Часть 2

           

- С вами все в порядке? - спросил чей-то голос.

Он слышал напряжение в этом голосе, он чувствовал все эмоции - неприязнь, презрение, легкий интерес, который с лихвой перевешивала скептическая усталость.

- Листики, веточки, камешки... - ответил он с такой интонацией, как будто отвечая на вопрос, что с ним все в порядке.

- Вы можете встать? Что с вами, вам плохо?

"Напряжение" он его чувствовал, вдыхал, оно растекалось, как густой горячий напиток, по его горлу.

- Камешки.

- Вы не могли бы встать? - повторили уже настойчивее.

"Раздражение" эта эмоция была еще вкуснее, предыдущей, она была такой настоящей. Такой вкусной и соленой. Он даже поежился от удовольствия. Он услышал, щелчок.

"Знакомый звук" - подумал он. - "Где же я его слышал? Ах, да. Звук расстегиваемой кобуры."

Затем еще щелчок.

"Пистолет сняли с предохранителя" - также хладнокровно отметил он про себя.

Человек держа пистолет у бедра, сделал аккуратный шаг, но потом остановился и повысив голос, повторил:

- С вами в порядке? Вы не могли бы встать?

Он начал вставать, только не так, как это делают обычные люди. А так, если бы его поднимали несколько человек, руки его безвольно повисли и он разворачивался в воздухе, как будто на него не действовала гравитация.

Человек мог поклясться, что этот чудик не сам встал с земли, а нечто подняло его, мало того, он какое-то время висел в воздухе, подогнув ноги под себя. Как непослушный ребенок, который не хочет, чтобы его поднимали с земли.

"Страх. Наконец-то!" - вот какого чувства он ждал, это было так приятно, что он начал тихо постанывать. Со вкусом страха в его измученное тело, проникала сладкая томящая истома. Как предвкушение чего-то очень хорошего. Он сильно и громко втянул воздух носом. Грудная клетка его раздулась, и послышался треск. Человек сделал шаг назад и вскинул пистолет.

- Стойте там, не приближайтесь, вы не могли бы поднять руки, так, чтобы я их видел?

- Листики, камешки, ветки. - прошептал он и начал медленно поднимать руки.

Человек с пистолетом не успел ничего понять, руки этого грязного бездомного, вдруг превратились в ветви, или нечто подобное, они резко протянулись к нему и впились в его податливую мягкую плоть. Он закричал и сделал два выстрела в никуда. Затем немного подергавшись затих и склонив голову повис на ветвях-руках. Ветви с тихим шелестом и похрустыванием медленно заползли обратно в рукава. А полицейский тяжелым мешком, повалился в осеннюю листву.

Он не хотел убивать, ему бы и страха хватило, но он знал, что должен быть здесь, а выстрелы из пистолета могут его ранить и убить. Он не знал этого наверняка, но он так думал. Или помнил? Нахмурившись, он проговорил задумчиво:

- Камешки, ветви, листва. - кивнул сам себе и пошел дальше, все так же тяжело и нехотя ступая вперед.

Вокруг нарастала суета. Он находился рядом с детской площадкой. Свидетелями этой сцены стали несколько человек. Все, кто был на площадке, похватали детей и разбежались. Он не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг. Мерной и тяжелой поступью он удалился в лес, стоявший стеной у площадки.

Он знал, что ему надо успеть, поэтому надо двигаться быстрее. Но ничего не мог поделать с собой, сил было все меньше, он уже израсходовал ту энергию, что получил от полицейского и теперь не чувствовал ничего, кроме безмерной усталости, которая давила ему на грудь.