Разговор

— С возвращением домой! — воскликнул Истон, распахивая объятия. — Извини, пирог не испек. Надо было раньше предупреждать о своем приезде.

— Я сама не планировала, — вздохнула блондинка, бросая сумочку на тумбочку в прихожей.

— Только не говори, что вы с Пабло снова поссорились, — произнес брюнет, проходя вглубь квартиры.

Элизабет усмехнулась, следуя за ним.

— Нет, с ним как раз все в порядке, — прикусила губу девушка. — Он по-прежнему периодически вытворяет всякий бред, но я уже привыкла, — добавила она, вспоминая за что высыпала бедному парню на голову блестки.

И тут до неё дошло.

— Так вот почему он не хотел рассказывать, — Элизабет присела на стул и прикрыла лицо руками. — Вот же козлина.

— О чем ты?

Блондинка тяжело вздохнула и отводила взгляд в сторону. Она ясно осознавала, что произошло у Педри с этой гадкой медсестрой, но почему-то язык не поворачивался это произнести.

— В общем... я не на сто процентов уверена, что это правда, но вряд ли Фермин стал бы обманывать Берту. Да и что-то внутри мне подсказывает, что всё именно так...

Истон заинтересованно приподнял бровь.

— В клубе есть одна медсестра, которая явно испытывает ко мне неприязнь. Да и я не испытываю к ней особой любви, не нравится она мне, — продолжила Элизабет. — И вся суть заключается в том, что похоже, Педри с ней спал.

Ромеро усмехнулся:

— Да неужели.

— Ист, это такой бред...

— Ну и что в этом такого? Ты ведь спишь с Пабло, что я считаю огромной ошибкой. Так почему он не может? Это же просто секс... — ответил брюнет с привычной для него легкостью.

Элизабет растерянно посмотрела на Истона, сжимая губы. Его слова, словно удар под дых, выбили из неё весь воздух. Внутри всё сжалось от непонятного чувства, которое она никак не могла определить.

Истон, видя её реакцию, выпучил глаза.

— Ты что, ревнуешь? — спросил он с усмешкой. — Серьёзно? Педри?

— Нет! — почти выкрикнула Элизабет, вскакивая со стула. — Прекрати! Это не ревность! Просто… — она снова замолчала, пытаясь сформулировать свои мысли. — Просто это… неприятно. Вот и всё.

— Неприятно? — переспросил Истон, скептически приподняв бровь. — Лиз, ты же сама выбрала Пабло.

— Да не ревную я его! — воскликнула Элизабет. — Не знаю! Может быть, я просто не хочу, чтобы он… — она снова запнулась, не зная, как закончить фразу.

— Чтобы он что? — настаивал Истон, следя за её взглядом. — Чтобы он спал с другими? Лиз, он взрослый человек. Он может делать всё, что захочет.

— Да, я знаю! — крикнула блондинка, останавливаясь посреди комнаты и хватаясь за голову. — Знаю! Но… но всё равно это как-то… неправильно.

Истон тяжело вздохнул и подошел к ней.

— Лиз, — сказал он мягко, прикасаясь к её плечу. — Посмотри на меня.

Девушка неохотно подняла на него глаза.

— Ты ревнуешь, — констатировал он, глядя ей прямо в глаза. — Передо мной нет смысла это скрывать. Просто почему? У тебя остались к нему чувства?

— Нет, — выдохнула она, утыкаясь в ладони лицом. — По крайней мере, я не испытываю к нему даже малой доли тех чувств, что испытываю к Пабло. Педри мне дорог, но не в том плане, как Пабло.

— Тогда я не понимаю, — Истон опустил руки. — Если нет чувств, зачем эти переживания? Он не твоя собственность.

Элизабет подняла голову.

— Ты думаешь, я не понимаю? — голос девушки дрогнул. — Но… черт возьми, Ист, он был рядом всегда. И я… я просто не хочу, чтобы ему кто-то причинил боль. Бернардита не подходящий ему человек.

— Бернардита — это та медсестра? — уточнил Истон, нахмурившись, а блондинка кивнула. — А кто подходящий, Лиз? Это его жизнь, и он сам может выбирать себе девушек. Тем более откуда ты знаешь, что между ними что-то ещё будет? Может, это было на одну ночь?

Элизабет нервно сжала пальцы.

— Он не такой, — пояснила она, отводя взгляд. — Просто…

— Лиз, — Ромеро снова подошел к ней, прикасаясь к её руке. — Ты серьезно думаешь, что он забудет про тебя, если у него появится девушка?

— Но… — Элизабет закусила губу, колеблясь. — Он же всё ещё… ну, ты понимаешь… бегает за мной...

— Бегает? — Истон приподнял бровь. — Ты имеешь в виду, что он всё еще надеется на что-то большее?

Элизабет кивнула.

— То есть ты просто хочешь, чтобы он сходил по тебе с ума, но при этом шансов ему давать не собираешься? — продолжил брюнет.

— Это звучит ужасно, — тяжело выдохнула она. — Я не хочу причинять ему боль.

— Давай начистоту, — сказал он. — Если бы ты действительно не хотела делать ему больно, вся ваша история была бы совершенно другой. Мы не можем бесконечно нравиться каждому. Чувства приходят и точно так же уходят. Думаешь, мне ни разу не отказывали? Да взять даже нас с тобой! У нас мог быть отличный секс, но по какой-то причине я тебя не привлекаю, что очень странно, конечно. Но зато мы с тобой лучшие друзья и очень близки друг другу.

— Но с Педри всё по-другому, — возразила Элизабет.

— И что? — Истон пожал плечами. — Это не значит, что ты обязана отвечать ему взаимностью. Ты не можешь контролировать его чувства, Лиз. Но ты можешь контролировать свои действия. И я не могу поверить, что говорю это, но сейчас ты поступаешь эгоистично. Ты держишь его на крючке, позволяешь ему надеяться, хотя сама прекрасно знаешь, что ничего не будет. Это честно по отношению к нему?

Элизабет опустила голову, теребя в руках край кофты. Слова друга были как пощечина. Он был прав. Она боялась потерять Педри как друга, как близкого человека, который всегда был рядом. И эта боязнь заставляла её вести себя так, словно она всё ещё оставляет ему шанс.

— Не честно, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Мне не хочется делать ему больно.

— Значит, не делай, — просто сказал Истон, присаживаясь рядом и обнимая её за плечи. — Оставь его в покое. Пусть делает то, что хочет. С кем хочет. Ты же не его мать, чтобы контролировать каждый его шаг.

— Но… — Элизабет всхлипнула, уткнувшись лицом в его плечо. — А если Бернардита его обидит? Она же такая… стерва.

— Его дело, — пожал плечами Ромеро. — Пусть сам разбирается. Это его жизнь, его опыт. Он взрослый парень, не маленький. Падает — пусть поднимается. На ошибках учатся, Лиз. Ты не можешь всю жизнь его опекать. Он простил тебе измену с его лучшим другом, черт возьми! Ты думаешь, какая-то Бернардита способна причинить ему больше боли?

Элизабет вздрогнула от упоминания об этом.

— Не напоминай, — прошептала она, еще сильнее прижимаясь к Истону. — Я знаю, что поступила ужасно. Но я не хотела…

— Знаю, знаю, — перебил ее парень, поглаживая ее по спине. — Все уже в прошлом. Но, Лиз, ты должна понять: Педри справится. А ты не можешь всю жизнь винить себя за ошибки прошлого. Отпусти ситуацию. И его тоже отпусти. Пусть живет своей жизнью.

— Ты прав, — прошептала Элизабет. — Наверное, я просто слишком привыкла к тому, что он всегда рядом. И боюсь его потерять.

— Ты его не потеряешь, — усмехнулся Истон. — Просто ваши отношения изменятся. У тебя есть парень, но наша дружба от этого хуже не стала. А сейчас… хватит грустить. Хочешь, я расскажу тебе последние сплетни из мира моды? Как в старые добрые времена?

— Ммм, — протянула Элизабет, слабо улыбаясь. — Только если ты расскажешь мне про того красавчика с показа Versace.

Истон рассмеялся, отстраняясь.

— А как же Пабло?! — начал он, театрально закатывая глаза. — Приготовься слушать! Этот красавчик, кстати, оказывает знаки внимания одной моей знакомой. Представляешь, какой скандал будет, если он узнает, что она периодически посещает со мной один номер в отеле...

Истон не закончил фразу, но Элизабет уже поняла, к чему он клонит. Она рассмеялась, и напряжение, сковывавшее её последние часы, наконец отпустило.

— Ты неисправим, — покачала она головой, но в её голосе уже не было и следа грусти.

— Это мой крест, — с наигранным трагизмом вздохнул Ромеро, поднимаясь с дивана. — Ладно, пойду поищу чего-нибудь пожевать. Ты со мной?

Элизабет кивнула и последовала за ним на кухню. Пока Истон рылся в холодильнике, она задумалась над его словами. Он был прав. Педри — взрослый мужчина, способный принимать собственные решения. И ей не стоит вмешиваться в его жизнь, даже если она руководствуется самыми благими намерениями. Пришло время отпустить прошлое и двигаться дальше. И кто знает, возможно, в будущем они действительно смогут стать настоящими друзьями: без недосказанности, без обид и без призраков прошлого. Просто друзьями. А пока… пока можно наслаждаться компанией лучшего друга, пиццей и последними сплетнями из мира моды.

***

Педри рассеянно ковырялся в тарелке с салатом, механически отправляя в рот листья и кусочки помидоров. Гави, напротив, с энтузиазмом уплетал гору пасты, изредка отвлекаясь, чтобы вытереть рот тыльной стороной ладони. Фермин, откинувшись на спинку пластикового стула, с лукавой усмешкой наблюдал за товарищами по команде.

— Так что там у тебя с Бернардитой? — поинтересовался Лопес, делая большой глоток воды. Его вопрос, казалось бы, брошенный мимоходом, не скрывал явного любопытства.

Гонсалес тяжело вздохнул, откладывая вилку. На его лице читалась усталость, а под глазами залегли темные круги.

— Да никак, — буркнул он, подцепляя вилкой одинокий кусочек огурца. — Мы так и не поговорили после… ну, сам понимаешь.

Пабло, не переставая жевать, многозначительно хмыкнул.

— Серьезно? Ты же вроде собирался все ей объяснить. Сказать, что это была ошибка и все такое.

— Собирался, — подтвердил Педри, безнадежно разводя руками. — Но все как-то не выходит. То она на дежурстве, то у меня тренировка… В общем, никак не пересечемся.

— Ну ты даешь, — присвистнул Фермин, качая головой. — Так и будешь тянуть кота за хвост? Она, небось, уже свадебное платье выбирает и детскую комнату обставляет.

Педри поморщился.

— Не смешно, — пробормотал он, нахмурившись. — Я правда хочу с ней поговорить. И сказать, что между нами ничего не может быть.

— Вот и правильно, — одобрительно кивнул Пабло, отрываясь наконец от своей тарелки. — Так и скажи. Чем быстрее разрубишь этот узел, тем лучше. И для тебя, и для нее.

— Лучше для кого? — резко раздался голос Элизабет. Ее рука ласково прошлась по волосам Гави, заставив его вздрогнуть от неожиданности и поднять голову. Он закашлял, а кусочки помидоров и базилика полетели на стол.

Все взгляды обратились к блондинке. Педри и Элизабет встретились глазами. Взгляд девушки был непроницаем, но в глубине его тлел огонек, заставивший Гонсалеса невольно сжаться. Пабло, побледнев, судорожно сглотнул. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

— Ну… э… это… — промямлил он, нервно теребя край салфетки. — Мы тут… о футболе… говорили… о тактике…

Элизабет приподняла бровь; ее взгляд скользнул с Гави на Педри, а затем обратно. Уголок ее губ изогнулся в легкой, почти незаметной усмешке.

— О тактике? — переспросила она, ее голос был бархатистым, но с жёсткими нотками. — Серьезно? Или, может быть, о том, как Педри переспал с той рыжей медсестричкой?

Воздух в кафетерии словно загустел. Гави уставился на Педри, который сидел с широко раскрытыми глазами. Лопес, забыв про свою воду, подался вперед, предвкушая интересное развитие событий. На лице брюнета отразился целый спектр эмоций: от удивления и смущения до страха. Он украдкой посмотрел на лучшего друга, пытаясь узнать в чем дело, но тот лишь беспомощно развел руками, всем своим видом изображая полную невиновность.

— Не волнуйся, Педро, Пабло молчал как рыбка, — подняла подбородок Элизабет, а ее голос стал заметно холоднее. Девушка отодвинула стул рядом со своим парнем, и ее глаза оказались точно напротив Гонсалеса. — Так что это не он выдал тебя. Хотя странно, что ты вообще это скрываешь.

— Скрываю? — брюнет непонимающе нахмурился, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. — О чем ты вообще говоришь?

— Не прикидывайся дурачком, — фыркнула Элизабет, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Рыжая бестия, не так ли?

Гави украдкой пнул Педри под столом. Фермин сжался еще сильнее, словно желая провалиться сквозь землю. Он бросал на Педри быстрые, испуганные взгляды, будто чувствуя, что это его вина. Ведь именно он рассказал Берте обо всем.

— Откуда… — начал было Педри, но Элизабет его перебила.

— Откуда знаю? — повторила она, ее голос был полон ледяного спокойствия. — Это неважно. Просто… забавно наблюдать, как ты пытаешься это скрыть. Будто это хоть кого-то волнует.

Слова Элизабет, словно острые лезвия, вонзились в сердце Педри. Ее показное безразличие жгло сильнее любого огня. Он ожидал чего угодно — упреков, гнева, даже слез, — но только не этой холодной отстраненности. Это было хуже, чем если бы она ударила его. Внутри все сжалось, горло сдавило спазмом. Он прикусил губу, стараясь сдержать дрожь, чувствуя металлический привкус крови во рту.

Парни за столом неловко переминались, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе. Фермин наконец отвел взгляд, сосредоточившись на остатках своего обеда. Пабло, получив от Элизабет какой-то комментарий, подавил смешок.

— Я… — Педри с трудом выдавил из себя, голос его был хриплым. — Я просто не считал нужным кому-то об этом рассказывать. Это… ничего не значит. Просто секс.

Он посмотрел на Элизабет, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, хоть проблеск понимания, но ее лицо оставалось непроницаемым.

— Не стоит меня в это погружать, — отмахнулась она. — Я же не посвящаю тебя в нашу с Пабло пастель.

В этот раз поперхнулся Фермин. Гави с опаской посмотрел на свою девушку, пытаясь понять, что происходит. Зачем она это делает?

— Что? — выдохнул Гонсалес, чувствуя, как земля уходит из-под ног. К боли от безразличия добавилось острое, жгучее и до боли знакомое чувство.

— Ты слышал, — равнодушно пожала плечами Элизабет, поворачиваясь к Гави и беря его за руку. — Не вижу смысла делать из этого трагедию. Мы взрослые люди.

Педри стало еще хуже. Мир вокруг него словно расплывался, теряя четкие очертания. Он чувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Давайте… давайте просто сменим тему, — пробормотал он, с трудом сглатывая ком в горле.

Гави резко встал, опрокинув свой стул. Он схватил Элизабет за руку и рывком поднял ее на ноги.

— Нам нужно… отойти на минуту, — процедил он сквозь зубы и, не обращая внимания на ее возмущенные восклицания, потащил девушку к выходу из кафетерия.

— Пабло, пусти! Что ты делаешь? — шипела Элизабет, пытаясь вырваться. — Пабло!

Как только они вышли в коридор, парень отпустил руку блондинки и развернулся к ней, притянув ее к стене.

— Что ты творишь?! — рявкнул он, не сдерживаясь. — Сдурела совсем?! Ты хочешь, чтобы ему было еще хуже?!

— О чем ты говоришь? — недоуменно спросила Элизабет, потирая руку, которую он сжал слишком сильно. — Я не понимаю, что тебя так взбесило.

— Не понимаешь?! — парень вскинул руки, не веря своим ушам. — Ты издеваешься? Ты специально давишь на его раны! Ты прекрасно знаешь, как он к тебе относится, и ты используешь это, чтобы… чтобы что? Выставить себя крутой? Доказать, что тебе все равно?

— Я… я просто сказала правду, — пробормотала Элизабет, отводя взгляд. — В чем проблема?

— Правду?! — Пабло засмеялся, его смех был коротким и резким, полным горечи. — Ты считаешь, что если у кого-то есть к тебе чувства, то ты имеешь право крутить им как хочешь? Играть с ним? Ты ошибаешься! Ты не имеешь права так делать!

Он сделал шаг ближе, наклоняясь к ее лицу.

— Педри — мой лучший друг, — продолжил он, понизив голос до угрожающего шепота. — И я буду защищать его в любом случае. Даже если это придется делать против тебя.

В уголках глаз Элизабет заблестели слезы, нижняя губа задрожала. Она молчала, глядя на Пабло широко раскрытыми глазами. Вдруг взгляд Гави резко смягчился. Он тяжело вздохнул, глядя на дрожащие губы девушки и слезы, блестящие в уголках ее глаз.

— Тебе всё-таки не всё равно, — тихо сказал он, понимание промелькнуло в его глазах.

По щекам Элизабет наконец потекли слезы, но она все еще пыталась сдерживать рыдания, кусая губы и сжимая кулаки. Ее плечи затряслись. Вся ее показная бравада рухнула в одно мгновение.

Пабло нежно обнял ее, прижимая к себе. Он гладил ее по волосам, шепча успокаивающие слова.

— Тише, тише, — говорил он, чувствуя, как ее тело сотрясается. — Всё хорошо.

В этот момент Элизабет не выдержала и разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Она плакала навзрыд, словно ребенок, не стесняясь своих слез и слабости. Гави крепче обнял ее, стараясь успокоить и защитить от всего мира.

— Ну-ну, — шептал Пабло, покачивая её, как маленькую. — Всё хорошо, я здесь.

Когда первый шквал рыданий стих, он отстранил её немного, заглядывая в заплаканное лицо. Большие зелёные глаза смотрели на него с такой детской беспомощностью, что у него сердце сжималось. Он аккуратно вытер следы слёз с её щёк большим пальцем.

— Почему ты так себя вела? — мягко спросил он, всё ещё обнимая её за плечи.

Элизабет всхлипнула и опустила взгляд.

— Я… я не знаю, — прошептала она, её голос дрожал. — Просто… это правда не моё дело. Его личная жизнь. Но… — она снова всхлипнула. — Мне почему-то так обидно.

Она подняла на него полные слёз глаза.

— Я знаю, что это глупо, — тихо произнесла блондинка. — Но я не могу с этим ничего поделать. Я такая дура...

Пабло молчал, глядя ей в глаза. Внутри него всё сжималось: то ли от вида её слёз, то ли от неясного предчувствия, что её всё ещё волнует личная жизнь Педри. Он боялся услышать ответ, но всё же задал мучивший его вопрос:

— Лиз, — сказал он, не прекращая зрительного контакта. — Скажи честно: у тебя остались хоть какие-нибудь чувства к нему?

Элизабет посмотрела на него с удивлением, словно не ожидала такого вопроса. Она на мгновение задумалась, а затем твёрдо ответила:

— Нет, — девушка покачала головой, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — У меня нет к нему чувств. Мне нужен только ты.

Её голос звучал искренне, и Гави почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начало отступать. Он облегчённо вздохнул и прижал её к себе ещё крепче.

— Я верю тебе, — прошептал он ей на ухо, целуя в макушку. — Давай ты просто извинишься перед Педри, и мы забудем, что это вообще произошло.

Элизабет кивнула, уткнувшись лицом в его грудь. Она всё ещё всхлипывала, но теперь её слёзы были скорее от облегчения, чем от обиды.

— Извини, — прошептала она. — Я правда повела себя ужасно.

— Ничего страшного, — успокаивающе погладил её по спине Гави. — Главное, что ты всё поняла.

Он отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Пойдём обратно? — предложил он.

Элизабет снова кивнула и взяла его за руку. Вместе они вернулись в кафетерий. Педри всё ещё сидел за столом, опустив голову. Фермина уже не было видно, поэтому Пабло, кивнув своей девушке, оставил её одну.

Элизабет подошла к их столику и села напротив Гонсалеса. Они молчали. Девушка пристально смотрела на футболиста, который что-то печатал в своём телефоне. Слова словно застряли у неё в горле.

— Прости меня, я не имела права так говорить. Это было глупо и жестоко.

Брюнет поднял на неё взгляд. Его глаза были красными, но он старался держаться спокойно.

— Всё в порядке, — ответил он тихо. — Я понимаю. Вероятно, если бы я не скрывал это, твоя реакция была бы иной.

— Педри, не говори так, — шмыгнула девушка. — Ты хотя бы представляешь ситуацию, в которой об этом говорят?

Парень поджал губы и слегка улыбнулся:

— Например, сейчас?

— Не нужно, — тяжело вздохнула она. — Я просто хотела сказать, что твоя личная жизнь не имеет ко мне никакого отношения. Но как твой друг я не могу не предупредить, что Бернардита — не самый хороший человек.

— У вас что-то с ней случилось?

— По мелочи, — отмахнулась девушка. — Просто пообещай мне, что будешь осторожнее.

— Лиззи, я ведь уже говорил, что этого больше не повторится, — мягко улыбнулся он.

— Знаю, — тихо ответила Элизабет, теребя в руках салфетку. — Просто… — она запнулась, подбирая слова. — Просто пообещай мне, что… что найдёшь себе достойную девушку. Которая… которая будет ценить тебя.

Её голос дрогнул, и она отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает краска. Педри с удивлением посмотрел на неё. Он не ожидал такой просьбы.

— Лиззи, — мягко произнёс он. — Я постараюсь.

Он взял её руку и слегка сжал.

— Спасибо тебе, — искренне улыбнулся он. — За заботу.

Блондинка подняла на него взгляд. В её глазах всё ещё блестели слёзы. Она слабо улыбнулась в ответ.

— Мы же друзья? — тихо спросила она.

— Друзья, — подтвердил Гонсалес, крепко сжимая её руку.

***

Гави, опьяненный адреналином и триумфом, подхватил Элизабет на руки, словно она была невесомой. Её звонкий смех смешивался с его радостными криками. Он кружил её, не заботясь о том, что это определённо попадёт в заголовки СМИ.

— Мы в полуфинале! В полуфинале Лиги Чемпионов! — его голос срывался, а в глазах горел огонь победы. Блондинка, обхватив его за шею, смеялась вместе с ним, её светлые волосы развевались на ветру, созданном их кружением. Они были центром вселенной, вихрем радости и торжества.

В стороне, прислонившись к стене туннеля, стоял Педри. Он наблюдал за этой сценой, губы плотно сжаты, а в глазах – сложная смесь эмоций. Радость за команду, гордость за друга и острая, жгучая боль от собственной беспомощности. Из-за травмы он был вынужден наблюдать за матчем со стороны, в то время как его товарищи отдавали на поле себя полностью. Эта мысль была как заноза, не давая ему полностью разделить всеобщую эйфорию.

Он медленно побрёл к скамейке запасных, перебирая в памяти моменты матча и представляя, как бы он сыграл, как бы отдал голевой пас… Внезапно его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Бернардита стояла неподалёку и о чём-то оживлённо беседовала с одним из членов медицинского штаба. Гонсалес решил, что это подходящий момент, чтобы поговорить с ней. Он хотел… Сам ещё толком не знал, чего именно он хотел. Просто поговорить.

Но не успел он сделать и пары шагов, как на него налетела вихрем радостная фигура в лице Феррана Торреса.

— Педри! Какой день! Какой день! — кричал он, сжимая его в крепких объятиях. — Мы сделали это!

Педри выдавил из себя улыбку, пытаясь разделить радость друга, но мысль о Бернардите не покидала его голову. Он украдкой посмотрел в её сторону, но она уже исчезла.

— Да, — ответил брюнет, обнимая Феррана в ответ. — Невероятный матч.

— Ты видел, как я забил! — возбужденно продолжал Торрес. — Чистейшая красота!

— Видел, видел, — улыбнулся он. — Блестяще сыграл.

Ферран ещё немного поболтал о матче, делясь своими впечатлениями, а затем, заметив задумчивость Педри, похлопал его по плечу.

— Ладно, брат, я пойду переодеваться. Увидимся позже!

Педри кивнул и, проводив Феррана взглядом, снова направился к выходу со стадиона, где ждал автобус, который должен был отвезти команду в отель. Проходя мимо одного из окон автобуса, он заметил внутри одинокую фигуру Бернардиты. Сердце парня ёкнуло. Это был шанс.

Но не успел он подойти ближе, как его окружила небольшая, но очень оживлённая толпа фанатов.

— Педри! Педри, можно автограф?

— Педри, мы так рады победе!

— Педри, выздоравливай скорее!

Гонсалес, несмотря на усталость и разочарование, мило улыбался, раздавал автографы и благодарил за поддержку и добрые пожелания. Он понимал, как важен для болельщиков этот момент и не мог отказать им во внимании.

Внезапно кто-то крепко схватил его за руку и потянул сквозь толпу. Это был Пабло.

— Пойдём, бро, — сказал Гавира, уводя Педри в сторону автобуса. — А то тебя тут разорвут на части.

Когда они подошли к автобусу, он был уже почти полон. Шумно и весело все поздравляли друг друга с выходом в полуфинал. Педри обречённо вздохнул, понимая, что разговор с Бернардитой придётся отложить. Он занял свободное место рядом с Гави и Элизабет, стараясь не думать о упущенной возможности.

Автобус наконец прибыл в отель. В просторном лобби царила оживлённая атмосфера. Футболисты, тренеры, персонал — все что-то обсуждали, делились впечатлениями и смеялись. Педри стоял рядом с парочкой, рассеянно кивая в ответ на их реплики, но сам оставался где-то далеко в своих мыслях. Он не участвовал в общем праздновании, чувствуя себя отстранённым и немного потерянным.

Вдруг его взгляд выхватил знакомую рыжую копну волос. Бернардита стояла у стойки регистрации и, активно жестикулируя, что-то говорила доктору Пруне. Судя по нахмуренному лицу врача и напряжённой позе девушки, разговор был не из приятных. Парень почувствовал укол разочарования. Похоже, поговорить с ней сегодня снова не удастся.

Он вздохнул, забрал у администратора ключ-карту от своего номера и, попрощавшись с друзьями, направился к лифту. Он чувствовал необъяснимую тревогу и желание разобраться в ситуации как можно скорее, но понимал, что сейчас не время и не место для выяснения отношений. Ему оставалось только надеяться, что завтра представится возможность поговорить с Бернардитой.

В номере царила тихая прохлада, контрастирующая с шумной атмосферой лобби. Педри закрыл за собой дверь и наконец-то смог выдохнуть, словно сбрасывая с плеч груз напряжения, накопившегося за день. Тишина окутала его, словно мягкое одеяло, даря ощущение покоя и уединения. Он позвонил на ресепшн и заказал ужин в номер, не желая снова спускаться вниз и сталкиваться с людьми.

Скинув кроссовки, Гонсалес рухнул на кровать, чувствуя приятную тяжесть в уставших мышцах. Он был измотан не столько физически, сколько эмоционально. День выдался насыщенным, переполненным событиями и переживаниями. Закрыв глаза, он потер их ладонями, пытаясь отогнать усталость. Мысли, как рой назойливых пчёл, кружились в голове: радость победы команды, горечь от собственной травмы, непонятная ситуация с Бернардитой… Он прикрыл лицо руками, стараясь отключиться от всего этого шума, и просто лежал в тишине, прислушиваясь к ровному биению собственного сердца.

Внезапный стук в дверь прервал его попытки расслабиться. Неужели еду приготовили так быстро? С трудом поднявшись с кровати, он поплёлся к двери. Открыв её, он замер на месте, не веря своим глазам. Перед ним стояла Бернардита.

На её лице читалась смесь тревоги и нерешительности. Она нервно теребила край своего халата, переминаясь с ноги на ногу. Вид у неё был немного растрёпанный, словно она куда-то спешила.

У Педри невольно появилась легкая усмешка. Вот так сюрприз! Одна из проблем, терзавших его весь вечер, сама нашла своё решение. Казалось, сама судьба подарила ему этот идеальный момент для разговора.

— Опять сеньор Пруна попросил проверить меня? — саркастично произнёс он, поворачиваясь к ней спиной и проходя вглубь номера, позволяя ей зайти.

Девушка слегка рассмеялась.

— В этот раз нет.

— Тогда зачем пришла? — он подошёл к окну, глядя вниз на проходящих мимо людей.

— Я заметила, что у тебя плохое настроение, — продолжила Бернардита.

Педри прикусил губу и тяжело вздохнул.

— Послушай, — произнёс он, его голос стал серьёзнее. Он повернулся к ней и продолжил: — Нам нужно поговорить...

Но брюнет потерял дар речи. Перед ним стояла полностью обнажённая девушка, неловко переминаясь с ноги на ногу. Её халат валялся у её ног.

Педри застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза расширились от удивления, а дыхание перехватило. Мысли, ещё секунду назад роившиеся в его голове, рассеялись, как дым.

Бернардита, видя его реакцию, робко улыбнулась и сделала шаг навстречу. Её пальцы легко скользнули по его груди, оставляя за собой ощущение жгучего тепла.

— Мне показалось, тебе нужно немного... расслабиться, — прошептала она, её голос дрожал от предвкушения.

Гонсалес продолжал молчать, гипнотизируя её взглядом. Он всё ещё не мог прийти в себя от шока. Бернардита заметила его замешательство и почувствовала лёгкую неуверенность.

Но сомнения быстро рассеялись. Она решительно взяла его лицо в свои ладони и притянула к себе. Её губы коснулись его губ в нежном, но настойчивом поцелуе.

Педри сначала не ответил, все ещё находясь в растерянности. Но когда её пальцы запутались в его волосах, а поцелуй стал глубже и страстнее, он не смог больше сдерживаться. Он обнял её за талию, прижимая к себе, и ответил на поцелуй с той же пылкостью.

Поцелуй становился всё глубже и страстнее. Руки Педри блуждали по гладкой коже Бернардиты, обжигая её своим прикосновением. Она обвила его шею руками и притянула к себе ещё ближе. Воздух вокруг них стал обжигающим от напряжения и желания.

Внезапно брюнет подхватил её на руки и, не разрывая поцелуя, перенёс к большой кровати, застеленной белоснежными простынями. Он кинул её на мягкую поверхность, и на мгновение их взгляды встретились. В глазах Бернардиты горел огонь страсти. Педри резким движением стянул с себя футболку; его мышцы выделялись под тусклым светом номера. Он наклонился к девушке, и их губы снова слились в поцелуе, ещё более жадном и требовательном.

Он покрывал поцелуями её шею, плечи и грудь, спускаясь всё ниже и ниже. Бернардита тихонько постанывала, запуская пальцы в его волосы. Её тело изгибалось навстречу его ласкам, жаждя большего. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и тихими стонами. За окном мерцали огни ночного города, словно безмолвные свидетели разыгравшейся страсти. Эта ночь принадлежала только им, стирая на время все сомнения прошедшего дня.

От Автора:

tg: spvinsattitiktok: spvinsatti