6 глава

Руки дрожат то ли от холода, то ли от страха. Медленно шагаю по каменистому берегу, вздрагивая от каждого шороха, и молюсь о двух противоположных вещах. Пусть Елисей будет там, чтобы я могла завершить план, и пусть его уже там не будет, чтобы я вернулась к Кате не проиг-равшей, а всего лишь невезучей. Добираюсь до места про-исшествия и не вижу никого живого. Мертвых, на мое счастье, тоже нет. Поджимаю губы, глядя на террасу, наверное, Елисей уже вернулся в кафе. Так жаль, что от улыбки сводит щеки, а сковывающий страх уступает место облегчению. Поднимаю взгляд, звезды подмигивают мне мягким сиянием. Давненько я уже не видела такого чистого ночного неба. За спиной раздается треск сухой ветки и звонкий стук гальки. Резко оборачиваюсь и всматриваюсь во тьму за ветками ив:- Кто здесь?Ответа нет, а вот плохое предчувствие есть. Шагаю в сторону, не сводя глаз с деревьев. Мы ведь не триллер разыгрываем, а романтическую комедию, верно?- Там кто-то есть? - Голос становится до противного высоким.Зловеще завывает ветер, пронзая тело холодным поры-вом, и сердце сбивается с ритма, принимаясь яростно колотить в ребра. Нет, нет, нет. Стоит успокоиться и подумать логически. В призраков я не верю, значит, это может быть кошка или птичка. Собираюсь подойти ближе, но тут же передумываю. Все фильмы ужасов начинаются именно так: слышится шум, глупый герой идет проверять, что там про-исходит, и его съедает жуткая зомби-жаба. Вытаскиваю из стаканчика кубик льда и кидаю его вперед. Он исчезает из виду, а тишину убивает злой и уже хорошо знакомый голос:- Черт! Да ты издеваешься!- Елисей? - хриплю я.- А ты решила прикончить в этом месяце кого-то еще?Шумно выдыхаю, стискивая в пальцах ледяной стакан.Кинуть бы его в голову этому ниндзя, я тут чуть инфаркт не схватила.- Ты что, прятался от меня?!- Пытался, - вздыхает он и выходит из укрытия, прижимая ладонь к лицу.- Ты меня напугал!- И за это ты решила выбить мне глаз?- Я...- Случайно, - перебивает он жестко. - Я догадался.Вот тебе и подлатала раны герою. Никакой романтикой и не пахнет: я в ужасе, а он бесится. И что теперь? Обязательно нужно было прятаться? Сидел бы на свету, ничего бы не случилось! Что там говорила Катя? Быть взволнован-ной, проявить заботу.- Я принесла лед, чтобы... - Чтобы насыпать мне за шиворот, видимо. Случайно, конечно же, - говорит Елисей, потирая ушиб, и опускает руку.- Нет, я...- Лана, я уже все сказал. Пожалуйста, перестань.- Вообще-то, я волновалась за тебя! - топаю ногой, лед в стаканчике подпрыгивает и возвращается назад с быстрым перестуком.- Не стоит, - невозмутимо отвечает Елисей.- Да как ты можешь?! Булыжник бесчувственный!- Это все?- Нет, не все!Преодолеваю расстояние между нами и прижимаю стакан со льдом к его левой щеке:- Подержи!Елисей напряженно выдыхает и перехватывает стакан:- Можно и полегче, помощница, ты делаешь только хуже.- Я была бы нежнее, если ты не вел бы себя как рыба-еж в жуткой депрессии после кефира и зеленого яблока, - бубню я, роясь в сумке.- Ты сама поняла, что сказала?- Почти.Открываю пачку салфеток, достаю одну и обхватываю запястье свободной руки Елисея. Ток пронзает подушечки пальцев, вызывая дрожь, движения теряют ловкость и легкость,но я осторожно прохожусь влажной тканью по покрасневшим костяшкам. Его кожа такая холодная...- Я уже вымыл руки, - отдергивает ладонь Елисей.Чувствую его раздражение, колючей щеткой царапающее грудь. Хочется провалиться сквозь землю, чтобы вынырнуть на другой стороне Земного шара и крикнуть:«Катя-я-я! Твой план не работает!»- Где ты их вымыл? - спрашиваю я скованно.- В реке.Резко вскидываю подбородок и распахиваю глаза:- Совсем ненормальный?! А чего сразу в унитаз не оку-нул?! Знаешь, сколько в речной воде всяких палочек?!- И где же я так провинился? - устало спрашивает Ели-сей.Он возвращает мне стакан, выхватывает упаковку салфеток и тщательно вытирает руки, грозно глядя исподло-бья. Осторожно протягиваю ему пузырек антисептика, натянуто улыбаясь. Видишь, генерал, я забочусь о тебе, прими это с благодарностью. Он выдавливает гель на ладони и растирает его, взбешенно сжимая губы.- Довольна?Как ему сказать? Не очень... Я должна быть его спасе-нием, а не наказанием.- Неплохо бы услышать спасибо.- Спасибо? Спасибо?! Ну, спасибо тебе, Лана, за то, что никогда не делаешь то, о чем тебя просят! Кажется, я его довела. Стыдливо опускаю голову, кусая щеку изнутри. А где же милый разговор под звездами? Сму-щенные взгляды, переход на новый уровень доверия?Думай, Лана. Думай! Растерянно качаю головой и развожу руками:- Но...- Я сказал не поднимать шум, а что сделала ты? Вывела всех на террасу! За это я должен тебя благодарить? За то, что ты сделала все наоборот?!- Их было много! Я хотела помочь!- Я похож на того, кому нужна помощь?!- Не кричи на меня!Елисей ведет подбородком в сторону, напрягая шею.Под бледной кожей пульсируют жевательные мышцы. Он замирает на несколько секунд, а после возвращает себе холодное равнодушие:- Ты можешь просто оставить меня в покое?- Не могу, - отвечаю я, не задумываясь.- Это шутка?- А тебе смешно?Елисей угрожающе наклоняется вперед:- Ты видишь улыбку на моем лице?Он что, пытается меня напугать? Признаюсь, выглядит действительно жутковато, но сходство с моментом из фильма «Темный рыцарь» меняет эффект с точностью до наоборот. Зеркалю жест Елисея, приближаясь к его лицу:- Хочешь знать, откуда эти шрамы? Мой папаша... - Ты ненормальная, - глухо шепчет он, отклоняясь.- Ты первый начал.- Лана, просто уйди, ладно? Возвращайся на тусовку и не смей больше подходить ко мне.- Вряд ли это возможно.- Почему?!- А вдруг ты мне нравишься?!Трудно сказать, кого из нас больше шокирует мое заяв-ление. Закрываю рот, лоб печет от ментальной затрещины, которую я мысленно отвешиваю сама себе.- Потрясающе, - сдержанно кивает Елисей. - И что мне делать с этой информацией?- Это всего лишь предположение, а не достоверный факт.- Ничего глупее я в жизни не слышал.«Сам тупой!» - злюсь я мысленно.- Лана, давай сделаем вот что: ты сейчас уйдешь и забу-дешь об этом разговоре. Обещаю, что сделаю то же самое.- Нет! - твердо заявляю я, не желая сдаваться.- Что значит «нет»? - грозно переспрашивает он, шагая ближе. - Признавайся, ты пила?- Я не пью.- Значит, сама по себе такая неадекватная?- Нормальная я! Неужели так сложно поверить, что я испугалась за тебя?! Что мне не все равно?!Между нашими носами всего пара сантиметров. Прохлада исчезает, и тело погружается в горячую смолу необычных ощущений. Гнев и паника, интерес и смятение.Чувства мечутся, меняясь друг с другом, и я уже не пони-маю, где игра, а где реальность.Елисей медленно отстраняется, тряхнув волосами.Челка падает на глаза, и он поворачивается в сторону лест-ницы, готовясь к побегу. Это полный провал, но у меня есть еще несколько секунд эфирного времени.- Ты встречаешься с Настей?- Нет.- С другой девушкой?- Нет.- С парнем?Елисей сжимает ладонями шею, запрокидывая голову.- В этом нет ничего такого, я не осуждаю...- Лана, мне нравятся девушки, просто ты не одна из них.Слова кажутся такими горькими, словно сгоревшая гренка, политая соусом чили. Провал в кубе, и вряд ли уже можно что-то исправить. Пустота разъедает грудную клет-ку, руки опускаются. Моя решительность утекает сквозь кончики пальцев и развеивается по ветру.- Я правда хотела помочь.- А мне правда это не нужно.Смотрю на удаляющуюся спину Елисея и жду, когда он отсалютует мне на прощание, но этого не происходит. Провал в десятой степени, на этот раз я точно проиграла. Катя молчит всю дорогу от кафе до перекрестка, где мы обычно прощаемся, перед тем как разойтись по домам.Останавливаемся у пешеходного перехода, машин нет, но красный сигнал светофора никто не отменял. Искоса поглядываю на опечаленную подругу и подступаю ближе:- Кать, мне жаль...Она хлопает ресницами, чуть вздрагивая, и переводит на меня взгляд:- О чем ты?- Прости, что провалила эксперимент.- Он еще не окончен, - она упрямо качает головой.- Но...- Лана, все нормально. Во всех экспериментах бывают неудачи, ничего страшного. Мне нужно проанализировать сегодняшний опыт и обдумать следующий шаг, а пока мы уходим в затишье.- Перед бурей? - невесело хмыкаю я.- Именно! - щелкает пальцами Катя, указывая на меня. - Не переживай, мы его дожмем.- Я никогда ему не понравлюсь.- Ты уже ему нравишься, просто он еще не знает об этом.Слова подруги зажигают маленький бенгальский огонек внутри, и его искорки рассыпаются по телу легкой щекот-кой. Что это? Неужели он мне и правда?..- Ну все, мне пора, - Катя порывисто обнимает меня и выбегает на дорогу. - Не кисни, ладно?! К понедельнику у меня будет готов новый план!- Ладно! - машу ей рукой на прощание. - Будь осторожна и напиши, как доберешься домой!- Хорошо, мамочка! Пока, пока!- Пока... - едва слышно отвечаю я и шагаю дальше по улице.Ветер, словно наказывая, поднимает пыль с обочины и бросает в меня. Застегиваю куртку и складываю руки на груди, чтобы сберечь тепло, но это не помогает. Холодная осень ступает следом, а во мне будто включается кухонный комбайн. Стоит подумать о чем-то, как мысль тут же измельчается острыми ножами и превращается в болезненную пустоту. Ускоряю шаг, но как только добираюсь до своего двора, замедляюсь. Толстые клены роняют на землю бурые листья, ветер стихает, не в силах пробиться сквозь старые кирпичные многоэтажки, а у моего подъезда стоит высокая фигура, пряча руки в задние карманы джинсов.В мыслях мелькает дурная идея спрятаться и подождать, пока путь не станет чист. У меня нет настроения для нового разбора полетов, я слишком опустошена и расстрое-на, чтобы вспороть еще и старую рану рядом со свежим порезом. Меняю направление движения, прикидывая место, где можно укрыться, и с осторожностью поглядываю на вечернего гостя. Сева пинает носком кроссовки мелкие камешки, вышагивая из стороны в сторону, и оглядывает-ся. Что я делаю? Неужели у меня уже мозг потек от этих книжных правил, раз я собралась играть с ним в прятки? Выхожу в свет фонаря, собирая по крупицам остатки сил. Сева поднимает голову и, поймав меня взглядом, вытаскивает руки из карманов. А он подрос, да и в плечах стал внушительнее. Над бровью красуется свежий розовый шрам, а в светло-зеленых глазах виднеется сожаление вперемешку с беспокойством.- Привет, - тихо говорит Сева.- Да уж виделись сегодня.- Так и знал, что ты злишься, - слабо улыбается он.- Тогда зачем пришел?- Хотел поговорить без свидетелей.- Поговорить? А чего еще пару лет не подождал? - с тихой злостью отвечаю я. - И откуда ты знаешь, где я теперь живу?- Твоя мама сказала моей, и...- Ясно, - обрываю его я.Получается, он знал и о разводе родителей, но так и не объявился ни разу, чтобы хотя бы поинтересоваться, как я?Хороший друг.- Лана... - печально вздыхает Сева. - Я...- Ты, Сева. Ты, - киваю я, напряженно усмехаясь. - Ты прекратил наше общение, просто взял и исчез, а теперь хочешь о чем-то поговорить?- У меня не было выбора. Ты же знаешь, что нашим школам запрещено...- Даже слушать это не стану. Хотите заниматься ерундой и играть в противников? Пожалуйста, но без меня. - Без тебя? - Он вскидывает светлую бровь. - Сегодня ты была в центре событий и показательно выбрала сторо-ну.- А чего ты ждал? Что я вас прикрою, помогу?- Что ты не станешь вмешиваться.Ток пробегает вверх по позвоночнику и ударяет в голову так, что из глаз едва не сыплются искры. Отчего все решили, что могут раздавать мне приказы?- Пока, Сева.Дергаюсь к двери, но он успевает схватить меня за руку чуть выше запястья:- Прости. Я не это имел в виду.Его голос такой же нежный, а прикосновение осторож-ное и трепетное. Сердце реагирует привычно, словно и не было нескольких месяцев нервирующей тишины. Но разум помнит: они были, и теперь я знаю причину, даже не задавая наводящих вопросов. Правда, один все-таки есть.- Если тебе запрещено общаться со мной, то что ты здесь делаешь?- Хотел убедиться, что ты в порядке.- Мог бы просто написать.- А ты бы ответила?Выкручиваю руку, освобождаясь от захвата, и оборачи-ваюсь. Взгляд упирается в его губы, тепло поднимается от груди к лицу. Я мечтала о нашем поцелуе весь прошлый год, представляла, как это будет. Что Сева позовет меня наконец-то на свидание, мы прогуляемся по парку, сьедим

большой рожок мороженого на двоих или выпьем горячий шоколад в кафе, а после он проводит меня домой и...- Лана, мне жаль, - говорит Сева, шагая ближе.Останавливаю его, упираясь ладонью в грудь, и опускаю голову:- Мне тоже.- Я хотел написать...- Но не сделал этого.Мы стоим так близко, сердце оживленно колотится, заглушая завывание ветра. Я скучала, нуждалась в его под-держке, но... быть в банде командующего для него, очевид-но, важнее. Земля дребезжит под ногами и расползается широкой призрачной трещиной.- Не стоит тебе нарушать правила, друзья не одобрят.- Они не узнают.- Я не буду играть в эти игры. Спасибо, что волновался, но я в полном порядке. Не приходи больше и не пиши.- Вот так, значит?- А ты рассчитывал на другой исход? - с колючим удивлением спрашиваю я. - Ты ведь знал, что нравишься мне, а я знала, что это взаимно, но мы никогда не обсуждали про-исходящее между нами. Притворялись друзьями и общались только в переписках, потому что тебе так было удобно. Ты ведь всегда хотел попасть в верхушку гимназии, а с девушкой из тридцать третьей это было бы проблематично, да? Сева подавленно опускает взгляд, и я чувствую нестер-пимое жжение в глазах от собственной правоты. Вот теперь точно все, на сегодня с меня хватит.- Ты сделал свой выбор, и я его принимаю. Все нор-мально, Сев, иди к друзьям. И не нужно больше беспокоиться обо мне, с этим отлично справляются другие.- Например, Елисей? - с отрезвляющей жесткостью спрашивает он.- С чего ты взял?- Мне показалось, что между вами что-то есть.- Перекрестись.- Лана, лучше держись от него подальше.Истерический смешок вылетает изо рта, холод бьет по зубам и языку, но вспыхнувший огонь ему не затушить.- Это тебе стоит держаться от него подальше! О чем ты только думал, вступая в банду?! Понравилось сегодняшнее шоу?! Хочешь встать на место Ярового?!- Он идиот.- А ты, конечно, умнее! - раздраженно встряхиваю волосами.- Когда я стану командующим, все будет по-другому.Никакой вражды, никаких драк, и никакого запрета на общение, - сквозь зубы цедит Сева.Теперь в нем нет и следа от забавного парнишки, который так нравился мне, одна лишь жажда признания и вла-сти. Да кто это такой? - Сева, для этого достаточно послать их всех куда подальше и делать то, что хочешь ты сам. Они не могут тебе приказывать.- Конечно, могут! Они могут все!Вздрагиваю от его резкого тона, и часто хлопаю ресницами в такт сердечному ритму. Сева набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает, вновь подступая.- Лана, я хочу все это изменить, и если ты мне помо-жешь...- Я?- Да, именно ты. Чтобы стать новым командующим, нужно заслужить доверие предыдущего, а значит, решить его главную проблему.- И какая у вашего командующего главная проблема?- Елисей.- Погоди... - хмуро произношу я. - Ты пришел, чтобы попросить меня подставить собственную школу?- Не школу, а только...- Да какая разница?!Мышцы на ногах напрягаются, готовясь к пробежке по лестнице. Почему я вообще должна все это выслушивать?Размечталась тут, что Сева соскучился и пришел ко мне повидаться, а он решил просто воспользоваться ситуацией, чтобы продвинуться на ступеньку выше в этой дурацкой школьной иерархии! Тяжело дышу, к горлу подкатывает горечь от рвущихся наружу неприличных слов, но я вдруг остываю, вспомнив одно важное правило, которое отметила для себя за последние несколько недель. И оно отнюдь не книжное.Спокойствие - лучший друг величия.- Сева, я никому не скажу о нашем разговоре, но больше с ним ко мне не подходи, - холодно говорю я и отхожу к двери, держа спину идеально ровно.В последнюю секунду, не удержавшись, проделываю коронный жест Елисея - прикладываю два пальца к левому виску и салютую на прощание бывшему другу. Надеюсь, это смотрелось так же круто, как и в оригинале.Будь я настоящей книжной героиней, то наверняка бы запрыгнула на подоконник с чашкой горячего чая, обмота-лась клетчатым пледом и думала о любви, прислонившись лбом к холодному стеклу, но вместо этого... включаю треп в наушниках и принимаюсь мыть посуду. Одно лишь сход-ство: думаю я все о той же любви. Точнее, о том, что она с нами делает. Родители любили друг друга и все равно раз-велись. Получается, даже у волшебного чувства есть слабые места. Это не каленое железо, а хрупкое стекло, и чем сильнее давление, тем больше вероятность, что оно рассыплется в мелкую крошку. Мама и папа были столько лет вместе, а потом все закончилось. Случилось это момен-тально или рушилось на протяжении какого-то времени, я не знаю, но то, что вижу, сильно разочаровывает. Кто-то из пары непременно должен страдать? Решение не бывает обоюдным? Или страдают оба, но по-разному? Больше тот, чьи чувства сильнее, или тот, кто боится что-то изменить? Ставлю последнюю вымытую тарелку в стопку и хватаюсухое полотенце.Я была влюблена в Севу, а может, и до сих пор влюбле-на, трудно сказать. Его сообщения заставляли сердце биться чаще, а редкие встречи замерзали в ледяных глыбах памяти, которые не растопить временем. Даже сегодня, когда он озвучил свою идиотскую просьбу и я разозлилась, чувства никуда не делись. Стоит посмотреть сквозь прозрачный слой замерзшей воды на один из моментов, как тело охватывает приятная нега, а душа озаряет светом улыбки внутренний мир. Это воспоминания о чувствах или настоящие чувства? Почему кто-то с легкостью отказывается от близких людей, а кто-то сгорает в угольках тлеющей любви? Почему на уровне мысли нельзя разорвать связь с тем, кто, очевидно, обижает тебя своими поступка-ми?Закрываю кухонный шкафчик и плетусь в спальню.Папа спит на диване в гостиной, лежа на спине и раскинув руки в стороны. Сквозь громкий бит не слышу ничего, но вижу, как дрожат его раскрытые губы и горло. Подхожу к окну и открываю форточку, свежий воздух прочищает ноздри от неприятного душного запаха алкоголя. Бросаю взгляд на отца и мысленно говорю ему: «Ты справишься. Я рядом. Все будет хорошо».Уже лежа в постели, запускаю игровое приложение, сообщение в чате разгоняет сердце на максимум.Ребуська: «Ты снова пропала! *рассерженный смайлик*»Не тот собеседник, которого я ожидала, но так даже луч-ше.Тоби: «Реальная жизнь меня не отпускает»Ребуська: «Что там может быть интересного?»Тоби: «Ты когда-нибудь страдала от безответной люб-ви?»Ребуська: «Актеры, музыканты и нарисованные мужики считаются? *смеющийся до слез смайлик*»Поднимаемся с Катей на третий этаж школы и останав-ливаемся у окна напротив кабинета химии. Снимаю рюкзак и смотрю на пасмурное небо. Дождь в понедельник - минус сто к бодрости.- Лана, не спи, - говорит Катя, запрыгивая на подокон-ник.- Я не сплю, - отзываюсь мрачно.- Ты все еще думаешь о Севе? Забей на него, он идиот.- Я о нем не думаю, - бессовестная ложь легко слетает с языка.- Правильно, наша цель вовсе не он. Ты готова услышать новый план?- Кать, - вздыхаю я, - мне кажется, не стоит продолжать эксперимент.- Конечно, стоит, я уже все продумала. Из-за того, что последний шаг не удался, придется вернуться к началу, но эту неделю ты будешь показательно игнорировать объект.- Как можно игнорировать человека, который начал игнорировать тебя первым? - Легко!Катя открывает мой рюкзак и достает блокнот завоева-ния. Листает его и кивает сама себе:- С завтрашнего дня я разрешаю тебе краситься.- Вот спасибо, - отвечаю без особого энтузиазма.- Ты должна будешь как можно чаще находиться в поле зрения объекта. Через пару дней он решит, что, куда бы ни взглянул, везде видит тебя. Все это запустит реакцию влюб-ленности.- Он меня заметит, только если я каким-то чудесным образом влезу в его телефон и буду танцевать на заставке экрана джигу-дрыгу.- Почему ты перестала верить в себя? - строго спрашивает Катя и возвращает блокнот в рюкзак.- Может быть, потому что меня послали прямым текстом и назвали ненормальной раз пятьдесят?Катя отворачивается к окну, а я надавливаю пальцами на виски, стараясь унять гудящую головную боль. Я хотела повеселиться, хотела отвлечься, но что-то мне совсем не весело, а проблем и переживаний стало только больше.Пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы мягко объяснить все подруге, но ее гениальный мозг работает быстрее.- Шаг четвертый, дубль второй, - говорит Катя, спрыгивая на пол.Опускаю голову, решив, что Елисей где-то поблизости, и это становится моей главной ошибкой. Тихо скрипит оконная рама, влажный холодный воздух бьет по затылку, и я оборачиваюсь в тот момент, когда Катя с размаху вышвыривает мой раскрытый рюкзак в окно. Выглядываю на улицу и с ужасом наблюдаю, как учебники и тетрадки летят вниз, словно заколдованные бумажные бабочки с тре-пещущими страницами вместо крыльев. Рюкзак падает на сырую плитку у ног человека, которого я сейчас хочу видеть меньше всего. Елисей поднимает голову, и даже с высоты я чувствую его гнев.- Ты с ума сошла? - шиплю я.- Беги, но помни, что игнорируешь его.Стискиваю зубы, отталкиваясь от подоконника, и срываюсь с места. Злость, оказывается, отличный источник ускорения. Спускаюсь по лестнице и едва ли не сбиваю с ног учительницу географии.- Гришковец! Что это за дикие бега?!- Простите, Марина Юрьевна.- Так можно покалечиться или кого-нибудь покалечить!- Я.. мне... рюкзак...- Что с рюкзаком?- Он выпал из окна.- Ну что за дети пошли? - цокает она языком. - Иди уже, но только спокойным шагом.Киваю и обхожу учительницу, направляясь к выходу, строгий взгляд печет спину до тех пор, пока я не сворачиваю за угол. Вновь перехожу на бег и выскакиваю в полупустой двор. Ветер гоняет мои тетради по грязной земле, пара учебников плавает в луже, листы из блокнота заваеваний валяются повсюду, а Елисея и след простыл. Сейчас даже жаль, что я не настоящая книжная героиня, ей бы точно простили истошный вопль, посланный в небо. Превозмогая ярость, собираю свои вещи и поднимаюсь на третий этаж. Вхожу в кабинет химии и с грохотом кидаю вымокший рюкзак на парту рядом с Катей.- Галина Сергеевна загнала нас в класс, как только ты ушла, - говорит она, глядя на меня с нескрываемым любо-пытством. - Как все прошло?- Я больше в этом не участвую!- Лана...- Кать, я серьезно. На этом все.