10 главв

Выбираюсь из такси и бросаю недовольный взгляд наЕлисея. Он хлопает дверью и неторопливо обходит маши-ну. То есть намеки генерал не распознает, да?- Дальше я сама.- Что из фразы «я тебя провожу» ты не поняла?- Не поняла, зачем ты это делаешь? Здесь нас уже все равно никто не увидит.- Куда идти, Лана?Тяжело вздыхаю, качая головой. И когда мы успели поменяться ролями? Автомобиль трогается с места и уезжает вдаль по дороге. Передергиваю плечами и складываю Руки на груди, шагая к проходу между двух трехэтажек. В воздухе витает запах приближающегося дождя, а ночная прохлада пронизывает кожу, отзываясь легкой дрожью.Елисей идет рядом, и каждая секунда его присутствия умножает на десять мое нервное напряжение. Поцелуй ему подавай. Ты глянь, какой умный! Шутник, блин! Сворачиваю на дорожку, что ведет к подъезду, прокручивая в голове варианты прощания. Что сказать? Сделать? Как не психануть? По факту шестой шаг я сегодня закрыла, наш разговор с натяжкой, но можно назвать откровениями.Только что делать с тем, что я не готова к седьмому шагу?Катя меня точно прибьет. Поднимаю голову, глядя перед собой, ноги вмиг каме-неют. В свете дворового фонаря топчется знакомая фигура, выпуская изо рта белые облачка пара. Сева замечает нас и резко разворачивается, уходя прочь. Это еще что за номер?- Это ведь был Рогочий, - тихо говорит Елисей. -Откуда он знает, где ты живешь? Вы знакомы?- Собираешься напомнить мне о запрете на общение с учениками гимназии, генерал?- Значит, знакомы. И насколько близко?- Выходи из образа моего парня, а то похоже, что ты ревнуешь.- Вдруг так и есть?Останавливаюсь, Елисей поворачивается ко мне лицом, удерживая непроницаемую маску спокойствия.- Это лишь предположение, Лана, а не достоверный факт.- Это моя фраза! - возмущенно вскрикиваю я.- Моя вода, моя фраза. Да ты жадина. Что еще в этом мире только твое?- Твои убитые нервные клетки тоже принадлежат мне.- И не поспоришь, - усмехается он. - Какой подъезд?Тебя уже трясет от холода.- Попрощаемся здесь.- Нет, у меня есть парочка вопросов.- Моя мама дружит с мамой Севы, вот и все.- Не все. Какой подъезд? Сдаюсь. Спорить с ним иногда весело, но я уже и правда замерзла. Поднимаемся на четвертый этаж и останавлива-емся у подоконника. Елисей брезгливо оглядывает лестнич-ную клетку. Что, не нравится облупившаяся штукатурка и грязные полы? Мне тоже, но выбора не было. А еще здесь едва ли теплее, чем на улице, вместо батарей под окнами только непристойные надписи и следы от подошвы ботинок малышни. Елисей задумчиво смотрит в окно, а я крепче обхватываю себя руками, сдерживая дрожь.- Иди домой, - говорит он, не поворачивая головы.- Сева не следит за мной.- Я такого и не говорил.- Он на самом деле нормальный парень, просто попал не в ту компанию.- Спокойной ночи, лана.- Не надо...Елисей включает глаза-бластеры и стреляет в меня.- ...его трогать? - недобро ухмыляется он. - Лана, он тебе нравится?- Мы друзья. - Фраза растворяется перченой горечью на языке.- Ты ведь уже знаешь мой принцип.- Его могут подставить.- И ты просишь меня его пожалеть?Холодная рука неловкости сдавливает грудь, разочарованный взгляд Севы всплывает в воспоминаниях. Зачем я вообще его защищаю? - Прошу тебя мыслить здраво, Елисей. Спокойной ночи.Не дожидаясь ответа, преодолеваю последний пролет и заледеневшими пальцами вытаскиваю из кармана ключи.Один поворот, второй. Слух улавливает размеренные удаляющиеся шаги вниз по лестнице. Ну и вечерок... Дергаю дверь на себя, предвкушая, как с ходу залезу в горячий душ, но она не поддается. Заперто! Проворачиваю ключ еще раз вправо и влево, эффекта нет. По всей видимости, папа закрыл внутреннюю защелку. Прислоняюсь ухом к щели, и взгляд застилает жгучая пелена слез. Нет, только не это.Громкий протяжный храп доносится из глубины. Неужели снова? Не надо было мне уезжать!Сжимаю руку в кулак и стучу по кожаной обивке двери, которая, как назло, приглушает громкость ударов. Жду несколько секунд, не выпуская веру из мыслей, но... ниче-го. Из квартиры слышится все тот же ужасный звук. Волосы встают дыбом, и я провожу ногтями по коже головы, из последних сил сдерживая слезы. Бью по двери ладонью и вскрикиваю:- Пап! Па-а-ап! Это я! Открой!Обессиленно вздыхаю и прижимаюсь лбом к двери.Прекрасно! Просто прекрасно! Если он пьян, то я могу тут хоть на электрогитаре сыграть, толку не будет. Поворачиваюсь на шорох подошвы о плитку, Елисей стоит у подножия лестницы, облокотившись о перила.- Иди домой, - цежу я раздраженно. - Только после тебя, - с легкостью парирует он. - Лана, в чем дело?- Ни в чем! Уходи!Он поднимается по ступеням и осматривает дверь.Хриплый гортанный звук заставляет меня зажмуриться от стыда.- Замок заело?- Нет. Заперто изнутри, - нехотя признаюсь я.Елисей заносит кулак перед дверью, но я перехватываю его руку и опускаю.- Не поможет, - мой голос предательски дрожит. -Только соседей разозлим.- А если позвонить?- Думаешь, стук его не разбудил, а звонок разбудит? Да и мобильный у него последние пару месяцев на беззвучном стоит.- Он пьян?Слезы катятся по щекам, и я быстро смахиваю их паль-цами, задерживая дыхание, но это лишь отсрочка неизбеж-ного.- Мама далеко живет? - серьезно спрашивает Елисей.- Триста километров.- Еще родственники?Прижимаю подбородок к груди. Соленый водопад омы-вает лицо, не зная преград, и я прикрываю ладонью глаза.- Елисей, пожалуйста, иди домой. Я сама разберусь. - У тебя мозгов хватит только на то, чтобы запрыгнуть на подоконник и прорыдать до утра. Воспаление хочешь?!- Не кричи на меня! Ты делаешь только хуже!- Прости, - напряженно вздыхает он. - Лана, у кого еще ты можешь переночевать? Та рыжая, она ведь твоя подру-га, позвони ей.А это идея! Достаю телефон и набираю сообщение для Кати, потому что из телефонного разговора Елисей может выловить то, что ему знать не положено.Лана: «COC! Отец закрыл дверь изнутри, и я не могу попасть домой. Можно я переночую сегодня у тебя?»Командир Карпова: «Где ты?»Лана: «Возле квартиры»Командир Карпова: «Одна?»Лана: «С Елисеем»Катя тянет с ответом, тем самым завязывая мои нервы в крепкие узлы. Только бы тетя Лариса разрешила. Ну, пожа-луйста! Должно же мне хоть разок сегодня повезти!Командир Карпова: «Шаг шестой, действие второе - ночь под одной крышей...»Не дочитав текст до конца, принимаюсь стучать по буквам на экране.Лана: «Катя, это не шутки! Мне правда придется провести ночь в подъезде!»Командир Карпова: «Я все еще наказана за тройку по физике, если пойду сейчас к маме, то гарантирую, она пришлет к тебе полицию и слесаря, чтобы вынести дверь...»Опускаю руку с телефоном, глядя в пол. Полиция? Папа мне за это спасибо не скажет. А вдруг его уволят с работы или эта новость дойдет до службы опеки, как в тех дурац-ких программах по телевизору? Сердце тревожно бьется в груди, новая волна слез уже на подходе. Стискиваю зубы, ярость концентрируется в костяшках пальцев. Может, попробовать самой снести дверь?- Ну что? Договорилась?- Нет, - выплевываю я. - Ее мать мегера, и она меня ненавидит.- Еще варианты есть?- Полно. Подоконник, пол, скамейка во дворе.- Ясно, тогда поехали.- Куда?- В психушку. Тебя там и согреют, и подлечат.Шагаю ближе и тычу пальцем ему в грудь:- Знаешь что?!- Ну-ну... - Елисей наклоняется к моему лицу. - И что же я должен знать?Смотрю ему в глаза, подбородок дрожит. Убираю руку и отступаю.- Ничего. Просто уезжай, ладно? Оставь меня в покое.- Не могу.Вижу его сквозь размытые темные пятна из-за подсту-пивших слез. Собранный и уверенный, ни капли жалости, одни лишь решимость и твердость. Он протягивает руку, и я читаю по губам, потому что в ушах грохочет сердце. «Идем, Лана». Вкладываю свою ладонь в его, прикосновение согревает мгновенно и проносится по телу успокаивающей волной. Я ему верю. Не знаю, как так вышло, но, кажется, мне все-таки сегодня повезло. Повезло, что рядом со мной именно он.- Вернемся на вечеринку? - тихо спрашиваю я.- Устроим собственную. Тебе точно понравится, а вот мне не очень.Лифт медленно ползет вверх, теплый воздух нежно обнимает продрогшие плечи. Смотрю на Елисея исподлобья и никак не могу понять...- Как ты это делаешь?- Что именно, Лана? Терплю тебя?- И это тоже. Как ты всегда остаешься таким спокой-ным?- Дзен у меня в крови, - хмыкает он, продолжая разглядывать пол.- Вместе с самоиронией?- Хоть кто-то же должен шутить надо мной остроумно.- 0-0-0... - закатываю я глаза. - А вот и нарциссизм.- Я хорош со всех сторон, - с легкостью вворачивает он и делает шаг вперед.Инстинктивно отступаю, крошечное пространство лиф-та, кажется, сжимается еще больше. Елисей поднимает взгляд и ловит мой. Ну чего он так смотрит? Мне уже начинать бояться? Вот родители меня воспитывали, воспитыва-ли, а я в шестнадцать лет иду ночевать домой к парню, которого едва знаю. Сатана наверняка готовит для меня самый большой котел. Автоматические двери за спиной разъезжаются, и Елисей поднимает брови.- Приехали, Лана.- А я думала ад под землей, - бурчу я, покидая лифт.- Мы в нем учимся, - тихо произносит Елисей и обгоняет меня, преграждая путь. - Ты должна кое-что знать, прежде чем мы зайдем ко мне домой.Глубоко вдыхаю, сердце вздрагивает от вспышки страха.Какие еще испытания приготовила для меня судьба?- У тебя девятнадцать братьев и они там жарят селедку?- Неплохо, - одобрительно кивает он, - только селедку жарят вьетнамцы.- Я запомню.- Лана, я живу с мамой, и она у меня немного специфи-ческая...- Что ты имеешь в виду?По лицу Елисея пробегает тень неловкости и набрасывается на меня с голодным оскалом. Он ведь фактически спа-сает меня от ночи в холодном подъезде, а я веду себя, как неблагодарная овца.- Елисей, если мое присутствие...- Нет, - строго перебивает он. - Все нормально, просто тебе придется следовать правилам.- Хорошо, - решительно киваю я. - И что за правила?- Мама обожает восточную культуру. Думаю, это и так понятно, раз она родила ребенка от первого попавшегося китайца, но на этом ее помешательство не закончилось.Тебе нужно будет правильно поприветствовать ее, и лучше ничему не удивляться, это неуважение к хозяйке дома.- Ладно...- Повторяй за мной. - Елисей поднимает руки на уровне груди и упирается кулаком в раскрытую ладонь, чуть наклоняясь: - Нихао.- Нихао, - следую я точным инструкциям.- Потом скажешь... простите за вторжение. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Запомнила?Повторяю фразу про себя и отвечаю уверенно:- Запомнила.- Супер, - выдыхает он.Подходим к двери, Елисей достает связку ключей и открывает замок, а у меня подкашиваются колени. Только бы ничего не перепутать. Вхожу в небольшую квадратную прихожую. Бежевая плитка на стенах блестит, а идеально чистый светлый ковер с коротким ворсом вызывает мгновенное уважение к хозяйке.- Си, это ты?! - слышится высокий голос.- Я не один!Сердце заходится в бешеном ритме, горло сковывает волнение. Из дверного проема появляется молодая темно-волосая женщина, попутно затягивая пояс на белом шелковом халате, подол которого тянется за ней по полу.- Боги, Си! Вчера новая прическа, сегодня девушка! Что будет завтра?! Признаешься, что я вкусно готовлю?! -говорит она, сияя широкой улыбкой.- Мама, это Лана, - спокойно произносит Елисей и опус-кает руку мне на плечо.Это знак? Знак, да? Прикладываю кулак к раскрытой ладони и глубоко кланяюсь, голос не слушается, но я все-таки пищу что-то похожее на «нихао». Жар поднимается по шее, заливает лицо и печет кончики ушей. Проще было бы переночевать на подоконнике.- Извините за вторжение. Пожалуйста, позаботьтесь обоMHe.Нерешительно выпрямляюсь, глядя на маму Елисея, и кровь отливает от лица. Она удивленно смотрит на меня и переводит уничижительный взгляд на сына. Поворачива-юсь... Ах он козел безрогий! Елисей зажимает ладонью рот, глаза выпучены и блестят от приступа дикого хохота, который он сдерживает еще секунду, а после уже смеется в голос, запрокинув голову.- Это было потрясающе! Лучший момент за весь вечер! - Он тяжело дышит и упирается рукой в стену, сбрасывая ботинки. - Мам, у Ланы дома замок заело, а родители уехали из города. Она переночует сегодня у нас, ладно?Перевожу растерянный взгляд на маму Елисея. Четкие темные брови нахмурены, губы сжаты. Ну все, она меня сейчас точно прогонит.- Разумеется, она может остаться! А вот ты будешь спать на полу! - А ты мой футон постирала?- Не паясничай! Смешно тебе очень, да?! Так я тебя учила с девочками обращаться? !Елисей подходит к матери, целует ее в щеку и шагает к межкомнатной двери:- Что у нас на ужин? Димсамы? Утка по-пекински?Она хлопает ладонью по бедру, глядя ему вслед:- Ты посмотри на него! Вареники у нас на ужин! Со сме-таной!- А где мои любимые палочки для еды?- Си, я тебе сейчас в лоб дам!Из соседней комнаты звучит веселый смех и грохот посуды. Мама Елисея поворачивается ко мне и шагает бли-же, качая головой:- Не обращай на него внимания. Ты раздевайся и...Она вдруг замолкает, вглядываясь в мое лицо, и я отчет-ливо вижу, как сильно сын похож на нее. Высокий лоб, серьезные темные глаза. Даже энергетика один в один.- Он тебя обидел? Скажи честно, и я из него таких дим-самов накручу, а потом нафарширую ими утку по-елисеев-ски.- Нет, что вы? Я... я из-за сломанного замка расстрои-лась, а Елисей, наоборот, мне очень помог.- Хоть что-то хорошее сделал.- Простите за это недоразумение с приветствием.- Глупости! Не тебе надо извиняться. Лана, верно? А я тетя Яна. - Рада познакомиться, - смущенно улыбаюсь я.- И я рада. Ты проходи, чувствуй себя как дома. Я сейчас принесу тебе что-нибудь из одежды, чтобы ты переоде-лась. Ванная там. - Она указывает на белоснежную закрытую дверь. - Можешь умыться или принять душ, если хочешь. Полотенце в шкафчике, бери из косметики все, что нужно.- Спасибо вам. - Я расслабленно опускаю плечи.- Пожалуйста, Лана. И я обязательно о тебе позабо-чусь, - говорит она и тихо хихикает.Не выдерживаю и присоединяюсь к ней. Напряжение улетучивается, оставляя после себя лишь легкую щекотку в горле и мягкий женский смех, вибрирующий в воздухе комнаты.Нежный шелк гладит кожу, тонкий кокосовый аромат молочка для тела заставляет дышать глубже. Обвожу взглядом спальню: такая же чистая и минималистичная, как и вся квартира, но при этом не лишенная уюта и тепла. Провожу рукой по тонкому мягкому одеялу и качаю головой.Да простят меня родители, но я сегодня буду спать в постели парня. Без него, конечно, и все же...Телефон сигналит о новом сообщении. Катя там с ума сходит.Командир Карпова: «Лана!!! Ну чего ты молчишь?! Я хочу знать подробности!»Лана: «Насколько сильно по шкале от одного до десяти?»Командир Карпова: «На сто тысяч миллиардов!»Усмехаюсь, качая головой, и принимаюсь за рассказ.Лана: «Тетя Яна очень милая. Она отправила меня в душ, нарядила в свою шелковую пижаму и халат, а после накормила варениками. Мы целый час болтали на кухне.Она косметолог и рассказала много полезных штук про уход за кожей. Ты знала, что при нарушении питьевого режима организм теряет жидкость и формирует межклеточный отек, из-за которого появляется целлюлит?»Командир Карпова: «Это все невероятно интересно, но меня больше волнует твое взаимодействие с Елисеем»Лана: «Я не видела его с тех пор, как мы вошли»Командир Карпова: «Плохо... По правилам любовных романов вы должны были уснуть в одной кровати и проснуться в обнимку»Лана: «Я еще никогда не была так рада реалиям нор-мальной жизни»Командир Карпова: «Где ты сейчас?»Лана: «В его комнате»Командир Карпова: «Да ладно?! Надо устроить обыск!»Лана: «Я не стану этого делать»Командир Карпова: «Зануда*смайлик, закатывающий глаза* Сними мне видео, я хоть посмотрю, как живет наш генерал»Она не отстанет, да? Поднимаюсь с постели, включаю камеру на телефоне и обхожу комнату. Компьютерный стол, стопка тетрадей и учебников, платяной шкаф, а рядом открытый «пенал», на полках которого я нахожу фотографию в рамке. Маленький пухлощекий Елисей широко улы-бается, сощурившись. У него в руках удочка, а рядом седой мужчина с густыми усами. Раздается громкий стук в дверь, и я поспешно опускаю телефон, убирая его за спину.- Да?- Я вхожу, - говорит Елисей и открывает дверь. - Нашла уже что-нибудь интересное?- Я не...- Положи мои трусы на место и больше ничего не тро-гай.Вместо коричневого костюма гангстера на нем черная широкая футболка с психоделическим рисунком и темные штаны с резинками у щиколоток. Влажные волосы зачесаны назад, открывая скульптурное лицо. Невольно скашиваю взгляд на фотографию, сложно поверить, что это один и тот же человек. Елисей подходит ближе, морщится, глядя на фото, и рассерженно смотрит на меня.- Ложись спать, Лана.Приглушенный раскат грома просачивается сквозь окна, и я виновато опускаю голову. Возвращаюсь к постели и сажусь, накрывая ноги одеялом. Елисей вытаскивает из верхнего ящика компьютерного стола наушники. Звучит еще один громовой зали.- Надеюсь, ты не боишься грозы, потому что я не собираюсь караулить тебя всю ночь, - говорит он.Книжная героиня должна сейчас затрястись от страха и умолять героя остаться, но у меня нет сил на игры. Веселье Елисея испарилось без следа, как и мое.- Все в порядке, - тихо отвечаю я. - Прости, что пришлось тебя потеснить, и спасибо...- Одного спасибо будет маловато.Елисей задумчиво склоняет голову и медленно шагает к постели. В серых глазах появляется хищный блеск, и я замираю, вдруг ощутив себя улиткой перед несущимся на нее грузовиком. Неужели он... он... Елисей наклоняется, останавливая мое сердце. Растерянно хлопаю ресницами и... Бух! Получаю подушкой по затылку.- Это мое, - усмехается он, выпрямляясь.- Ну ты и... - шумно выдыхаю я.Елисей отходит к двери, выключает свет и покидает комнату, бросив напоследок:- Спи уже.Остаюсь одна и прикладываю ладонь к груди. Так и до инфаркта недалеко. Зачем он это делает? Хватаю оставшуюся подушку и обнимаю ее, укладываясь на бок. Закрываю глаза, но темнота все не приходит. Вижу лукавый взгляд и губы в опасной близости.А-а-а-а! Нет! Ну, пожалуйста! Хватит! Переворачиваюсь на другой бок. За окном капли дождя барабанят по кры-шам, мысли тянутся в сторону дома. Как там папа? Он наверняка утром с ума начнет сходить, не обнаружив меня.Подумываю написать ему сообщение о том, что осталась уКати, но пресекаю этот порыв. Я не стану облегчать его самочувствие. Пора ему уже взяться за ум, иначе мне и правда придется переехать к маме.Сон издевательски обходит меня стороной, беспокойные мысли не дают расслабиться, а незнакомая обстановка словно отвергает. Вспоминаю поочередно события послед-них дней и даже не представляю, что ждет впереди. И лан совершенно вышел из-под контроля, и, что бы ни говорила Катя, плохое предчувствие жестоко сдавливает грудь. Через час спину начинает ломить, плечи затекают. Безостано-вочно ворочаюсь, но никак не могу улечься. Откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Подхожу к окну и отдергиваю занавеску. А это что? Выход на балкон? То, что нужно.Свежий воздух очистит голову.Осторожно, чтобы не шуметь, открываю дверь и ступаю на холодную плитку. С левой стороны глубокий карман с дверью, ведущей на кухню, а в правом углу узкое кресло и маленький круглый стол, поверх которого стоит зеркало на длинной ножке и поднос с массажерами для лица из мине-ральных камней. Теперь понятно, почему мама Елисея выглядит лет на десять моложе.Забираюсь в кресло и подтягиваю колени к груди, укутывая их длинным подолом халата. Капли стекают вниз по стеклу, и я выбираю себе пару для гонки. Делаю ставку на маленькую капельку, которая быстро поглощает все осталь-ные, что попадаются ей на пути.- Никак не угомонишься? - слышу недовольный голос. - Не могу заснуть, - спокойно отвечаю я, не поворачивая головы.Звучат тихие шаги, на спину падает тонкий, но теплый плед. Елисей открывает окно, короткий щелчок бьет по ушам. Влажный ветер приносит с собой едкий запах дыма и пробирающий до костей холод, и я прикрываю ладонью нос.- Не боишься, что мама узнает?- Она уже спит, - уверенно отвечает Елисей.- Это дурная привычка, и она не делает тебя круче.- Говоришь точно как она.- У тебя классная мама. Может, стоит ее послушать?- Может, и стоит.Елисей меняет положение оконной створки, оставляя ее приоткрытой, и оборачивается, складывая руки на груди.- Отец тебе не звонил?- Нет, - отвечаю я шепотом.- Давно он пьет?- Родители развелись в начале лета, тогда и началось.Ему нужна помощь, но я не знаю, что делать.- Мама в курсе ситуации?- Я не могу ей рассказать. Она тут же меня заберет, а я не хочу, чтобы папа остался один.Молчание кружится в танце с шумом дождя, и я отмечаю в Елисее одну черту, которая мне очень нравится. Он не раздает бессмысленных советов и не пытается навязать свое мнение. - Мой отец умер, когда мне было восемь, - неожиданно говорит он.- Мне очень жаль.- Не стоит. Он был для меня чужим человеком. Они с мамой не были женаты. Познакомились в столице, когда она приехала на обучение, и, как только оно закончилось, расстались. Потом он объявился через год с желанием все наладить. Приехал сюда, признал отцовство и дал мне свою фамилию, но не задержался надолго. Лана, я хочу сказать, что взрослые не всегда поступают правильно, даже по отношению к собственным детям. То, что они старше, не делает их умнее. Иногда они ведут себя хуже нас и просят трепки не меньше.- Тут ты прав, - с грустью усмехаюсь я.- Я всегда прав.Моя улыбка становится шире, и я качаю головой, глядя на Елисея:- Ну, разумеется, генерал.- Иди ложись. Я разбужу тебя уже через шесть с половиной часов.- Зачем?- Хочу кое-что показать.- Мне понравится?- Утром и узнаем, - говорит он и шагает к двери на кухню.