Тени Сицилии и свет Нью Йорка

Утро началось с лёгкого стука в дверь. Я приоткрыла глаза и сразу узнала шаги. Дон Луиджи вошёл в мою комнату, как всегда с прямой спиной и спокойным взглядом. Его лицо озаряла тёплая улыбка.

— Buongiorno, mia piccola, — мягко сказал он. — Пора вставать. У нас много дел. Сегодня мы летим в Нью-Йорк.

Я села в постели.

— На свадьбу Рафаэля Маркезе? — уточнила я.

Он кивнул.

— Именно. Это важное событие для семьи. Ты должна быть рядом. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Я кивнула. Это было не просьбой — это был жест любви. Он всегда брал меня туда, где я могла чувствовать себя частью семьи.

Сборы заняли несколько часов. Мы отправились в аэропорт в чёрных внедорожниках. Нас сопровождали охрана, Сильвия, Марко и сам дон. В личном джете было тихо и уютно. Дон читал документы, Сильвия болтала, Марко смотрел в окно, а я молча наблюдала за облаками, в которых отражались мои мысли.

По прибытии в аэропорт JFK нас уже ждали. Персонал The Plaza встречал нас как королевскую делегацию. Фойе отеля сияло хрусталём, аромат свежих цветов витал в воздухе, а персонал в перчатках и идеальной осанкой провёл нас к лифту.

Наш номер был роскошным. Мраморный камин, окна от пола до потолка с видом на Центральный парк, антикварная мебель, приглушённый свет, и полное ощущение покоя и уюта — идеальное место, чтобы подготовиться к вечеру.

После лёгкого обеда мы с Сильвией и Марко отправились на шопинг. Два охранника следовали за нами, как тени. Пятая авеню вела нас от одного бутика к другому. Dior, Chanel, Dolce & Gabbana... но моё платье ждало меня в Valentino.

Платье от Valentino — тёмно-синее, струящееся, с открытой спиной и тонкими бретелями, идеально обнимало мою фигуру. Его подол мягко колыхался при каждом моем движении, словно дышал. Материя ложилась по телу, повторяя каждую линию и изгиб. Оно не просто подчёркивало мою женственность — оно возвышало её. Я чувствовала себя в нём как в доспехах, но не жёстких, а из света и элегантности.

Я стояла на террасе номера, ветер мягко касался моей кожи, играя с выбившимися прядями из высокого пучка. Прическа была собрана аккуратно, но не строго — несколько локонов обрамляли лицо, подчёркивая мягкость линий и мой лёгкий румянец.

Лицо овальное, с утончёнными скулами, аккуратным носом с горбинкой, веснушками по переносице и щекам. Губы — мягкие, чуть пухлые, особенно нижняя. Глаза — большие, как у Бэмби, миндалевидной формы, тёмно-зелёные, с ярким изумрудным отливом на свету. Длинные густые ресницы отбрасывали тень на щёки. Волосы — густые, волнистые, цвета тёмного каштана.

По фигуре я была хрупкой, но женственной: тонкая талия, плавные бёдра, грудь третьего размера — не вызывающе, но гармонично. Основа образа — изящность, скромная аристократическая грация.

Сапфировое колье на шее сверкало в лунном свете. Оно было тонким, почти невесомым, но каждый камень в нём был как капля океана — глубокий, таинственный. Серьги, в тон колье, плавно скользили по коже при каждом движении головы.

На ногах — туфли от Louboutin, тёмно-синие, на высокой шпильке. Они придавали походке грациозность, словно я плыла, а не шла. Клатч от Dior был в тон платью — из бархата, с позолоченной пряжкой. Внутри лежали миниатюрная пудра, духи и письмо от Сильвии: "Ты светишься. Пусть они ослепнут."

Я вдыхала ночной воздух Нью-Йорка и чувствовала, как внутри всё дрожит — не от страха, а от предчувствия. Это было как музыка без звука, как буря до грозы. Я не знала, кто будет на вечере. Но знала, что что-то изменится. Навсегда.

Изнутри номера раздался лёгкий стук.

— Можно? — голос дяди был мягким.

— Да, конечно, — ответила я, обернувшись.

Он вошёл, посмотрел на меня и замер. Его глаза потеплели.

— Dio mio... Ты как картина. Нет — как явление. Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.

Я улыбнулась, чуть смутившись.

— Благодарю, дядя. Я очень старалась.

Он подошёл ближе, взял мою руку, не скрывая гордости.

— Сегодня — ты сердце этой семьи. И если кто-то осмелится тебя обидеть... я уничтожу их первым.

Его слова не были угрозой. Это была любовь. Настоящая.

Я улыбнулась, почувствовав, как уверенность заполняет каждую клеточку.

— Я готова.

— Тогда пойдём, mia stella, — прошептал он и подал мне руку.

И я шагнула в ночь, не зная, что впереди. Но зная, что теперь — всё по-настоящему.