Стеклянный

За окном царила глубокая ночь. Уличные фонари отбрасывали длинные, причудливо изогнутые тени на стены комнаты, погружая её в полумрак. Только лампа, под абажуром которой склонилась Элизабет, освещала небольшой круг, выхватывая из темноты страницы толстого учебника по анатомии и вьющиеся волосы Пабло, разлегшегося у неё на ногах. Тишину нарушал лишь тихий шелест переворачиваемых страниц и приглушённое бормотание Гави, который, несмотря на поздний час, упорно листал футбольные новости на своём телефоне.

— «...тренер Барселоны опроверг слухи о...», — прошептал он, поглаживая бедро Элизабет.

— Пабло, — мягко произнесла девушка, не отрывая взгляда от сложной схемы строения тазобедренного сустава. — Ты мне мешаешь. Я пытаюсь грызть гранит науки, а ты тут про какие-то слухи.

— Ну и что такого? — сонно возразил Гави, закатывая глаза. — Это же важно! Барса, понимаешь? Это же…

— Высокие материи, которые сейчас не имеют никакого отношения к строению крестцово-подвздошного сочленения, — перебила его Элизабет, водя пальцем по иллюстрации в книге. — Мне нужно готовиться к экзаменам, а твоя болтовня сбивает с толку. И вообще, уже почти два часа ночи.

— Болтовня?! — Гави приподнялся на локтях, изображая возмущение, но тут же зевнул, прикрывая рот ладонью. — Я тебе важную информацию сообщаю, а ты называешь это болтовней!

— Зато я буду знать, как оказать первую помощь при вывихе бедра, — парировала Элизабет, торжествующе улыбнувшись. — А это, поверь мне, значительно важнее всех тренерских опровержений вместе взятых. По крайней мере, для моего будущего. И твоего, если вдруг неудачно приземлишься.

Гави надулся и откинулся обратно на её ноги.

— Давай ты не будешь ничего учить, а я тебя потом устрою в университет, — предложил он. — И вообще зачем он тебе? Ты уже работаешь в самом лучшем месте на планете.

— Спасибо, но откажусь, — усмехнулась блондинка. — Не хочу, чтобы моя обеспеченность зависела от кого-то. Ещё найдёшь себе потом молоденькую красотку, а я что делать буду?

— Ты и есть молоденькая красотка, — широко улыбнулся футболист. — И никуда я от тебя не денусь.

— Хорошо, что ты так считаешь, — Элизабет наконец оторвалась от книги и посмотрела на него. — Но диплом я всё равно получу. Так, на всякий случай. Знаешь, как говорится: на Бога надейся, а сам не плошай.

— Мне приятно, что ты считаешь меня Богом, — довольно произнёс Пабло.

Элизабет закатила глаза и с умным видом продолжила читать:

— Большой диартродиальный сустав образован суставной поверхностью крестца и...

— Только не снова! — перебил её Гави, делая вид, что ему физически больно от этих слов. — Неужели у тебя нет дел поинтереснее?

— Есть, — Элизабет хитро улыбнулась и закрыла книгу. — Например, работать, а именно снимать то, как вы пинаете мячики. Ну и тебе жизнь портить.

— О, это просто ужасно! — Гави прижал ладони к сердцу, изображая драму. — Ты не можешь так жестоко обращаться с человеком, который ради тебя не спит в три часа ночи!

— Страдает? — Элизабет приподняла бровь, не сдерживая улыбки. — Ты можешь ложиться спать; я и без тебя могу учиться.

Пабло вздохнул и, приподнявшись, приблизился к ней; его взгляд стал игривым.

— Ну если ты настаиваешь… Хотя знаешь, я мог бы быть твоим личным учителем. Представь: индивидуальные занятия по анатомии со мной. Думаю, это гораздо эффективнее, чем зубрить учебник в одиночестве.

Элизабет рассмеялась.

— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, пас. Фермин кое-что рассказывал мне про твои оценки в академии… Кажется, учёба не была твоим коньком.

Гави на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки.

— Ну, зато я был хорош на поле! — с гордостью заявил он, выпячивая грудь. — А это, знаешь ли, гораздо важнее всех этих… диартродиальных суставов. Почему ты не можешь выбрать себе более интересное занятие?

— Ну, придумай что-нибудь мне, — закатила глаза она.

— Хм, дай подумать… — парень сделал вид, что напряженно размышляет, постукивая пальцем по подбородку. — А что если… завтра вечером мы устроим свидание? В ресторане. С красивыми нарядами, вкусной едой и романтической атмосферой. Никакой анатомии, никаких футбольных новостей. Только ты и я. Как тебе такая идея?

Элизабет картинно зевнула.

— Свидание в ресторане? Скучно.

— Скучно? — Пабло приподнял бровь, изображая удивление. — Не слишком ли ты избалована, дорогуша?

— Это ты меня избаловал, — парировала блондинка, глядя на него. — Так что теперь пеняй на себя.

Он на секунду задумался.

— У меня есть кое-что получше, чем скучный ресторан, — Гави загадочно улыбнулся, его глаза заблестели. — Увидишь завтра. Пусть это будет сюрпризом. Но тебе точно понравится. Настолько, что забудешь про все свои учебники.

— Заинтриговал, — протянула Элизабет, не скрывая любопытства. — Ладно, посмотрим, на что ты способен. Надеюсь, это не вечер на поле, когда я смотрю, как мой парень тренируется.

— А тебе не нравится? — театрально надулся Пабло, изображая обиду.

— Нравится, — улыбнулась Элизабет, поглаживая его по щеке. — Но иногда хочется чего-то… другого.

— Например? — Гави с любопытством посмотрел на неё, его надутость мгновенно исчезла.

— Например, сейчас я хочу пить, — Элизабет поднялась с кровати. — А что касается завтрашнего дня… это уже твоя ответственность. Удиви меня.

Она грациозно направилась на кухню, оставляя Гави в задумчивости. Девушка на мгновение остановилась у окна. Ночная Барселона мерцала огнями. Прохладный ночной воздух приятно освежал её лицо. Элизабет невольно улыбнулась.

Всего несколько месяцев назад она считала Пабло самовлюбленным придурком с футбольным мячом вместо мозга. Его постоянные придирки, громкий смех и язвительные фразочки выводили её из себя. Она клялась себе, что никогда не будет иметь с ним ничего общего, кроме рабочих моментов.

А сейчас… Сейчас она ловила себя на том, что готова часами смотреть, как он спит, слушать его бормотание во сне и даже анатомия казалась не такой уж скучной, когда он лежал у неё на ногах. Эта мысль заставила её ещё шире улыбнуться. Она влюбилась в этого "придурка" со всей страстью своей юной души. Влюбилась в его непосредственность, искренность и бесконечную энергию, которая иногда её раздражала, а иногда заряжала невероятной силой.

Элизабет отстранилась от окна, чувствуя, как тепло разливается по груди. Она была безумно счастлива. Счастлива рядом с ним, с этим сумасшедшим, непредсказуемым, но таким любимым Пабло.

Вернувшись с бокалом воды, Элизабет обнаружила, что Пабло уже спит, свернувшись калачиком на кровати. Его телефон лежал рядом, экран еще светился, отображая последние футбольные новости.

Элизабет тихонько рассмеялась. Видимо, спортивные сплетни и анатомические термины оказались слишком сильным снотворным. Она поставила бокал на столик, выключила лампу, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом уличных фонарей.

Девушка подошла к кровати и нежно погладила Гави по волосам. Он что-то невнятно пробормотал во сне, улыбнулся и сильнее прижался к ней. Элизабет наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Спокойной ночи, Паблито, — прошептала она, устраиваясь рядом. Завтрашний день обещал быть интересным.

***

Гави уверенно вел Элизабет за руку, петляя по извилистым переулкам, словно опытный экскурсовод. Блондинка, несмотря на интригу, не могла избавиться от легкого чувства тревоги.

— Пабло, — прошептала она, вглядываясь в темноту. — Ты уверен, что нам сюда? Мне кажется, мы забрели в какой-то… подозрительный район. А вдруг нас здесь… на органы сдадут?

Гави рассмеялся, сжимая ее руку крепче.

— Не бойся, моя маленькая конспиролог, — сказал он, ласково глядя на нее. — Я же с тобой. К тому же до моего секретного места осталось совсем немного.

Вскоре они подошли к невысокому забору, едва различимому в темноте.

— Вот мы и пришли, — объявил парень, останавливаясь. — Теперь нужно немного… импровизировать.

Элизабет с недоумением посмотрела на забор, а затем на Гави.

— Перелезать? Серьезно? — спросила она, приподнимая бровь.

— Не волнуйся, я помогу, — улыбнулся Пабло, легко перемахнув через забор. — Давай руку.

Элизабет немного помедлила, но все же протянула ему руку. Гави, поднявшись на ноги, обхватил ее за талию и притянул к себе. На мгновение Элизабет оказалась заключена в его объятиях, чувствуя тепло его тела и быстрое биение сердца.

— Ладно, ты хорош, — улыбнулась она, освобождаясь из его рук.

Пабло не терял времени и наклонился, нежно поцеловав Элизабет. Поцелуй был коротким, но сладким, с привкусом ночной прохлады и предвкушения чего-то загадочного.

— А теперь, — прошептал он ей на ухо. — Следуй за мной.

Он взял ее за руку и повел по узкой тропинке, которая вилась вдоль забора и спускалась вниз к подвалу какого-то здания. Элизабет нервно посмеялась.

— Надеюсь, ты не собираешься меня тут… убить и расчленить? — пошутила она, но в ее голосе слышалась легкая дрожь. «Вот черт, зря я не написала Истону, что Пабло ведет меня в какое-то странное место. Кто меня теперь спасать будет, если что?» — пронеслось у нее в голове.

— Очень смешно.

Тропинка привела их к небольшой металлической двери. Гави коротко постучал. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился высокий серьезный парень с короткой стрижкой. Его мощные руки, выглядывающие из-под майки, демонстрировали внушительное количество мышц. Элизабет невольно поежилась. «Ну все, приехали,» — подумала она.

Однако увидев Гави, суровое выражение лица мужчины мгновенно смягчилось.

— Пабло! — воскликнул он, широко улыбаясь и крепко пожимая ему руку. — Рад тебя видеть, парень! Сколько лет, сколько зим!

— Привет, Димас! — ответил Гави, обнимая друга. — Давно не виделись.

— Это точно, — согласился он, пропуская их внутрь. — Проходите.

За дверью оказался небольшой, но уютный бильярдный зал, залитый мягким светом. Несколько столов для игры, удобные диваны вдоль стен и приглушенная музыка создавали приятную атмосферу. Элизабет огляделась: место выглядело безопасно, но тревога все равно не отступала.

— Как дела у Авроры? — спросил Димас, закрывая за ними дверь.

— Всё отлично! — ответил Гави с улыбкой.

Элизабет приподняла бровь.

— Раньше мы вместе учились в академии Бетиса, — пояснил Пабло. — И Димас ухаживал за Авророй.

— Но ее сердце уже было отдано Джави, — поджал губы парень. — Кстати, как зовут твою спутницу?

— Это Элизабет, моя девушка, — с гордостью представил ее Гави.

Димас перевел взгляд на блондинку, его глаза заблестели от нескрываемого восхищения.

— Тебе невероятно повезло, Пабло, — произнес он, аккуратно беря руку Элизабет и целуя тыльную сторону её ладони. — Настоящая красотка.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно посмотрела на своего парня, ища поддержки. Гави, заметив её взгляд, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Не переживай, он со всеми девушками так себя ведет. Просто старается быть галантным.

— Итак, Элизабет, — широко улыбнулся Димас. — Ты не местная?

— Я из Америки, — ответила блондинка, следуя за парнями.

— О, замечательно! — протянул он. — Мой столик для бильярда тоже из Америки, представляешь? Ты когда-нибудь играла?

Элизабет отрицательно покачала головой.

— Ну тогда самое время научиться! — воскликнул Димас, подмигнув. — Это совсем не сложно.

Он подошёл к одному из бильярдных столов и взял кий.

— Смотри, — начал он, демонстрируя правильную стойку. — Ноги на ширине плеч, корпус слегка наклонён вперёд, вот эту штуку нужно держать вот так… — Димас показал Элизабет, как правильно держать кий, помогая ей расположить пальцы. — Главное — чувствовать баланс и не напрягать руку.

Затем он взял несколько бильярдных шаров и разложил их на столе в виде треугольника.

— Цель игры — забить все шары своего цвета в лузы, — объяснил Димас. — Белый шар — биток; им мы ударяем по другим шарам. Сейчас я покажу, как правильно наносить удар.

Димас наклонился над столом, прицелился и плавно, но уверенно ударил битком по одному из шаров. Шар послушно покатился в лузу.

— Видела? — обратился он к Элизабет. — Теперь попробуй ты.

— Эм… хорошо, — неуверенно ответила она, подходя к столу. Она взяла кий, стараясь повторить стойку Димаса, но чувствовала себя довольно неловко.

— Вот так, — Пабло мягко обнял её сзади, помогая правильно расположить руки и ноги. — Чувствуешь баланс?

— Вроде да, — прошептала Элизабет, ощущая тепло его тела. Кончики пальцев едва заметно начали дрожать.

— Отлично, — улыбнулся Гави, целуя её в макушку. — Теперь прицелься и плавно ударь.

Элизабет глубоко вздохнула, прицелилась и неуверенно ударила битком. Шар покатился, но, к сожалению, не попал в лузу.

— Браво! — воскликнул Димас, театрально хлопая в ладоши. — Почти попала! Ещё немного практики, и ты станешь чемпионкой мира по бильярду!

Элизабет рассмеялась.

— Думаю, до чемпионки мне ещё далеко, — ответила она.

— Не скромничай, — подмигнул он. — У тебя отличный удар! Просто нужно немного подкорректировать технику.

Следующие несколько ударов Элизабет делала под чутким руководством Пабло. Он стоял рядом, направляя её руку, поправляя стойку и шепча на ухо советы. Каждый раз, когда ей удавалось забить шар, Димас осыпал её комплиментами, от которых Элизабет не могла сдержать смеха.

— Великолепно! — восклицал он. — Просто потрясающе! Я сейчас упаду от восхищения!

— Прекрати, — смеялась Элизабет. — У меня ощущение, что это сарказм!

— Ничего подобного, — отвечал Димас. — Я просто констатирую факт. Ты невероятно талантлива!

— Ладно, ладно, уговорил, — смеясь, ответила она. Игра в бильярд оказалась гораздо увлекательнее, чем она представляла. Димас, откинувшись на спинку дивана, наблюдал за ними с самодовольной ухмылкой, словно гордый учитель, следящий за успехами своих учеников.

Элизабет прицеливалась, готовясь к очередному удару, пока Пабло, стоявший за ней, проводил руками по её талии, нежно сжимая её.

В этот момент в комнату вошел молодой парень, с интересом оглядывая происходящее. Он подошел к Димасу и что-то тихо сказал ему на ухо. Выражение лица Димаса мгновенно изменилось, став серьезным.

— Выйди сейчас же, — резко бросил он парню.

Молодой человек, явно смутившись, быстро ретировался.

— Извините, ребята, — обратился Димас к Пабло и Элизабет. — Это мой новый помощник, он еще не совсем понимает, как себя вести. Мне нужно ненадолго выйти и разобраться с этим. Вы пока продолжайте, не обращайте внимания.

С этими словами он вышел из зала, оставив парочку одних.

— Ну как тебе? Нравится? — спросил Пабло, обнимая Элизабет за плечи.

— Да, — улыбнулась она. — Довольно интересно.

Несмотря на её слова, Гави заметил тень беспокойства в её глазах. Этот неожиданный инцидент с помощником явно не прошел для неё бесследно.

— Ты напряжена.

— Немного, — призналась Элизабет. — Всё новое обычно вызывает у меня стресс. Твое свидание оказалось совсем не таким, как я себе представляла.

Пабло нежно провел рукой по её щеке, улыбаясь.

— Я же говорил, что тебе не о чем волноваться, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. А потом, неожиданно для Элизабет, подхватил её за бедра и посадил на бильярдный стол.

Она инстинктивно обхватила его за плечи, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Пабло наклонился к ней, его лицо оказалось совсем близко. Элизабет ощущала его горячее дыхание на своей коже и видела, как расширяются его зрачки.

— Ты такая красивая, — прошептал он, обводя большим пальцем контур её губ.

А затем нежно, но требовательно поцеловал её. Его руки скользнули к её шее, слегка сжимая её. Элизабет ответила на поцелуй, чувствуя, как волна желания разливается по её телу. Поцелуй становился всё глубже и страстнее. Пабло углубил его, скользнув языком в её рот и сплетаясь с её языком в жарком танце. Его пальцы запутались в её волосах, нежно массируя кожу головы. Элизабет застонала от удовольствия; её тело выгибалось навстречу его прикосновениям. Эта близость, его доминантность и вкус сводили её с ума.

Их прервала хлопнувшая дверь.

— Воу, ребята, — воскликнул Димас. — Вы, конечно, безумно горячие, но на вашем месте я был бы осторожнее. Мой помощник ещё тот идиот, и если он такое увидит, то обязательно сообщит об этом прессе.

Пабло резко отстранился от Элизабет, выпрямляясь и поправляя футболку. Девушка, немного смущенная, спрыгнула с бильярдного стола. Щёки её пылали, а дыхание всё ещё было сбивчивым.

— Чёрт, — пробормотал Гави, бросая на Димаса раздраженный взгляд. — Мы не хотели.

— Ага, — усмехнулся Димас, в его глазах плясали весёлые искорки. — Извините, я не хотел прерывать столь романтичный момент, но репутация — вещь хрупкая. Особенно для звезды футбола.

— Да уж, спасибо за заботу, — сухо ответил Пабло. — Мы просто… разговаривали.

— Конечно-конечно, — усмехнулся Димас, многозначительно подмигивая. — Разговаривали на бильярдном столе в весьма… интересной позе. Мне не десять лет.

Элизабет почувствовала, как её щеки заливает краска.

— Не переживай, красотка, всё в порядке, — с улыбкой сказал Димас. — Я просто не советовал бы испытывать судьбу. Итак, продолжим наш турнир? Или кто-то уже сдается?

— Ни за что! — вздернула подбородок Элизабет.

***

Раздевалка гудела низким рокотом голосов, прорезаемым резкими хлопками закрывающихся шкафчиков и шуршанием формы. Сегодня был важный матч — первая игра Педри после хоть и недолгого, но мучительного восстановления колена.

Он сидел на скамейке, молчаливый и сосредоточенный, методично зашнуровывая бутсы. Внешне он казался спокойным, но пальцы, которые едва справлялись с тугими узлами шнурков, выдали его с головой. Тонкая дрожь, незаметная постороннему глазу, пробегала по ним, словно по струнам натянутой до предела скрипки. Он был готов на тысячу процентов физически — колено, наконец, перестало ныть, но внутри бушевал ураган. Страх снова почувствовать эту острую, пронзительную боль, страх подвести команду и не оправдать ожидания давили на него с неимоверной силой.

В раздевалке повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием игроков. Каждый был погружен в свои мысли о предстоящей битве, которая должна была решить их судьбу. В этой тишине дрожь в пальцах Гонсалеса казалась оглушительно громкой.

Вдруг рядом с ним опустился Пабло. Он положил руку на плечо брюнету.

— Эй, — тихо произнес он, голос его был ровным и уверенным, как всегда. — Все будет хорошо.

Педри поднял на него взгляд. В его глазах читалась тревога и неуверенность.

— Я… я не знаю, Пабло, — прошептал он, с трудом сглотнув комок в горле. — А вдруг…

— Никаких «вдруг», — перебил его Гави, сжимая его плечо. — Ты лучший. Мы все в тебя верим. Просто выйди и играй так, как ты умеешь. Забудь обо всем остальном. Мы с тобой.

Его слова, простые и искренние, словно бальзам, пролились на израненную душу Педри. Он кивнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Дрожь в пальцах стала менее заметной. Он вдохнул глубоко, наполняя легкие воздухом, и встал со скамейки. В его глазах появилась решимость. Он был готов.

Тяжелая дверь раздевалки со скрипом отворилась, выпуская игроков на залитый ярким светом прожекторов туннель. Рев трибун, доносившийся снаружи, нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный гул. Педри шел рядом с лучшим другом, чувствуя, как его пульс отбивает бешеный настрой. Этот гул, эта атмосфера ожидания, обычно бодрившая его, сейчас давила на него, как многотонный пресс. Он старался не смотреть на заполненные до отказа трибуны, фокусируясь на спине идущего впереди Френки.

Выйдя на изумрудно-зеленый газон, Гонсалес на мгновение зажмурился, привыкая к ослепительному свету. Шум толпы обрушился на него с новой силой, проникая под кожу и заставляя вибрировать каждую клеточку тела. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Все ощущалось точно так же, как и в первый матч за Барсу.

Судья дал свисток, и игра началась. Первые минуты были как в тумане. Педри двигался механически, ноги сами несли его по полю, мысли путались, перед глазами все расплывалось. Но постепенно, с каждым касанием мяча, он начинал приходить в себя. Адреналин, бурливший в крови, вытеснял страх, возвращая уверенность и сосредоточенность.

Он играл, стиснув зубы, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. Каждое движение было сильным, каждый пас точен. Он словно превратился в хорошо отлаженный механизм, частью сложной, но гармоничной работы своей команды. Они двигались синхронно, перехватывая мяч у соперника и не давая ему даже приблизиться к своим воротам. Воздух накалился до предела; каждое касание, каждое падение отдавалось эхом в напряженной тишине, которая внезапно сменяла рев трибун.

Постепенно Педри начал чувствовать игру, будто паутина сомнений и страха, оплетавшая его сознание, растворилась. Мяч словно прилипал к его ногам; он видел поле, чувствовал ритм и предвосхищал действия соперников. Уверенность вернулась, а вместе с ней и азарт — жажда победы. Он был здесь, он был в игре, он был собой.

В этот момент, когда он наконец обрел полный контроль над ситуацией, резкая боль пронзила его колено. Подлый подкат соперника пришелся точно в то самое место, которое еще совсем недавно было травмировано. Брюнет рухнул на газон, схватившись за ногу. Мир вокруг померк; осталась только жгучая, пульсирующая боль. Он зажмурился, прикрывая лицо рукой и стиснув зубы так сильно, что заскрипели челюсти. В голове билась только одна мысль: «Только не это. Только не снова».

К нему подбежал Гави; его лицо было искажено тревогой. Он опустился на колени рядом с Педри и, не говоря ни слова, закрыл его лицо от взглядов трибун своим корпусом.

— Как ты? — обеспокоенно спросил он.

— Сейчас сдохну, — прохрипел Гонсалес, чувствуя, как к глазам подступает соленая жидкость. Боль пронзала колено острыми иглами, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться.

— Ты сможешь встать? — с тревогой в голосе спросил Гави, заглядывая ему в лицо.

Педри лишь коротко кивнул, стиснув зубы от новой волны боли. Пабло и Ферран тут же осторожно подхватили Педри за плечи и помогли ему подняться на ноги. Он сделал неуверенный шаг, опираясь на друзей, и тут же скривился от боли.

— Нет, — прошептал он, качая головой. — Всё ужасно. Я не смогу играть.

Ноги подкосились, и он снова рухнул на газон, вызвав вздох ужаса на трибунах. Шум толпы, до этого момента приглушенный, снова обрушился на него, но он уже ничего не слышал. Боль заглушала все остальные звуки и чувства.

Гави остался рядом с ним, пытаясь заслонить его от суеты и любопытных взглядов. Он окинул взглядом трибуны и отыскал глазами Элизабет. Она стояла, вцепившись в ограждение, и что-то отчаянно кричала врачу у скамьи запасных. Её лицо было бледным, губы дрожали. Пабло заметил, как она закрыла лицо руками, не в силах смотреть на происходящее на поле. Парень тяжело выдохнул, стараясь успокоить себя, и вновь повернулся к другу.

— Сейчас придут врачи, всё будет хорошо, — повторял Гави, словно мантру, хотя сам не очень верил в свои слова. Он видел, как искажено болью лицо Педри, как тяжело тот дышит, и понимал, что травма может быть серьезной.

Через несколько секунд к ним подбежали врачи. Оценив ситуацию, они бережно подняли Педри и, поддерживая с обеих сторон, медленно повели его к скамейке запасных. Каждый шаг отдавался новой волной боли, заставляя его морщиться и кусать губы.

Добравшись до скамейки, Педри тяжело опустился на кресло и закрыл лицо руками. В этот момент все его тщательно сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Он уткнулся лицом в ладони и беззвучно заплакал. Слезы бежали по его щекам, смешиваясь с потом и пылью. Как же он ненавидел себя в такие моменты — за слабость, за то, что не смог уберечься, за то, что подвел команду.

Он тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и поднял голову, чтобы посмотреть на небо. Холодный вечерний воздух немного освежил его разгоряченное лицо. И в этот момент его взгляд наткнулся на Элизабет. Она стояла у края трибун слева от него и смотрела с такой тревогой и болью, что у него сжалось сердце. Её глаза не отрывались от него ни на секунду. Ему стало ещё хуже. Он не хотел, чтобы она видела его таким — сломленным, слабым, плачущим. Снова.

***

Педри бесшумно, словно призрак, скользил по просторному номеру отеля. Каждый шаг давался с трудом, тело ломило, а ноющая боль в колене отдавалась тупой пульсацией в висках. Он бесцельно блуждал от окна к двери, от двери к мини-бару, не в силах найти себе места. Глаза, опухшие от слез, все еще слезились, оставляя влажные дорожки на щеках. В желудке неприятно скручивало, аппетита не было совсем. Он пытался прогнать из головы картину своего падения, рев трибун, испуганное лицо Элизабет, но эти образы, словно заевшая пластинка, крутились по кругу, принося новую волну боли.

Внезапный стук в дверь вырвал его из тяжелых раздумий. Он замер, некоторое время неподвижно стоя посреди комнаты, словно не решаясь пошевелиться. Стук повторился, настойчивее прежнего. Педри с трудом преодолел апатию, охватившую его, и устало поплелся к двери. Он никого не желал видеть; хотелось только свернуться калачиком в темноте и забыться.

— Кто там? — безжизненно спросил он, не глядя в глазок.

— Бернардита, — ответил мягкий женский голос. — Доктор Пруна попросил меня заглянуть к вам, убедиться, что всё в порядке.

Педри горько усмехнулся. Ну конечно.

— Проходи, — тихо сказал он, открывая дверь и отступая в сторону.

Бернардита вошла в номер; её движения были легкими и бесшумными. Она осторожно прикрыла за собой дверь и, немного помедлив, обратилась к брюнету:

— Как вы себя чувствуете? Доктор Пруна очень волнуется.

— Прекрасно, — с иронией ответил Педри. — Просто замечательно. Можешь не притворяться, меня уже осмотрели.

Девушка неловко отвела взгляд в сторону.

— Ну раз уж пришла, то проходи. Я могу угостить тебя... водой, — он поджал губы с нервным смешком, вспоминая, что не захватил ничего с ужина.

— Простите, что соврала, — произнесла она, кусая губы. — Мне просто хотелось... проверить вас.

— Обращайся ко мне на «ты», — отстранённо произнёс Педри, шагая вглубь номера. Бернардита последовала за ним.

— Хорошо, — тихо ответила она, оглядывая просторный номер. — Как вы… как ты себя чувствуешь? На самом деле?

Педри устало опустился на кровать, морщась от боли в колене.

— Ужасно, — честно признался он, откидываясь на подушки. — Кажется, это моё проклятие.

Бернардита присела на край кресла напротив, не зная, что сказать. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера.

— Я… я очень переживала, когда ты упал, — наконец произнесла она, нервно теребя край своей футболки. — Мне показалось, что это снова та же травма.

Гонсалес поднял на нее взгляд. В ее глазах он увидел искреннее беспокойство, которое, почему-то, отозвалось в нем теплом.

— Все не так плохо, как кажется, — попытался он улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — Просто… обидно. Так долго восстанавливался, и вот… снова, — он сжал кулаки. — Наверное, они правы, когда называют меня стеклянным.

Бернардита нахмурилась.

— Не слушай никого, — твердо сказала она. — Ты невероятно сильный и талантливый. Такое может случиться с каждым.

Педри отвел взгляд, уставившись в одну точку на стене. Он чувствовал, как ее слова, произнесенные с таким жаром, отзываются в нем чем-то большим, чем просто сочувствие. Бернардита не скрывала своего восхищения им — не только как футболистом, но и как мужчиной. Он видел это в ее взгляде, в ее жестах, в легком румянце, появлявшемся на щеках, когда она обращалась к нему. Но сейчас он не мог ответить на эти невысказанные чувства.

— Спасибо, — тихо произнес он, все еще глядя в сторону. — Но со мной это происходит постоянно.

Бернардита заметила, что Педри снова погрузился в свои мысли, и решила продолжить разговор, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. В воздухе витала усталость, словно предчувствие чего-то недоброго.

— Знаешь, — начала она, стараясь привлечь его внимание. — Иногда мне кажется, что мы все просто пытаемся выжить в этом мире.

Педри медленно поднял голову; его взгляд был устремлен в пустоту, но в нем не было злости — только усталость. Он чувствовал, как мрак окутывает его, как тень, которая не покидает ни на мгновение.

— Да… — ответил он с легким вздохом. — Это действительно тяжело.

Бернардита заметила, как его плечи слегка опустились. Она продолжала:

— Все эти ожидания и давление… Иногда кажется, что это слишком.

Он кивнул, и на его лице появилась легкая улыбка, хотя она была печальной.

— Я просто устал. Каждый раз одно и то же: моё тело не выдерживает нагрузок.

Бернардита нахмурилась; ее голос стал еще тише.

— Я понимаю. Но знаешь, иногда нужно просто дать себе время. Не всегда нужно быть на высоте.

Педри взглянул на неё.

— Да, ты права. Но иногда трудно принять это и работать. Кажется, что все вокруг ждут от меня большего. Я сам от себя жду большего.

— Мы все теряемся в этом мире, — сказала она мягко. — И это нормально. Главное — не забывать о себе.

Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь подавить нарастающее чувство усталости.

— Я просто хочу быть лучше.

Бернардита потянулась к нему, её рука нежно коснулась его плеча.

— Ты уже лучший. И иногда лучшее, что мы можем сделать — это просто быть собой.

Педри снова отвёл взгляд, смотря в никуда. Внутри него росло ощущение безысходности, но её слова немного согревали его сердце.

— Спасибо… за то, что ты здесь.

Она улыбнулась ему ободряюще.

— Для меня большая честь быть рядом с тобой.

Гонсалес тяжело вздохнул.

— Извини, но тебе, наверное, лучше уйти. Мне нужно в душ и спать.

Бернардита кивнула, понимая, что Педри действительно нуждается в уединении. Она встала с кресла, и её сердце на мгновение сжалось от мысли о том, что он может остаться один, погружённый в свои печали.

— Хорошо, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я не буду мешать тебе.

Педри встал и направился в ванную. За ним осталась тишина, лишь тихое гудение кондиционера нарушало её. Она посмотрела на закрытую дверь.

Девушка замялась на секунду, обдумывая своё импульсивное решение. Внутри неё росло желание быть рядом с ним, не оставлять его одного в этот непростой момент. Она знала, что ему нужна поддержка, и именно сейчас хотела быть для него опорой.

Собравшись с мыслями, Бернардита сняла толстовку и джинсы, оставшись в лёгкой рубашке и трусиках. Она почувствовала лёгкое волнение, но это было нечто большее — это было желание быть рядом с ним, разделить с ним этот момент уязвимости.

Девушка направилась к двери ванной. Тихо постучав, она приоткрыла её и заглянула внутрь. Парень стоял под струёй воды, его силуэт был слегка размытым из-за пара. От вида сильного обнажённого тела мужчины у неё перехватило дыхание. Он не заметил её сразу, и это дало ей возможность на мгновение просто наблюдать за ним.

— Педри… — тихо произнесла она, стараясь не испугать его.

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Бернардита? Что ты здесь делаешь?

— Я… просто подумала, что ты не должен быть один, — сказала она, делая шаг внутрь, её сердце колотилось от волнения.

Гонсалес смотрел на неё с недоумением, но в его глазах уже не было той глубокой печали. Она сменилась сильным желанием, от чего в душевой кабине стало заметно жарче.

— Ты уверена? — спросил он, пытаясь понять её намерения.

— Да, — подтвердила она, сделав ещё шаг ближе.

Педри почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда она подошла ближе. Вода продолжала струиться по его телу, и он не мог отвести взгляд от её лица. Внутри него возникло смешанное чувство — желание отвлечься от своих проблем и одновременно страх перед тем, что это может означать. Он определённо потом пожалеет об этом.

— Я просто хочу быть рядом, — произнесла Бернардита, её голос звучал мягко. Она сняла с себя рубашку, обнажая грудь, и встала рядом с ним под струю воды. Девушка провела по его груди ноготками, от чего у Гонсалеса перехватило дыхание. Он взял её лицо в свои руки и прижал к своим губам, пробуя на вкус.

Педри закрыл глаза, погружаясь в ощущение тепла и близости. Вода струилась по их телам, создавая атмосферу уединения, которая позволяла забыть о внешнем мире. Он не искал в этом поцелуе ничего, кроме временного утешения, но Бернардита чувствовала каждую свою эмоцию, каждое прикосновение.

Она прижалась к нему, обнимая его, и в этот момент Педри ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он не смотрел ей в глаза и не искал понимания в её взгляде. Он просто следовал инстинктам, позволяя страсти взять верх. Это было легко — не думать о последствиях и просто наслаждаться моментом.

Бернардита же чувствовала совершенно иначе. Для неё это было нечто большее, чем просто физическая связь. Она хотела быть для него поддержкой, хотела, чтобы он знал: он не одинок в своих переживаниях. Каждый её поцелуй был полон нежности и заботы.

— Педри… — прошептала она между поцелуями, её голос был полон нежности. — Я хочу тебя.

Он лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Его мысли путались, и он не мог сосредоточиться на том, что она говорила. Он просто продолжал целовать её, погружаясь в её тепло и аромат. Вода текла вокруг них, создавая иллюзию уединения и защищенности. Но лишь иллюзию, ведь на её месте должна была быть другая. Та, которая выбрала не его.

От Автора:tg: spvinsattitiktok: spvinsatti