шумно дыша.

— Жарко, — пожаловалась она, пытаясь расстегнуть пуговицу на брюках, но захныкала как ребенок, когда осознала, что пальцы ее совершенно не слушаются.

Карие глаза доверительно всматривались в самые родные. Ее тело больше не принадлежало ей. Как бы ее, но она не чувствует его. Совсем не ощущает и оно ее не слушается. Но Ян рядом, он поможет. Всегда помогает. Веки сами собой начали закрываться. Уютно и тепло. Совсем разморило. Касание горячих пальцев к остывшей на морозе коже дарили какое-то немыслимое наслаждение. Легкие покалывания, от которых просыпались мурашки.

Девушка расслабленно лежала на кровати безвольной куклой, пока до неимоверности заинтересованный взгляд блуждал по ее телу. События складывались как нельзя лучше. Подобной ситуации он и представить не мог. Вот она. Мирно посапывает, проваливаясь в алкогольную дымку снов. А он здесь: стоит над ее хрупким тельцем, с жадностью голодного зверя рассматривает полные губы, тонкую шею, выступающую ключицу. Взгляд опускается ниже, вновь цепляясь за бирюзовое кружево, которое закрывает от него аккуратную, маленькую грудь. Руки сами делают то, во что отказывается верить мозг. Он стягивает лямки, аккуратно перетягивает и расстегивает лифчик, с легкостью убирая его в сторону. Два маленьких холмика грудей, с выразительными ореолами сосков, призывно смотрят на него. Или же это вновь фантазия его воспаленного мозга? Касается едва уловимо, ловя себя на отвратительных, уничтожающих его душу мыслях. Проводит пальцем замысловатую окружность, пристально отслеживая мирное дыхание. Не чувствует совершенно ничего. Мозг отключился, а тело реагирует на любое касание, затвердевшие горошины сосков — лучшее тому подтверждение.

Шумно сглатывает и отступает. Этого нельзя делать. Он должен убраться отсюда поскорей, пока не продолжил. Пока не сделал себе и ей только хуже. Должен убраться. Собраться и покончить с этим. Она не заслужила. Его чистый, хрупкий, маленький ангел не заслужил, чтобы он касался ее своими мерзкими руками, которые он не раз искупал в чьей-то крови.

Жмурится, но взгляд снова жадно впитывает в себя каждый изгиб. Вновь подходит ближе. Кончиками пальцев касается плоского живота и спускается ниже, останавливаясь возле пояса джинс. Секунда на размышление и пальцы сами расстегивают пуговицу и тянут змейку внизу. Пальцы аккуратно поглаживают кромку трусиков. Их нужно снять с неё, как и мешающие джинсы. Определенно нужно снять.

Ян отступает всего на шаг. Шумно дышит, ощущая, как кровь прилила к паху. В джинсах становится тесно. Под кожей снует предательская дрожь. Мысли путаются. Он может взять ее. Может сделать его девочку только своей. Всего пару движений и он навсегда станет ее первым мужчиной. Первым и единственным, потому что больше он никого и никогда к ней не подпустит.

Все просто: стянуть ненужную ткань, раздвинуть стройные ножки, немного поласкать, погладить и она будет готова для него. Даже боли не почувствует. Не в этом состоянии. Да и он не станет терзать ее. Несколько толчков. Аккуратных, сдержанных и до упора. Всего несколько толчков. Это ведь так просто.

— Дерьмо! Блять! Блять! — шипит сквозь зубы, ударяя кулаком в шкаф. — Какого хуя, блять, Алиса!

— Яни, — бормочет во сне, а его сердце обливается свинцом.

Даже сейчас она думает о нем. Бормочет его имя во сне. Он для неё все. Всегда был и навеки останется. Он никому не сможет отдать ее. Ни под каким предлогом. Никогда.

Затуманенный желанием взгляд вновь блуждает по юному телу. Пальцы игнорируют любые попытки здравого разума образумить что-то животное, что давно засело в нем. Он вновь нежно выводит замысловатые узоры вокруг кромки кружева. Без труда приподнимает бёдра, нарочито медленно стягивая джинсы с худеньких ног.

Он дышит полной грудью, захлёбываясь от недостатка кислорода. Приходится дышать ртом. Алиса практически полностью раздета. Расслабленно лежит на спине и мирно дышит, даже не подозревая о том, какое чудовищное безумие творит тот, кому она безоговорочно доверяет.

Наёмник ходит взад вперёд. Измеряет комнату шагами и старается отвлечься от отравляющих его разум мыслей. Она здесь. Такая доступная. Манящая и чистая. Такая открытая и вся его. До неё можно коснуться рукой. И он вновь тянется, как изголодавшийся пёс.

Нависает сверху, присаживается. Ведёт длинными пальцами от острых ключиц к аккуратной груди, и захватывает один сосок ртом. Алиса шевелится, шатен вмиг отстраняется, но губы искажаются в кривой улыбке, отмечая, что девчонка спит небывалым сном. Дрожь пробивает и его. По телу волной проходит эйфория. В штанах до невозможности горячо. Грубая ткань давит. Приходится расстегнуть ремень и раскрыть молнию.

Шумно сглотнув, Ян осторожно ведёт рукой ниже, задевает плоский живот, проходится по тонкому кружеву, едва ощутимо массирует через него набухающий клитор. Ее тело реагирует, хоть мозг отключён. Спит крепко. Забавно посапывает, но он полюбуется на это потом.

Отодвигает кромку кружева, давая себе обзор на самое сокровенное, что скрывает женское тело. Аккуратно раскрывает складки, с упоением садиста отмечая характерную влагу. Касается клитора, круговыми движениями надавливая на него, а с губ малышки срывается сиплый стон.

Член болезненно пульсирует. Ян освобождает его, смачивает руку собственной слюной, начиная водить ею вдоль вздыбленной плоти. Сжимает головку сильнее, едва не шипит от сносящего крышу удовольствия.

Влаги становится больше, и он до дрожи хочет ощутить ее вкус. Но позволяет лишь кончиком языка коснуться сосков. Покусывает губы, ощущая скорую разрядку. Вновь касается влажных складок рукой и доводит себя до пика, как озабоченный подросток кончая в собственную руку.

Идеальное завершение вечера для него. Алиса продолжает спать затуманенным алкоголем сном. Он же с секунду сидит на ее кровати. Любуется и осторожно касается губами ее губ.

Поднимается так, чтобы ни одна предательская пружина не посмела разбудить ее. Быстро моет руки, и ополаскивается безумное, ликующее лицо. Возвращается к малышке, наконец решая натянуть на неё футболку, долю секунды размышляя о том, чтобы остаться. Но шум за стеной заставляет насторожиться.

Ян сливается со стеной, пристально отслеживая, как открывается входная дверь. В дверном проеме, залитом лунным светом, отражается крепкая мужская фигура, удерживающая на плече перекинутую вниз головой девушку. Она не шевелится и не сопротивляется, явно пребывая в отключке. Наёмник хмурится, узнавая в обездвиженном теле Кати. Хмурится еще больше, зная, что вырубить эту сумасшедшую стоит немалых усилий.

— Девчонке нужно передохнуть, — сбросив стройное тело на соседнюю кровать, проговорил мужчина, прямо смотря на сосредоточенного Яна. — Тебе здесь находиться не положено.

— Я уже ухожу, — зацепившись взглядом за отблескивающий значок приближенного верховных, сухо отозвался шатен.

— Прошу, — твердо проговорил мужчина, красноречиво указав на выход.

Под пристальным взглядом человека верховного, Ян покинул помещение, предварительно аккуратно подтолкнув мирно спящей Алисе одеяло, поцеловав ее в лоб. Секундное проявление нежности, а в глазах незнакомца на мгновение отразился интерес тут же сменившийся безразличием.

Мужчина закрыл дверь своей ключ-картой, расслабленно удаляясь в сторону торжественного зала. Ян последовал за ним, чувствуя, как его разрывают противоречивые эмоции. Этого не должно было случиться. Он не имел права допускать даже мысли о подобном, не говоря уже о том, что повелся на поводу у своих низменных и отвратительных желаний. Больше никогда, никогда он не посмеет касаться ее и чернить своими прикосновениями. Никогда. Он не посмеет. Иначе отрубит себе руки, возможно, даже голову, так будет надежнее. Определенно надежнее.

Но как бы он не ругался на себя. Как бы не проклинал и как бы ненавидел себя за то, что сделал, внутри него с каждой секундой растекалась сносящая крышу эйфория, затрагивающая каждую клетку его прогнившего организма, воскрешая его.