25 Глава. Если ты любишь меня

Мне следовало перенести запланированное на другой день. Не случился бы конец света. Однако отменить все означало проиграть Дереку очередную битву, снова позволить ему дотянуться до меня своими мерзкими щупальцами и разрушить самый счастливый день в моей жизни. А я устала проигрывать и быть жертвой, которую жизнь швыряет из стороны в сторону, как прибой. Я устала быть той, кто не в силах управлять своей судьбой.

Я решила не отступать. То, что случилось в спальне родительского дома, - всего лишь еще один осколок, а осколков этих во мне и так засела сотня. Так что не важно, одной раной больше или меньше.

Несколько раз я плакала в туалете ресторана, кое-как приводила себя в порядок, освежала пудрой лицо и возвращалась к Биллу. Кусок не лез в горло, но я ела. Хотелось рыдать, но я улыбалась. Хотелось отключиться и ничего не чувствовать, но я держала глаза широко открытыми. Я не собиралась протянуть Дереку на блюдечке свое счастье и позволить уничтожить его. Он не дождется, что я сдамся.

- Ты такая молчаливая... Мы можем все отменить, - предложил Билл, сжав мою ладонь и пристально вглядываясь в мое лицо. - Ресторан и гостиница простояли здесь сотню лет и простоят столько, сколько нужно.

- Нет, - выпалила я, перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его. - Нет. Я не хочу ничего отменять. Все будет хорошо.

Билл внутренне расслабился и послал мне ободряющую улыбку.

- Я люблю тебя. Хочешь еще немного вина?

Я перевела взгляд на бутылку и на вино в бокалах - золотисто-янтарное, и поняла, что вообще не запомнила, когда его принесли и как открыли. Мое настоящее ускользало от меня, я тонула в прошлом, мне нужно было сделать над собой усилие, иначе этот вечер просто не отложится в моей памяти. Останется только боль и тоска.

«Проваливай из моей головы, Дерек. Начиная с настоящей секунды я больше ни разу не подумаю о тебе, тварь. Ты не достоин даже моих мыслей».

Я посмотрела вокруг, только сейчас наконец разглядев убранство ресторана. Это было одно из самых роскошных мест в городе с внутренним садом и окнами от пола до потолка. Белоснежные скатерти, вышитые золотом, свечи в дорогих подсвечниках, бокалы на длинных-длинных ножках. С нашего места открывался потрясающий вид на реку Лиффи, в которой отражалось закатное небо.

Я посмотрела на Билла, сфокусировала взгляд на его лице и словно только сейчас полностью ощутила его присутствие. Он роскошно выглядел. Если бы мы не были знакомы и мне бы представили его как какого-нибудь молодого отпрыска неизвестной мне королевской семьи - я бы ни на секунду усомнилась, что он будущий король. Все в нем дурманило меня. И его улыбка, и пристальные глаза тёмного оттенка, темно-синяя рубашка, облегавшая плечи, и незримая, но ощутимая аура покровительства и любви ко мне, в которую мне хотелось погрузиться, как в горячую воду, и больше никогда не выходить.

- Да, я хочу еще вина, - сказала я, утопая в сиянии его взгляда.

Он подлил мне еще и сказал:

- Я говорил с твоей матерью сегодня. Впервые так долго. Состояние твоего отца тоже беспокоит ее, но у нее был боевой настрой. И еще она очень любит тебя, Несса.

- Что она тебе сказала? - улыбнулась я.

- Что если я стану причиной твоих слез, то она вздернет меня на самом высоком дереве в вашем саду.

Я рассмеялась, закрыла лицо руками.

- Господи. Я поговорю с ней.

- Я не то чтобы жалуюсь. Это было даже мило.

- Угрожать тебе? Нет, не мило. Ужас какой, - я была и возмущена, и не могла перестать смеяться. Вообще моя мать была ужасно интеллигентной, но, видимо, отныне будет нервничать при виде любого мужчины рядом со мной.

- Я попрошу ее не говорить подобного, - сказала я.

- Не бери в голову. Она просто хочет видеть тебя счастливой.

Я коснулась лица Билла, погладила его по щеке.

- А я хочу видеть счастливым тебя.

Это было моим единственным желанием. Черт с ним с Дереком, с моей психикой, с моей работой. На хрен газету, мои статьи, Девлин и Эндрю, мое прошлое и мое будущее. Плевать на то, выдержу я все это, в конце концов, или сойду с ума. Но я должна успеть сделать Билла счастливым. Отблагодарить его за все. Я так мало могу дать ему - всего лишь свою любовь, - так неужели не дам хотя бы этого?

- Ты уже сделала меня счастливым, - сказал он.

- О, я уверена, до предела мы еще не дошли.

«Давай, - сказала я себе, - приди в себя, сделай то, что делают все женщины на свиданиях, пофлиртуй, покажи, что ты по-прежнему живая и теплая, а не превратилась в гранит после всего, что увидела».

Я сбросила туфлю и провела голой стопой по его голени под столом. Вверх и вниз, лаская его ногу. Потом наклонилась к нему и призналась, что на мне нет нижнего белья. И что он может убедиться в этом, если даст мне свою руку под столом.

Билл наклонился ко мне и прошептал:

- Ты не представляешь, что я сделаю с тобой в гостинице.

В его голосе было столько тепла и желания, любая растаяла бы. Но мне вдруг стало не по себе. Словно иголка вонзилась в еще не зажившую рану. Эту фразу не раз говорил мне Дерек, и сейчас будто он сам пролетел мимо как полуночный призрак.

Но я приказала своим чувствам успокоиться и не предавать меня. Билл не имел в виду ничего плохого, животного, страшного.

Он любит меня.

Он не сделает мне больно.

- Поехали? - спросил он, когда мы разделались с ужином и расплатились.

Я кивнула и поднялась на нетвердых ногах.

Я не собиралась отступать, хотя чувствовала такую слабость, будто мне уже сто лет и сегодня последний день мой жизни.

* * *

Восторг маленькой девочки, которая обожает все королевское, бархатное и мраморное, просто затопил меня, когда я увидела наш гостиничный номер.

- Ты с ума сошел? Сколько он стоит?

- Не больше, чем наши воспоминания. Иди сюда, покажи мне себя, - ответил Билл, захлопнул дверь и прижал меня к стене. Я шагнула в его объятия, покачиваясь на каблуках.

Он медленно снял с меня плащ, взялся за бретельку платья и стянул ее с моего плеча. То же самое проделал со второй. Расстегнул лифчик и выпустил мои груди наружу. Они уперлась в его ладони, выпрашивая ласки.

- Если бы я только мог съесть тебя целиком, - прошептал он, припадая губами к моим соскам.

Я погрузила пальцы в его длинные волосы и закрыла глаза, думая только о том, как сильно я хочу быть исцеленной. Пусть он излечит меня. Пусть его поцелуи выведут меня на свет из царства стекла и пепла.

Его руки, наигравшись с моей грудью, расстегнули у платья молнию и позволили ему упасть на пол. Я взялась за пуговицы его рубашки и только сейчас заметила, что он сделал еще одну татуировку на шее - чуть ниже иероглифа «завтра» в яремной ямке. На этот раз это было английское слово, всего одно: «tonight». Краснота еще не сошла по контуру букв, и казалось, что они пылают.

- «Сегодня ночью», - прочитала я вслух. - Что именно?

- Все. Жизнь, счастье, мы. Я больше не хочу гнаться за завтрашним днем. Давай жить сейчас. Пусть все самое лучшее начнется сегодня ночью.

Это было красиво. Просто, глубокомысленно и романтично. В этом словно был весь он.

Билл поднял меня на руки, и я обхватила его бедрами, прижимаясь к нему разгоряченным телом. Он отнес меня в постель - огромную и высокую под шифоновым пологом. Опустил на узорчатое покрывало, и я утонула в красном шелке. Полумрак расплескался вокруг нас, теплый и ласковый. Меня трясло от волнения, адреналин бурлил в венах, и кожа горела там, где Билл касался меня.

- Я хочу тебя так сильно, что почти не соображаю, - сказал он. - Но если вдруг что-то будет не так, то останови меня. Мы не торопимся на последний поезд, у нас впереди вся жизнь.

- Да, - согласилась я, вцепившись в его плечи так крепко, будто тонула.

Билл уложил меня на спину, покрывая такими жаркими поцелуями, что из меня вышибло все дыхание. Пламя тлело в его глазах, желание на грани того, что можно вынести. В его мышцах таилась безумная сила, в его движениях чувствовался опыт, мне казалось, что будь я кем-то другим - и он бы занялся со мной сексом иначе. Горячо и без мозгов.

Но он знал, что у меня было, знал, через что я прошла, и знал, что мне нужно: ласка. Касания легкие, как солнечный свет. Секс, который не напомнит мне о насилии.

Он был нежен, и я боготворила его за это.

Его руки словно подняли меня и унесли в другой мир, где любить можно иначе - без крови под ногтями, без боли в горле, без ощущения, что ты грязь, из грязи родилась и грязью подохнешь. В этом новом мире мужчина не был верховным божеством, а женщина не была его извечной подстилкой, нет, тут были только инь и ян, равносильные, равноправные, перетекающие друг в друга.

- Спасибо, - прошептала я ему, прислоняясь мокрым лбом к его груди.

- За что?

За то, что я теперь не мусор, не подопытный кролик, не секс-игрушка. Не девочка для битья, не жертвенный ягненок, не руины. За то, что спас, поднял из пепла, вытащил со дна омута. За то, что я чувствую себя отогретой, возлюбленной, живой. За то, что мне хочется кричать, плакать от блаженства, заниматься с тобой любовью, растворяться в твоей нежности, жить.

- За все, - проговорила я.

Он убрал волосы с моего лица и прижался губами к моим губам. Возбуждение достигло такого пика, что у меня потемнело в глазах. Простыни сбились в ком. В комнате стало жарко. Рука Билла двинулась вниз, и его пальцы заполнили меня, скользнули внутрь. Стон сорвался с его губ.

Я увидела его глаза с широкими от возбуждения зрачками: радужной оболочки почти не было видно, отчего они казались иссиня-черными. Я отражалась в них - светлое пятно на фоне красного покрывала. Билл нашел мою ладонь и заставил сжать его член. Его рука обхватила мою и стала двигаться вверх и вниз, повелевая, настаивая, требуя. Это было движение доминанта, уверенное и почти агрессивное. Он словно на мгновение, но все же потерял над собой контроль - на меня будто жар полыхнул из открытой духовки.

Я запретила себе реагировать на это негативно. В конце концов, он человек, не машина. Его чувства - это комплимент, дар, свидетельство, что он хочет меня так сильно, что теряет голову. Я люблю его и за эти эмоции тоже, мне по вкусу даже темнота в его глазах.

И в ту же секунду голос Дерека шепнул мне в ухо:

«Со мной ты не была такой великодушной. Когда я пытался втолковать тебе то же самое - ты была слепа, глуха и холодна...»

Вены на руках Билла раздулись от напряжения, и на секунду мне показалось, что сейчас он прикажет мне встать на колени и показать, на что способен мой рот.

«Он не попросит. Потому что твой рот - как прорезь для пуговицы, такой же несексуальный...»

«Убирайся к черту, ты, тварь!» - мысленно заорала я, зажмуриваясь.

Билл тут же выпустил мою руку, когда понял, что она трясется, притормозил и зашептал мне слова любви, но в моей голове уже проскочила черная искра - крохотная оса с металлическими крыльями и смертоносным жалом, которая будет кружить в моей голове, пока не сведет с ума.

Я остановила Билла и резко села на кровати:

- Прямо сейчас... Я хочу тебя до одури... Можно?

Дважды просить не пришлось. Он и так был на грани. Тут же потянулся к прикроватному столику за презервативами, раскрыл один из них и быстро, умело надел. Я легла на спину, раскрылась ему навстречу, и он тут же мучительно, медленно вошел. Сначала не глубоко, дразня, но с каждым движением бедер стал погружаться все глубже. Его взгляд снова застлал туман. Кожа липла к коже - мокрая и горячая. Пот тек с меня градом...

«От тебя воняет пьянчужкой. Потной и грязной», - прошептал Дерек.

«Ты омерзительна, но меня возбуждает мысль, что ты бы могла увлечься отбросом вроде него».

«Ты отсосешь ему, а я буду смотреть. Я всегда буду смотреть, потому что всегда буду здесь - в твоей голове».

Я зажмурилась, обвила шею Билла, и слезы вдруг потекли из моих глаз ручьями. Стон вырвался из горла - нет, даже не стон, а вой. Картинка, где Дерек насилует мое тело, вдруг снова встала перед глазами. Это изображение словно выжгли на моей сетчатке. Я моргала, но не могла прогнать его.

Все закружилось, как перед обмороком. Смешалось. Очертания номера гостиницы вдруг напомнили мне ту проклятую спальню в родительском доме, в которой все случилось. Лицо Билла вдруг на секунду обрело схожесть с лицом Дерека. Всего на секунду, но я едва не потеряла сознание от ужаса.

- Несса, - Билл остановился и принялся целовать мое лицо, успокаивая. - Несса, все хорошо. Иди ко мне...

Его нежность была непостижимой. Его терпение и любовь казались какой-то абсурдной, сказочной роскошью. Я словно была жалкой бродяжкой, а он раз за разом протягивал мне золотые слитки: «Возьми. Возьми еще. Тебе же нужно. А мне не жаль». Ему и правда было не жаль, но я не могла перестать думать, что не заслуживаю все это. Что я просто самозванка, не достойная ржавой ложки, не то что золота.

- Продолжай, - взмолилась я, зажмуриваясь и прижимая к себе его бедра.

Я не собиралась останавливаться. Не была готова к еще одному краху.

- Давай мы сделаем паузу, я приготовлю ванну, мы просто полежим в ней вместе, - предложил он.

- Не останавливайся! - выпалила я, по-прежнему не раскрывая глаз. - Мне нужно сделать это.

- У тебя снова паническая атака, я не могу...

- Да просто трахни меня, Билл! Черт возьми, неужели это так сложно?!

Мне было страшно снова глянуть на его лицо, я боялась, что снова увижу сходство с Дереком, - поэтому я повернулась к нему спиной, встала на четвереньки и попросила еще раз:

- Если ты любишь меня, то сделай это. Я хочу этого! Неужели ты откажешь мне?!

Он не мог отказать. Снова погрузился в меня, его руки сжали мои бедра. Я выгнула спину, приспосабливаясь к его ритму. Все глубже и глубже. Быстрее и быстрее. Слезы снова потекли из глаз. Движения Билла начали причинять кошмарную боль. От былого блаженства и следа не осталось. Я снова была сухой, как песок в пустыне. Будто и не женщина вовсе, а дерево, камень, труп.

Безжизненный, бесчувственный и холодный.

Билл застонал, я закусила губу, чтобы плач не вырвался наружу.

- Я люблю тебя, - выдохнул он, склонившись надо мной и обхватив руками мою грудь. - Боже, я так люблю тебя.

И тут я увидела, что простыни под нами такого же нежно-голубого цвета, как и те, в родительском доме. А потом я увидела сперму. Много спермы. Она текла по моим бедрам ручьями и впитывалась в простыню. Я моргнула - и видение исчезло. Моргнула опять - и сперма снова была повсюду.

- Я люблю тебя, - повторял Билл. - Очень люблю. Хоть ты и слегка неумела.

- Что?

- Но мне нравится твоя неумелость, - продолжал он, - и холодность. Ты как бревно, обтянутое кожей. Снаружи прекрасна, но внутри - дерево. Мертвец. Мне нравится, что ты всегда такая сухая, как песок в пустыне. Нравится, что тебе больно. Потому что только боль и отличает тебя от мертвечины.

Я глянула через плечо, чтобы убедиться, что Билл просто шутит, грубо и мерзко шутит, но Билла больше не было. Рядом со мной на кровати сидел Дерек. Его член выскользнул из меня и теперь колыхался на воздухе. Как раскаленный железный прут, светился в темноте. Руки со вздутыми венами снова потянулись ко мне. Я завизжала, оттолкнула его и упала с кровати. Свалилась на задницу и поползла прочь.

Дерек поднялся с кровати и стал наступать. Его член раскачивался перед ним, как третья конечность, и шевелился, как щупальце осьминога. Я завизжала, вскочила на ноги и бросилась к двери.

Я бежала по коридорам гостиницы в чем мать родила, не обращая внимания на персонал и других постояльцев, пока не увидела огромную стеклянную дверь, ведущую на террасу. У меня не было времени дожидаться лифта, а на террасе наверняка есть пожарная лестница. Дерек был уже близко, следовал за мной по пятам, размахивая руками - такими огромными, что могли бы переломить меня пополам, как спичку. Я уже слышала его шаги и его звериный крик.

Дверь на террасу оказалась заперта. Я толкнула ее плечом, но она не поддалась. Стекло было толстым, но в ту минуту я была готова сразиться даже с пуленепробиваемым триплексом. Мне нужно было вырваться отсюда, убежать и спрятаться, иначе ад, иначе смерть.

Я сорвала со стены картину в тяжелой раме и ударила по стеклянной двери. Вложила в удар всю силу, которой внезапно у меня стало хоть отбавляй. Я могла бы снести стену, если бы захотела.

Стекло брызнуло во все стороны, водопадом хлынуло вниз. Мои ноги обожгла волна осколков, и я упала прямо на ковер из раскрошенного стекла. Я не думала, что его будет так много. Оно было повсюду: стеклянное море, океан. Я не могла встать, как ни пыталась...

- Ванесса! - услышала я позади, и в эту секунду еще один огромный кусок стекла выпал из дверной рамы и с грохотом разлетелся. Веер осколков обжег мои ноги, бедра, грудь.

- Не двигайся! - снова и снова повторял Дерек, склонившись надо мной и протягивая ко мне свои огромные, страшные руки. - Только не двигайся!

Вокруг начал нарастать гул голосов, крики, топот.

- Да пошел ты! - выдохнула я. - Я буду двигаться! Я больше никогда не буду удобной, молчаливой вещью, которой ты можешь пользоваться!

- Несса! Не шевелись! Ты делаешь себе хуже!

Я моргнула: Дерека больше не было. Надо мной склонился Билл, бледный как смерть. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, и увидела, что она вся в крови. Голова закружилось, все вокруг поплыло.

Билл поднял меня с пола, подхватил на руки, прижимая меня к себе. Кусочки стекла падали на пол со звоном, будто он вынул меня из ванны, наполненной стеклянной крошкой.

Странное спокойствие наконец разлилось внутри: мне больше не было страшно. В голове было пусто и тихо. Только Билл без остановки кричал кому-то:

- Ремень? Галстук? Что угодно!

Он пытался спасти меня, пытался остановить кровь, которая хлестала из моих порезов, пропитывая столетние ковры «Шелбурна».

- Не нужно, - пробормотала я. - Я все равно не смогу жить после всего, что он сделал со мной. Остановись. Пусть все закончится здесь.

- Шарф подойдет тоже! - крикнул он кому-то, потом склонился ко мне и прошептал, хрипло и прерывисто:

- Не закончится, Несса. Я не отдам тебя этой тьме.