Глава 12

Осторожно покинув пределы спальни, я скользнула в гостиную, словно тень, растворяющаяся в полумраке. Убедившись, что здесь никого нет, я бесшумно вышла в прохладные коридоры подземелий.

Лунный свет, как мягкий шёлк, омывал всё вокруг, проникая даже сквозь тёмные воды озера. Этот свет, казалось, звал меня, манил окунуться в его таинственные объятия, вобрать в себя силу, что он дарует.

Пройдя через несколько потайных ходов, я оказалась на заднем дворе, откуда уже проследовала к хижине Хагрида, за которой простирался Запретный лес. Подойдя ближе, я заметила, что окно хижины приоткрыто, и оттуда доносится тихий храп.

Это было то, что нужно. Я скользнула к границе леса и, спрятавшись за деревом, сняла одежду. Аккуратно сложив её там же, я мгновенно обернулась прекрасным созданием и радостно побежала туда, куда ведут запахи, куда приводит слух.

Как у магов есть свои ритуалы, так и у волков есть свои таинственные обряды. В этом лесу, под светом полной луны, я чувствовала себя частью чего-то большего, частью природы, которая веками хранит свои секреты. Я бежала по незнакомым тропинкам, наслаждаясь свободой и единением с миром вокруг.

Вдали, среди деревьев, я заметила движение и осторожно прислушалась. То было двое акроманкулов, что решили также насладиться ночной охотой, оплетая своей паутиной незадачливую косулю.

— «Хорошая добыча», — подумала я и поспешила туда, где пара здоровенных пауков со смачным причмокиванием поедали парнокопытное. Тихо прокрадываясь, осторожно ступая подушечками лап на землю, я затаилась среди кустов, дожидаясь подходящего момента.

Когда акроманкулы насытились и начали собираться уходить, я осторожно вышла из укрытия и бросилась на них. Один из пауков успел обернуться и увидел меня, но было уже поздно. Я перегрызла его голову в один миг, и паук замертво рухнул на землю.

Второй паук, заметив опасность, попытался убежать, но я настигла его и сбила с ног. Победа была за мной, и я с гордостью смотрела на свою добычу. Но тут я заметила, что косуля все еще жива, и поспешила закончить её страдания. Что стало неожиданно-приятным бонусом.

Вернув свой человеческий облик, я склонилась над трупами и лёгким движением руки достала их сердца. Прошептав слова благодарности за жертву, с упоением приступила к своеобразной трапезе. С каждым новым укусом, я ощущала, как их жизненная сила растекается по моим венам, делая меня сильнее и быстрее.

Когда, в наше первое совместное обращение, Кенни поведал мне про охоту, я не поверила своим ушам, испытывая невероятную брезгливость в этом плане.

Первым поглощённым мной сердцем стал безобидный кролик. Как бы мне ни было противно от поглощения сырого органа, я не смогла остановиться. Словно в моей голове включился инстинкт, который, как заевшая пластинка, повторял «Ешь, ешь, ешь». Со временем я к этому привыкла.

Темнота окружала меня, как плотная завеса. Ночные тени падали на лица жертв, делая их ещё более беззащитными. В воздухе витал запах крови и смерти, смешиваясь с лёгким дуновением ночного ветра.

Наконец, закончив со своеобразным ритуалом, выдохнула и довольная похлопала себя по полному желудку. Да, охота удалась на славу, единственно, надеюсь у местных разумных обитателей не возникнет вопросов по этому поводу.

•─────⋅☾⋅☆⋅☽⋅─────•

— Но, профессор, разве это не нарушение закона? — робко спросила Гермиона, когда Барти объявил, что подвергнет каждого Империусу, чтобы мы прочувствовали на собственной шкуре, каково это.

— Дамблдор хочет, чтобы вы познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнес Лже-Муди, взмахнув палочкой, чтобы отодвинуть парты к стене. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь – путь раба, лишенного собственной воли, я не стану возражать. Можешь покинуть урок.

Он указал скрюченным пальцем на дверь, впившись жутким взглядом в Грейнджер. Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое, и как бы невзначай спряталась за спину Нотта.

Муди по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти! Трейси трижды проскакала вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Дафна вообразила себя белкой. Крэбб исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием были бессильны все, становясь собой лишь тогда, когда мракоборец прекращал его действие. Наконец очередь дошла до Гарри, и мне было очень интересно, что случится. Поттер вышел на середину класса, и профессор, нацелив на него палочку, произнес:

— Импе́рио! Прыгай на стол! — приказал он. Лицо Избранного оставалось невозмутимым, словно он и не был под заклятием вовсе.

— Нет, — кратко отозвался он стальным голосом.

— Прыгай! — вновь повторил мужчина, но парень вновь ему отказал. — Что ж, это уже намного и намного лучше.

— Похоже, я не только лбом Аваду отбивать могу, — пошутил Гарри, и я через чур громко рассмеялась, пока не получила тычок в бок от Гермионы.

— Действительно, — протянул он, прищурившись глядя на Поттера. — Розье, раз тебе так весело, то иди следующей! — рявкнул он, и я послушно вышла. — Импе́рио!

В один миг я ощутила во всем теле легкость, будто стала птицей, парящей в небесах.

— «Но ты волк, а они не летают», — прозвучал отдаленный голос разума, который сейчас не особо хотелось слушать.

— Лай как собака, — словно через толщу воды прозвучал голос Муди. Я хотела было открыть рот, но тут будто невидимый поводок, накинутый мне на шею, резко натянулся, напоминая, кто может приказывать мне, кто может управлять мной, кто на самом деле мой хозяин. И это самое удушающее чувство вывело меня из того состояния легкости. Я тяжело задышала, уперевшись руками о колени, и, не понимая, какого черта произошло, перевела взгляд с профессора на довольного Гарри, словно тот говорил: «Молодец, послушный песик».

Хозяин, как же отвратно это звучит. Теперь я понимаю Кенни, что с таким омерзением отзывался о нашей особенности, нашем проклятии, нашем поводке, что казалось до сих пор сдавливал шею.

Неосознанно я взялась за неё, но ничего кроме галстука и воротника рубашки там не было. Успокоения это не приносило. Муди, что–то говорил, однако, я совершенно его не слушала, прокучивая те ощущения, затопившие меня с головой.

— Мори! Ты идешь? — наконец услышала я голос Гермионы, очнувшись от поглотившего меня наваждения.

— М-м, да, иду — неуверенно ответила я, подхватывая сумку и поспешила выйти из класса, старательно не замечая на себе взгляд зеленых глаз. Нужно побыть одной и основательно об этом подумать.

Всю неделю я избегала Гарри, насколько это было возможно, сама не зная точной причины. Возможно, мне просто требовалось время, чтобы понять, что чувствую именно я, а что навязано мне извне. К сожалению, получалось плохо.

Завтрашний день должен был быть особенно напряженным: прибытие делегаций из Дурмстранга и Шармбатона вызвало ажиотаж в школе. Все обсуждали предстоящие события, и это только усилило мою отстраненность. В воздухе витал запах праздничного настроения, но меня это не особо волновало, ведь я была больше поглощена бесполезным самокопанием.

Я сидела в библиотеке, пытаясь отвлечься от мыслей, которые крутились в голове все это время. Но чем больше я пыталась отвлечься, тем больше осознавала, что это не помогает. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя спокойно. Ответ был очевиден: давно.

И вновь мои мысли возвращались к нему, к тому, как он смотрел на меня, тогда в классе. Почему – то именно этот взгляд засел у меня глубоко внутри. Я пыталась понять, что чувствую к нему на самом деле, но все это было слишком запутанно. Сложно понять, что ты ощущаешь к человеку, если эти чувства навязаны. Я словно нахожусь под действием Амортенции и Империуса одновременно, совершенно точно теряя себя и это пугало.

Я взяла книгу с полки и попыталась сосредоточиться на чтении, но слова расплывались перед глазами. Я закрыла глаза и попыталась представить, что нахожусь в другом месте, в другом времени. Дома...Но все мои попытки были тщетны, это было давно, буквально целую жизнь назад и многое из того времени уже стирается из памяти.

В этот момент ко мне подошла Гермиона села рядом и спросила:

— Как ты?

— Привет, Гермиона, — ответила я, не отрывая взгляд от книги по трансфигурации, кажется — Все хорошо.

— Ты выглядишь расстроенной, — заметила она, доставая листок с эссе по травологии.

— Да, немного, — призналась я. — Просто устала.

Гермиона внимательно посмотрела на меня.

— Ты уверена, что это все? — спросила она и я кивнула, конечно, выговорится всегда хорошо, но это не то, о чем можно рассказывать. — Может быть, тебе стоит поговорить с кем-нибудь? — предложила она, словно прочитав мои мысли. — С профессором Снейпом или с Гарри.

— Я еще могу понять кандидатуру Гарри, но вот Снейпа – усмехнулась я и взглянула на подругу.

— Профессора Снейпа – поправила она меня и я не удержалась, чтобы не закатить глаза — Просто, кажется ты ему нравишься — от её заявления я даже воздухом подавилась.

— Мордред упаси, Гермиона, откуда ты вообще это взяла? — спросила я, чуть прокашлявшись.

— Ну, просто он тебя довольно часто хвалит или ты не заметила? Да и оценки по зельям у тебя всегда «Превосходно», а у него это редкость.

— Так, может я просто хороша в зельях? — подруга пожала плечами и вернулась к своему эссе. Я предпочла все же сосредоточиться на чтении, но Герми права, поговорить стоит. И я обязательно это сделаю, но не сейчас. Я не готова.

•─────⋅☾⋅☆⋅☽⋅─────•

Делегации прибыли к половине седьмого, и холодный ветер безжалостно пронизывал нас, заставляя дрожать в ожидании на улице. Я мысленно перебирала все возможные ругательства, проведя там уже целый час. Уверена, что многие чувствовали то же самое. Простоять час в тонкой мантии в конце октября в горах Шотландии – настоящее испытание.

Я бы предпочла сейчас сидеть перед камином в уютной гостиной, погрузившись в чтение какой-нибудь скучной книги. А ведь у меня там недописанные задачи по нумерологии, которые ждут своего часа! Руны, наконец, а цепочка не готова! Проклятье! Наверное, стоило согласиться на предложение Гарри пропустить этот учебный год и наслаждаться спокойствием. Но нет, сейчас я здесь.

Впрочем, были и забавные моменты. Например, как Невилл наступил на ногу Монтегю, и тот разразился трехэтажным матом. Этот инцидент произошел из-за того, что кони, тянувшие карету французов, приземлились слишком громко, и Невилл от неожиданности отступил назад, где стоял Грэхем.

Сами французы, бедные создания, явно не были готовы к нашему суровому климату, облачившись лишь в тонкие шелковые формы своей школы. Они дрожали, словно осенние листья на ветру, пока мадам Максим, женщина исполинского роста, обменивалась любезностями с нашим Дамблдором. Казалось, что многие из нас сочувствовали им.

С таинственным величием, словно из глубин морских, на поверхности Черного озера возник «Летучий голландец» дурмстрангцев. Его корпус, украшенный мерцающими огнями и развевающимися парусами, казался призраком, скользившим по водной глади. Из трюма доносились загадочные мелодии, а на палубе выстроились ученики в бордовых форменных мантиях, украшенных серебряными эмблемами и мехами. Их атлетически сложенные фигуры, будь то немногочисленные девушки или преобладающие парни, излучали силу и грацию, словно они были рождены для великих подвигов и приключений.

Среди этого спортивного братства Каркаров выделялся особенно ярко, словно чужеродный элемент в этом гармоничном ансамбле. Его худощавая фигура с хитрой мордой и козлиной бородкой контрастировала с мускулистыми телами других учеников.

Каркаров был не просто человеком в моем личном черном списке – он был воплощением предательства. Но я знала, что его время придёт. Когда Он вернётся, ему не оставят ни единого шанса на жизнь. Хотя, признаться, не отказалась бы полакомиться его сердцем.

— Мори, глаза... — прошептал Гарри мне на ухо. Я и не заметила, как увлеклась, погрузившись в свои мысли. Удивительно, что никто не заметил моих красных глаз, светящихся в темноте. Хотя нет, вон Крам настороженно смотрит, но, надеюсь, он решит, что ему просто показалось.

— Увлеклась малость, — виновато улыбнулась я, но Поттер вместо ответа лишь сжал мою руку. Зачем он это делает? Моё сердце сейчас готово выпрыгнуть из груди от этой невинной близости.

Наши гости проследовали в замок и мы ровным строем пошли за ними. В толпе то и дело слышались шепотки о знаменитом Викторе Краме. Малфой, не теряя ни секунды тут же прошмыгнул вперед и уверенно завел какую-то светскую беседу, а мне, с каждым шагом хотелось вернуться в факультетскую гостиную, вновь предаваясь самокопанию. Отчасти потому, что Поттер так и не отпускал мою руку.

На самом деле мне было крайне любопытно, какие между нами все же отношения, потому что друзья не держатся так за руки, друзья не зарываются в волосы, не сжимают настолько крепко в объятиях. Однако, как я могу узнать о его чувствах, если не знаю своих собственных?

— Отец хотел отправить меня в Дурмстранг, но мама настояла на обратном, — донесся до меня голос Драко.

— Ой, только не говори, что жалеешь об этом, — с легкой ухмылкой спросила я, садясь за стол.

— Нет, не жалею, — улыбнулся блондин, переводя взгляд на нас.

— Как добрались? — непринужденно спросила я. — Кстати, вы говорите на русском? Я не очень-то представляю, к каким странам относится ваша школа.

— Да, у нас русский язык преподается как факультатив, — отозвался Крам на русском. — Но я удивлен, что вы говорите на нем.

— Я пару лет жила в Прави, на территории Колдовствореца, — ответила я.

— О! У меня мама там училась, — включился в разговор светловолосый парень с россыпью веснушек на носу. — Она говорила, что их местный преподаватель по зельям была просто невыносимой женщиной. Марфа Васильевна, кажется.

— Что ты, она сама доброта, особенно когда строила глазки одному из членов моей семьи. Морриган Розье, а ты?

— Артём Поляков, — улыбнулся парень и принялся представлять своих соседей.

— О чем вы говорите? — спросил Гарри с обманчивой добротой в голосе. Я вдруг осознала, что в за столом находятся те, кто не понимает ни слова по-русски, и мне стало неловко.

— О моем преподавателе по зельям, — ответил я и Гарри лишь недовольно поджал губы.

— Кстати, я хотел спросить, хотя, возможно, мне просто показалось, но... — начал он на ломаном английском, видимо, тоже поняв, что нас не все понимают. Я поспешила перебить его, натянув милую улыбку.

— Молчи, если жизнь дорога.

— Ты же оборотень да?

— Что?! — удивленно протянул Тёма

— Ты очень наблюдателен, Виктор. В школе практически никто об этом не знает и хотелось бы, чтобы так и осталось — вздохнула я

— У нас был профессор оборотень — вновь завел свою шарманку Поляков — Ну так говорили. Он у нас самооборону преподавал, но уволился три года назад.

— Как зовут? — без особого интереса спросила я

— Кеннелли Вангаран или как-то так, у него фамилия была хрен выговоришь — от его слов я рассмеялась

— Боже, как тесен мир. Правильно Ва-нар-ганд — произнесла я по слогам — и это мой дядя.

— Так и знала, что слухи правдивы! — воскликнула сидящая рядом темноволосая кучерявый девушка, Ильва Адланд, кажется, и я вновь рассмеялась. Удивительно, насколько с ними было просто.

Наконец, когда все расселись и познакомились, к профессорскому столу потянулись преподаватели. Это шествие замыкали про­фессор Дамблдор, Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать, получив за это редкие смешки доносящиеся то тут то там. Но, надо отдать французам должное, они невозмутимо оставались на но­гах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании ти­шины.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!

Из-за стола ворон, за которым расположились ученики Шармбатона, послышался смешок и я слышала, как тихо Гермиона пробурчала: — Никто тебя здесь не держит.

— Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие дру­зья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

На столах, словно по волшебству, возникли разнообразные яства, но мой взор был прикован к большой чашке с...

— Холодечек, — с безмерной теплотой произнесла я и, под взглядами своих друзей, которые не могли сдержать изумления, взяла небольшой кусочек.

— Мерлин, как ты можешь это есть? — воскликнула Паркинсон.

— Это вкусно! — ответила я, с наслаждением отправляя ложку в рот.

— Я хотел бы поговорить с тобой позже, — тихо прошептал Гарри мне на ухо. Кажется, это становится его привычкой. Я кивнула, продолжая беседу с Артёмом и Ильвой, но мои мысли уже были заняты предстоящим разговором на неизвестную мне тему.

•─────⋅☾⋅☆⋅☽⋅─────•

— Всем вернуться на корабль, — скомандовал Каркаров, приближаясь к нашему столу после завершения банкета. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, прислать кого-нибудь за глинтвейном? — с беспокойством спросил он. Крам лишь покачал головой и натянул шубу.

— Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — жалобно простонал Артём.

— Я предлагаю не тебе, Поляков, — резко ответил Каркаров, и его заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, запачкал мантию едой! Когда вернемся на корабль, будешь сам её стирать! — на это парень лишь сокрушённо опустил голову. Такой забавный.

— Профессор Каркаров, как добрались? — ядовито пролепетала я, и мужчина, собиравшийся уходить, сразу посмотрел на меня.

— Мы знакомы, мисс...?

— Розье, сэр. Полагаю, вы были знакомы с моим отцом Эваном Розье, — от того, как потемнело его лицо, моё сразу просияло. Директор Дурмстранга буркнул что-то вроде «Да, конечно» и увёл своих на «Голландец».

— Эй, ты чего? Что это было? – ошеломленно воскликнул Нотт.

— Ничего такого, о чем стоит беспокоиться, Тео, — холодно ответила я и, пытаясь скрыть волнение, двинулась к выходу из Большого зала, где меня настиг Поттер, бесшумно возникший за спиной.

Он молча взял меня за руку и повел в неизвестность. Поворот, еще один поворот, лестница для разнообразия и снова поворот. Мы петляли по коридорам, пока не оказались в тупике. Интересно, куда же он ведет?

Гарри прошептал что-то на парселтанге, и стена с тихим скрежетом отъехала в сторону, открывая прочную дверь. Впервые я слышала, как он говорит на этом древнем языке, и мурашки пробежали по коже от его шипения. Он молча открыл дверь и пропустил меня вперед.

— Добро пожаловать в личные покои Салазара, — усмехнулся Гарри, проходя к камину. Я удивленно осматривала каждый угол, не веря своим глазам. Ведь не каждый день попадаешь в такое место.

Комната была роскошной и величественной, которая, казалось, отражает характер и предпочтения основателя нашего факультета. В интерьере преобладают тёмные цвета: стены отделаны панелями из мореного дуба, а на темном полу лежит роскошный ковёр с изысканным узором.

В центре комнаты расположилась просторная кровать из тёмного дерева, украшенная резными элементами и балдахином из бархата глубокого зеленого цвета. Напротив кровати стоит массивный шкаф, украшенный резьбой и инкрустацией из серебра. На полках шкафа расставлены старинные книги и антикварные предметы.

В углу комнаты находится большой камин, облицованный мрамором, над которым висит портрет основателя факультета.

Освещение в комнате приглушённое, создающее уютную и интимную атмосферу. На стенах висят гобелены и картины, изображающие исторические сцены и простые пейзажи природы. В воздухе витает лёгкий аромат благовоний, добавляющий комнате таинственности и изысканности.

От этого места просто дух перехватывало, ведь каждый сантиметр пространства пропитан историей, что затерялась сквозь века, особенно, портрет, буравящий нас своими темными глазами.

— Здравствуйте, Лорд Слизерин, — учтиво поклонился Гарри, и я поспешила повторить его жест. Слова застряли в горле, словно не желая покидать меня.

— Вы снова здесь, Лорд Певерелл, — снисходительно отозвался Салазар. — Надеюсь, в этот раз вы не станете крушить все вокруг.

— Нет, что вы — слегка усмехнулся Поттер — Позвольте представить мою подругу, Морриган Ванарганд-Розье, — немного странно произнес мою фамилию Гарри.

— Ну да, конечно, кто же еще, — фыркнул Салазар. — Певерелл и Ванарганд, извечные друзья и союзники, практически со времен сотворения мира. Я даже не удивлен.

— А откуда вы знаете? — не удержалась я от вопроса.

— Моя первая жена была из вашего рода, но, к сожалению, умерла, так и не подарив мне наследника, — неопределенно махнул рукой Основатель.

— Как прискорбно, — тихо отозвалась я.

— Это жизнь, Ванарганд, — поучительным тоном произнес мужчина. — С этим ничего не поделать.

— Лорд Слизерин, осмелюсь ли я просить о приватной беседе? — с лёгкой улыбкой произнёс Гарри. Салазар на мгновение задержал на нём пристальный взгляд, затем раздражённо вздохнул и растворился в воздухе, исчезнув с полотна.

— Присаживайся, — холодно бросил Поттер, указывая на кровать, словно это было единственное место, где можно было обрести покой. Его слова окатили меня ледяной волной, вызывая дрожь.

— Благодарю, но я постою, — упрямо заявила я, не желая подчиняться этому властному тону.

— Сказал сесть — значит садись, — вновь это удушающее ощущение, словно невидимая петля сжимала мою шею. Я неосознанно коснулась горла, но всё же присела на край кровати, не сводя испуганного взгляда с Избранного, меряющего шагами пространство перед ней.

— Тебе страшно? — удивлённо спросил он, наконец повернувшись ко мне. — Почему? Отвечай честно.

— Я... — хотела сказать я, что всё не так, что я, как обычно, в порядке, но его голос и невидимые тиски, сжимающие мою шею, не позволили мне этого. — Да, мне страшно. И мне сложно объяснить, почему.

— Уж постарайся, или ты думала, я не замечу, как ты избегала меня всё это время? — говорил он спокойно, но угрожающе, заставляя моё тело покрыться мурашками. — Что случилось тогда на уроке Защиты? Я видел твой взгляд тогда, и он был точно таким же.

— Ладно, — выдохнула я, стараясь взять себя в руки. — Ты же помнишь слова своего поверенного о том, что моя семья — потомки Фернира, — Гарри кивнул. — Это правда, в которой не приходится сомневаться, как и в том, что мы чрезмерно преданны потомкам Хель...

— То есть Певереллам, — добавил Поттер.

— Да, — тихо отозвалась я.

— И? Что в этом такого?

— Вот здесь, — прошептала я, касаясь шеи, — сокрыто нечто, что заставляет меня без тени сомнения верить каждому твоему слову. Это нечто окутывает меня тоской, когда мы в разлуке, и наполняет радостью при встрече. Оно шепчет мне на ухо, словно дьявол, уверяя, что я должна быть рядом.

Гарри молчал, а я не могла остановиться, изливая наружу всё, что терзало мою душу.

— Мне страшно потерять себя, понимаешь? Страшно, потому что я не знаю, какие из чувств, что я испытываю к тебе, принадлежат мне, а какие навязаны извне. Я просто не знаю, как с этим справиться.

Я откинула голову назад и закрыла глаза, ощущая, как подступает ком к горлу, а к глазам — слёзы.

— Мне нравится проводить время с тобой, нравится твой запах. Но я не знаю, что из этого моё, а что — нет. Это как невидимый ошейник, что душит меня, если я не хочу подчиняться.

Я чувствовала, как внутри меня всё дрожит от напряжения и неопределенности. Я не знала, как разобраться в своих чувствах и понять, где заканчивается моё «я» и начинается влияние этого проклятия.

— Запах? — усмехнулся Гарри вставая напротив меня — И какой он?

— Осенний, приятный. Жухлая листва, запах после дождя и древесина. Раньше она была влажной, сейчас стала жженой. Полагаю, оттого, что ты начал курить. Серьезно, тебя только это беспокоит? Как ты пахнешь? – возмущенно спросила я, глядя на парня снизу вверх.

— Мне тоже было тоскливо и я тоже не могу понять почему. Я никогда ни к кому так сильно не привязывался.

— А как же Рон, Гермиона и Джинни наконец? Вы должны были быть друзьями, а Джинни вообще твоя жена, была.

— Результат зелий, не с Гермионой, конечно. Её тоже опаивали, она первая в своём роде, отсюда её ценность, о которой она не знает. В наше время это большая редкость. У меня все действия зелий пропали сразу же, как я принял титул Лорда тогда, в предполагаемом будущем.

— Так значит, ты путешественник, а я всё голову ломала, что с тобой не так, — слабо улыбнулась я.

— Не поверишь, я думал о том же, — улыбнулся Гарри и положил свою руку на мою щёку, нависая надо мной. — Но вернёмся к разговору о тебе. Попробуй прислушаться к сердцу, что оно тебе говорит? — он притянулся чуть ближе, так, что наши носы почти соприкасались.

— Кажется, оно готово выпрыгнуть из груди, — тихо ответила я. Поттер усмехнулся и накрыл мои губы своими. Трепет, волнение, страсть — разом нахлынули на меня, давая превосходное, головокружительное чувство. Я осмелилась углубить поцелуй, зарыться рукой в его мягкие волосы и прижать к себе сильнее, словно если этого не сделаю, всё растает, оказавшись сном.

Его губы были нежными, но настойчивыми, словно он боялся, что я исчезну. Его рука скользнула по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Мы целовались, словно в последний раз, не желая отпускать друг друга ни на мгновение. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, и это ощущение было самым прекрасным, что я когда-либо испытывала.

В этот момент что-то внутри меня словно оборвалось. Я почувствовала, как все мои страхи и сомнения растворяются в этом поцелуе. Это был не просто поцелуй, это было признание, которое я не могла отрицать. Гарри, казалось, почувствовал это тоже, его объятия стали крепче, и мы слились в едином порыве, забывая о мире вокруг. Это становилось опасным и, кажется, Поттер тоже об этом подумал.

Он отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза, и я увидела в его взгляде возбужденное желание обладать.

— Нам нужно остановиться, — тихо сказал Гарри, тяжело дыша. Он посмотрел в мои глаза и улыбнувшись сел на кровати — Красный тебе идет даже больше. — и я уверена, мои итак раскрасневшиеся щеки, стали еще более пунцовыми — За той дверью есть ванная, если тебе нужно. Гонты хорошо постарались, чтобы это место было комфортным для пребывания.

— У нас они были Мраксами – повела плечами я, стараясь отвлечься — Вольности перевода, полагаю — сказала я и резво вскочила с кровати, скрываясь в ванной.

— Нужно успокоится, успокоится, успокоится — говорила я себе глядя на отражение в зеркале. Щеки горели практически не отставая по цвету от глаз. Дядя говорил, что они неосознанно меняют цвет в моменты чрезмерного возбуждения, причем это возбуждение может иметь совершенно разные характеры.

Я целовалась с Поттером. Эта мысль не хочет укладываться в моей голове. Это что, мы теперь...пара? Ну он же не сказал ничего такого.

Пару раз умыв лицо холодной водой я наконец взяла себя в руки, но стоило только покинуть ванну и увидеть его, как щеки вновь залились краской, а живот скрутило в некий томительный узел, который я хорошо знаю. Твою мать!