Горячие испанцы

— Я рад, что мы смогли найти свободное время, — произнёс девушке Пабло.

Элизабет мягко улыбнулась и кивнула, делая глоток вина из бокала. Гави наблюдал за ней с напряженным вниманием. Ее голова слегка запрокинулась, и он увидел изгиб ее шеи, нежную кожу, едва заметно подсвеченную огнём свечей. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, оставлял на её шее тонкие, еле уловимые блики. Гавира затаил дыхание. Вино струилось по её горлу, и он следил за его движением, за тем, как напрягаются мышцы под тонкой кожей, как на миг проступают жилки. Её скулы, слегка заострившиеся от движения, казались ещё более выразительными, подчеркнутыми мягким светом.

В этот момент у парня что-то перехватило в груди, а кончики пальцев едва заметно закололо. Он сделал глоток холодной воды, стараясь привести свои мысли в порядок.

Элизабет откинулась на спинку дивана.

— Это учёба скоро меня прикончит, — закатила глаза она. — Но не верится, что через пару месяцев я закончу школу.

— Да уж, — усмехнулся Пабло. — Всё время забываю, что ты у нас малолетка.

Элизабет легонько пнула Гави в плечо; нога была поднята достаточно высоко, чтобы это выглядело как игривый, почти невинный удар. Однако прежде чем она опустила ногу, футболист мгновенно схватил её за лодыжку. Хватка оказалась неожиданно сильной и уверенной. Он резко, но аккуратно прижал её ногу к дивану, и блондинка вскрикнула от неожиданности, её тело напряглось.

Пабло наклонился ближе; его лицо оказалось совсем близко к её лицу. Теперь уже было не до шуток. Его взгляд был полон чего-то неопределённого — страсти, власти, болезненной жажды. Её вздохи стали прерывистыми и быстрыми, а его тяжёлое, горячее и влажное дыхание ощущалось на её щеке. Она замерла, не в силах пошевелиться; лишь её глаза широко распахнулись, отражая смесь страха и возбуждения. Воздух между ними сгустился, наполнившись напряжением.

— А с тебя тогда песок сыпется? — хрипло рассмеялась девушка.

Гави не отрывал взгляда от её глаз; его губы чуть приоткрылись, словно он собирался что-то сказать, но вместо этого лишь наклонился ближе. Элизабет почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а дыхание стало ещё более прерывистым.

— Может быть, — тихо произнёс он. — Но будет точнее сказать, что я тоже малолетка. Академию я закончил всего три года назад.

Элизабет не могла сдержать улыбку, несмотря на напряжение в воздухе. Она искала слова, чтобы разрядить обстановку, но вместо этого просто смотрела в его глаза, которые казались такими глубокими и полными загадок.

— Значит, мы оба в одной лодке, — произнесла она, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Два малолетки, которые пытаются справиться с жизнью.

Пабло слегка усмехнулся, и его взгляд стал менее интенсивным, но всё ещё полным интереса. Он отпустил её лодыжку, но не отстранился, оставаясь на расстоянии, где их дыхание смешивалось.

— Знаешь, — сказал он. — Иногда мне так хочется вернуться в детство. Когда я просто играл в футбол и ни о чём не беспокоился.

Элизабет кивнула, осознавая, что в его словах есть доля правды. Она чувствовала себя взрослой в некоторых аспектах своей жизни, особенно после переезда, но в то же время оставалась той же юной девушкой, которая мечтала о будущем.

— Ты прав, — ответила она тихо. — Иногда я думаю, что взросление — это больше о том, как мы справляемся с моментами, когда нам страшно или непонятно. Всю жизнь я была старшей сестрой, но чувствовала себя младше.

Пабло наклонился чуть ближе, и их носы были на расстоянии всего нескольких сантиметров. Элизабет не могла отвести взгляд от его губ, которые выглядели такими соблазнительными. Она почувствовала, как её сердце забилось ещё быстрее.

— Ты особо ничего не рассказываешь о своей семье. Почему?

Элизабет тяжело вздохнула.

— Это всё очень... сложно. У нас всегда были натянутые отношения, особенно с мамой, — поджала губы она. — Разве ты совсем ничего не знаешь?

— Ну, если только совсем немного. Со слов Педри, — выдохнул футболист. — Единственное, что он говорил, это что мне стоит держать рот на замке, когда речь заходит о твоей семье. И что я получу в нос, если затрону эту тему, потому что для тебя это больная точка.

Блондинка слегка рассмеялась.

— Иногда я забываю, что мы вроде как были врагами.

Парень, почувствовав, как её смех разряжается в воздухе, чуть наклонился ближе, чтобы поймать её взгляд. Его глаза были полны искренности, и он не хотел упускать этот момент.

— Послушай, — начал он, слегка касаясь её руки. — Не уходи от темы. Я не собираюсь силой лезть в твою семью или трогать болезненные вопросы. Но мне важно понять, кто ты на самом деле.

Элизабет посмотрела на его руку, которая нежно лежала на её запястье. Этот жест означал тотальное доминирование над ней; ей некуда было бежать. Она чувствовала себя уязвимой, но в то же время и защищённой.

— Я просто… — она замялась, пытаясь подобрать слова.

— Не хочешь рассказывать?

— Нет-нет, — мотнула головой она. — Там и рассказывать нечего. У меня нет отца, а мама...всю жизнь не давала нам дышать, постоянно контролируя и критикуя каждый шаг. На фоне сестры я всегда чувствовала себя недостаточно хорошей дочерью, а сейчас... сейчас у неё тоже всё дерьмово.

— У тебя есть сестра? — приподнял брови Пабло.

— Прикинь, — усмехнулась она. — Я рада, что смогла выбраться из этого кошмара и переехать. Не представляю, что бы я делала, если бы не переехала в Барселону несколько месяцев назад, не устроилась на работу в клуб и не познакомилась со всеми вами.

Гави внимательно слушал, его лицо отражало понимание и сочувствие. Он не спешил прерывать её, позволяя Элизабет продолжать:

— Это как будто я наконец-то вздохнула полной грудью, — произнесла она, глядя ему в глаза. — Здесь я могу быть собой. Я могу мечтать и строить планы на будущее, а не жить в тени матери и сестры.

Он кивнул, ложась рядом и крепко обнимая девушку.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он тихо. — Ты заслуживаешь счастья и свободы.

Элизабет почувствовала, как её сердце наполнилось теплом от его слов.

— Спасибо, — произнесла она, стараясь отвлечься от собственных мыслей. — Признаюсь, когда я посещала одни из первых своих матчей, то со стороны наблюдала за твоим взаимодействием с сестрой. И мне было так завидно... Вы такие милые.

Гави слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то грустное.

— Да, мы с Авророй очень близки, — ответил он. — Но у нас тоже есть свои сложности. Мы оба эмоциональные и вспыльчивые, поэтому часто ссоримся. Но миримся тоже быстро.

Элизабет заметила, как он на мгновение отвёл взгляд, словно вспоминая трудные моменты. Он решил не упоминать, что именно она стала причиной их последних разногласий.

— Всё равно это круто, когда ты со своей старшей сестрой на одной волне.

— Я почти всю жизнь общаюсь с ровесниками Роры и старше. Ты — исключение, — он заправил локон за её ухо, аккуратно поглаживая щеку.

— Например? — спросила она.

— Да тот же Педри, ещё парочку парней из академии. Моя...бывшая тоже была старше меня.

Элизабет приподняла брови, заинтересованная его словами. Лёгкая ревность, словно искра, вспыхнула в её груди, заставляя сердце биться быстрее.

— Анита? — уточнила она, стараясь скрыть эмоции, но голос выдал её.

Пабло на мгновение замер, взгляд его стал более внимательным. На протяжении всего разговора его рука скользила по её телу: сначала она лежала на её бедре, потом медленно поднималась к талии. Элизабет не отстранялась; скорее, прикрывала глаза в предвкушении.

— Откуда ты… — начал он, но был перебит.

— Брось, — произнесла девушка, её голос звучал чуть резче, чем она планировала. — У меня есть доступ к интернету. И ей повезло: твои фанатки ненавидят её чуть меньше, чем меня, — горько усмехнулась она, чувствуя, как в горле застревает комок. Рука Гавиры достигла её талии, и он нежно провёл пальцами по её рёбрам.

Он обнял её ещё крепче; его сильные руки словно создавали вокруг неё защитный кокон. Пабло тяжело вздохнул, и в этот момент Элизабет почувствовала, как его тепло и уверенность наполняют её.

— Мне жаль, что ты через это проходишь, — произнёс он тихо, его голос был полон искренности. — Вы обе этого не заслуживаете.

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь прочитать его мысли. Тяжёлое дыхание обоих стало слышно в тишине.

— Так значит, она была хорошенькой? — прищурилась Элизабет, пытаясь скрыть свою уязвимость за игривостью. Рука парня резко переместилась к её груди, а его пальцы едва коснулись её кожи через ткань.

Гави приподнял брови, его улыбка была самодовольной и немного насмешливой.

— Лиз, ты правда хочешь поговорить про мою бывшую? — его рука всё ещё лежала на её груди, слегка надавливая.

— А почему нет? — ответила она с вызовом, но в её голосе сквозила нотка неуверенности.

Он наклонился ближе, их лица оказались так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Его рука медленно, чувственно обводила её грудь, вызывая мурашки на её коже. Элизабет затаила дыхание, чувствуя, как его прикосновения пробуждают в ней волну желания.

— Я же не спрашиваю у тебя про твоих бывших парней, — усмехнулся Пабло, его голос звучал мягко, но девушка чётко понимала его желание не говорить на эту тему. Его пальцы остановились на её соске, и он слегка сжал его. — Хотя стоило бы.

Элизабет почувствовала, как внутри неё закипает протест, но он был настолько убедителен, что она не могла с этим спорить.

— И не надо. Всё, что было неудачно, не считается. И вообще, я девственница, — произнесла она с лёгкой гордостью, но её голос дрогнул.

Гави рассмеялся; его смех был глубоким и обволакивающим. Его рука всё ещё оставалась на её груди, играя с её соском.

— Уверена? Разве такие плохие девочки могут быть девственницами?

Его рука медленно скользнула от её груди к шее, зарываясь в её волосы. Пальцы другой руки нежно, но настойчиво приподнимали её подбородок. Элизабет запрокинула голову, полностью отдавшись его власти. Она была готова. Она хотела этого. В этот момент, преодолевая оставшиеся сантиметры, их губы встретились в страстном поцелуе. Это был не просто поцелуй — это был захват, поглощение, полная сдача блондинки во власть парня.

Его уверенность, его сила и владение её телом и душой были неоспоримы. Она ответила ему с той же силой и страстью, отдаваясь этому поцелую полностью, без остатка. Рука Пабло сжимала её шею, заставляя голову запрокинуться. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего — был только он, она и этот безудержный, всепоглощающий поцелуй.

***

Съемочная площадка кипела энергией. Операторы настраивали камеры, ассистенты расставляли осветительное оборудование, стилисты колдовали над микрофонами и прочими мелочами. Воздух был наполнен напряжением и предвкушением. Шестеро футболистов — Педри, Кубарси, Пау Виктор, Эктор Форт, Кунде и Бальде — в строгих костюмах, ожидая начала съемок, вели себя относительно спокойно. Алехандро что-то тихо обсуждал с Виктором, Кунде проверял свой галстук, а остальные рассеянно переговаривались, время от времени бросая взгляды на Паулу Арруго.

Среди них выделялась Элизабет. В отличие от всех, облаченных в элегантные костюмы, она была одета в свободные спортивные штаны и облегающий топ, что резко контрастировало с общей атмосферой. Это делало её ещё более заметной. Её спортивная одежда подчеркивала подтянутое тело, она выглядела непринужденно и даже немного дерзко на фоне формальности футболистов. Она двигалась быстро и целеустремлённо, непрерывно проверяя детали.

Элизабет, заметив, что у Педри слегка сместился бантик на его рубашке, направилась к нему с уверенной улыбкой. Она подошла ближе и, поднявшись на носочках, аккуратно поправила его аксессуар. Её руки нежно коснулись ткани, и она почувствовала, как он слегка напрягся от неожиданности.

— Ты должен быть более внимательным к таким мелочам, — заметила она, отстраняясь на шаг и оценивая свою работу.

Гонсалес, чуть смутившись, ответил:

— Спасибо, Лиззи. Я всегда думал, что бантики — это не для меня.

— Может быть, но тебе очень идёт! — с энтузиазмом улыбнулась она. — Ты выглядишь как настоящий джентльмен.

Они обменялись взглядами, и в этот момент между ними возникло лёгкое напряжение. Брюнет не мог не заметить, как её глаза светятся энергией. С Пабло ей было хорошо — это было очевидно.

— Я надеюсь, что мы здесь не надолго, — прикусил щеку Педри.

— А ты торопишься?

— Мне нужно встретить кое-кого с аэропорта, — промямлил он.

— Кое-кого? — приподняла бровь Элизабет.

Брюнет, заметив её пристальный взгляд, поспешно отмахнулся.

— Да нет, ничего особенного, — пробормотал он, избегая её глаз. — Просто… друг. Он давно не был в Барселоне.

Он отвернулся, будто пытаясь подчеркнуть свою спешку, и поправил галстук, нервно теребя его кончик. Элизабет осталась стоять на месте; её взгляд следовал за ним. Слова Педри звучали неубедительно, и в его поведении была явная нервозность. Её сердце застучало быстрее. Вдруг у него действительно кто-то появился?

Мысли Элизабет закружились в вихре сомнений. Нахлынувшие чувства были противоречивыми. Она выбрала Гави, и их отношения были серьезными, но не столь уверенными, как ей хотелось бы. Задумываться о Гонсалесе значило копать себе яму.

Но успокоиться полностью не удалось. Сердце упорно билось в груди. Она вновь стала рассматривать Педри — его фигура, его поведение, всё казалось ей чужим и отдалённым, но в то же время до боли родным. В душе поселилась тяжесть, неприятное предчувствие.

Прошло несколько секунд. Элизабет стояла, погрузившись в свои мысли, почти не замечая суету на площадке. Внезапно тихий голос парня вырвал её из состояния полузабытья.

— Лиззи, — он легко коснулся её руки. — Ты задумалась о чём-то… всё нормально?

Её взгляд встретился с его заботливым, не лишённым тревоги выражением. Она поняла, что её переживания заметны. Внутри бушевала буря чувств, и разгадка этой бури была ещё далеко впереди.

— Да, да... съемка займёт около часа, надеюсь, ты успеешь, — прошептала она.

— Должен, — слегка улыбнулся Гонсалес. — Ты точно в порядке?

Элизабет вздохнула, стараясь собрать мысли в кучу. Она знала, что не может позволить себе показывать свои настоящие чувства, особенно сейчас, когда вокруг кипела работа.

— Да, просто немного устала, — ответила она, стараясь улыбнуться, чтобы развеять его тревогу. — Этот день был довольно насыщенным, и столько всего нужно проверить.

Педри кивнул; его глаза всё ещё изучали её лицо, как будто пытались понять, что на самом деле скрывается за её словами. Элизабет почувствовала себя уязвимой под его вниманием, но в то же время это было приятно. Её сердце забилось быстрее, когда он слегка коснулся её руки.

— Если тебе нужно отдохнуть, я могу тебя прикрыть, — предложил он, и в его голосе звучала искренность.

Девушка покачала головой:

— Нет-нет, всё в порядке. Просто иногда бывает трудно сосредоточиться на работе, когда вокруг так много всего происходит.

Она сделала шаг назад, но брюнет не отпускал её взгляд. Внезапно она почувствовала, как его рука коснулась её спины. Это было неожиданно. Она не могла удержаться и положила голову на его плечо, ощущая тепло его тела и успокаивающее присутствие.

В этот момент они оба замерли в тишине, наблюдая за тем, как фотографируют Кубарси. Он стоял перед камерой с печальным выражением лица, словно его мысли были где-то далеко от этой съемочной площадки. Элизабет заметила, как он старался улыбнуться, но это выглядело натянуто и неестественно.

— Пау выглядит не очень счастливо, — произнесла она тихо, не отрывая взгляда от футболиста. — Надеюсь, у него всё в порядке.

Педри тоже посмотрел на Кубарси и вздохнул:

— Да… мы с ним разговаривали пару дней назад. У него сейчас много забот.

— В плане? — спросила она.

— У его сестры появился парень, который, по всей видимости, не отличается порядочностью. Я подробностей особо не знаю, но кажется, это сильно его беспокоит. Если захочет, он сам всё расскажет. Только не говори, что я тебе об этом рассказал.

Элизабет кивнула, её взгляд всё ещё был прикован к Кубарси. Его напряжённая поза и неестественная улыбка говорили сами за себя.

— Бедный Пау, — прошептала она, её голос был полон сочувствия. — Надеюсь, он сможет всё решить. Сейчас столько… мудаков…

Гонсалес кивнул.

— Да, к сожалению, ты права. Много таких… Но Пау — он хороший человек. Заслуживает лучшего. Всегда готов помочь, всегда поддержит. Я редко встречал таких людей, как он: искренних, настоящих.

Они молча наблюдали за Кубарси, пока он позировал для фотографа. Элизабет чувствовала, как тепло от Педри согревает её, создавая ощущение безопасности и спокойствия. Но в то же время в её голове проносились собственные мысли. В сравнении с Пау, с его добротой и честностью, она чувствовала себя просто отвратительно.

— Иногда кажется, что мы сами себе мешаем быть хорошими, — прошептала она, больше себе, чем ему. — Мы совершаем ошибки, наносим раны себе и другим…

— Все мы совершаем ошибки, Лиззи, — ответил он мягко. — Важно то, что мы учимся на них и стремимся быть лучше. Но нельзя пытаться угодить всем, игнорируя собственные чувства.

Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела не только заботу, но и понимание. Его взгляд казался глубоким и проникновенным, как будто он видел её насквозь и понимал её скрытые сомнения и переживания. Она сделала ему больно, но он всё равно стоял и смотрел на неё с такой теплотой.

Элизабет подняла глаза на Педри, и в её взгляде отразилась смесь благодарности, раскаяния и неуверенности в себе. Его слова, простые и искренние, проникали глубоко в её душу, задев за живое.

— Ты прав, — тихо сказала она, её голос едва слышен. — Просто… я часто думаю обо всём. Словно всегда чего-то не хватает… как будто я постоянно подвожу тех, кто мне дорог.

Гонсалес нежно погладил её по волосам; его жест был полон нежности и понимания. Он знал, что сейчас говорить много не нужно, важнее было просто быть рядом и поддерживать.

— Не говори так, — прошептал он, его голос был тёплым и успокаивающим. — Если бы ты была плохим человеком, я бы не простил тебе всего этого и не хотел бы общаться.

— Просто ты тоже очень хороший, Педри, — горько усмехнулась блондинка. — Другой бы на твоём месте поступил иначе.

— Кажется, этот диалог уже был, или мне кажется? — легонько рассмеялся Гонсалес.

Элизабет улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё читалось смятение.

— Может быть, но я просто не могу перестать тебя благодарить, — произнесла она с лёгким вздохом. — Ты всегда был рядом, и это значит для меня очень много.

Педри наклонился ближе:

— А я не могу себе позволить кинуть на произвол судьбы людей, которые важны для меня.

В этот момент Кубарси был отпущен на некоторое время. Он шагал к ним с измученным выражением лица, которое говорило о том, что он выложился на полную катушку. Элизабет почувствовала, как её сердце сжалось.

— Пау! — позвала она, поднимая руку в приветствии.

Футболист подошёл к ним, его глаза были полны усталости, но он всё же попытался улыбнуться.

— Привет, ребята! Как дела? — спросил он, хотя было видно, что его мысли всё ещё были заняты чем-то другим.

— Всё в порядке, — ответила Элизабет, стараясь сделать свой голос более бодрым. — Как прошла съёмка?

— Ну… как обычно, — пожал он плечами. — Я не выдерживаю столько времени проводить под прицелом камеры.

Педри посмотрел на него с пониманием.

— Ты выглядишь уставшим. Может, тебе стоит немного отдохнуть?

Кубарси вздохнул и покачал головой.

— Да нет, просто нужно немного собраться с мыслями.

— Как там дела с сестрой? — спросил Гонсалес.

Парень поморщился, и его лицо на мгновение исказилось от недовольства.

— Если честно, не очень. Ирен выложила фотографию с Остином, я не мог смотреть на эту рожу, — он тяжело вздохнул. — Я понимаю, что это её выбор и всё такое, но… просто не могу с этим справиться.

Элизабет передёрнуло от услышанного имени. Остин? Неужели все парни с таким именем мудаки?

— У твоей сестры появился парень? — спросила она, делая вид, что слышит об этом впервые.

Кубарси поджал губы.

— К сожалению. Он полнейший придурок, вам повезло, что вы не знакомы. А ещё знаете, что он написал ей в комментариях? — Пау полез в карман за телефоном и, найдя нужную страницу, показал её Педри. — «Связаны на век», что за бред?! Я не хочу быть тем самым братом, который ревнует свою сестру, но мне просто страшно за неё! Ирен довольно чувствительна, и я не хочу, чтобы он был в её жизни.

Педри внимательно посмотрел на фотографию, которую держал Кубарси, и нахмурился.

— Этот парень… кажется, я его где-то видел, — произнёс он, прищурившись.

Элизабет почувствовала нарастающее напряжение и подошла ближе, заглядывая в телефон. Как только её глаза упали на изображение, она замерла. Внутри неё всё перевернулось. Это просто не могло быть правдой. На фото был её единственный и неповторимый бывший парень.

— Нет… — прошептала она, не веря своим глазам. — Да этого просто не может быть...

Пау заметил её реакцию и с тревогой спросил:

— Лиз, что случилось?

Она не могла отвести взгляд от экрана, её сердце забилось быстрее, а мысли заполнились тревогой и раздражением.

— Я знаю его. И всё, что вам нужно понять, это то, что твоей сестре нужно бежать от него, пока не поздно, — произнесла она, глядя на Кубарси. Её дыхание стало тяжёлым. — Чёрт, что ему нужно..?

— В каком смысле, Лиз? Откуда вы знакомы? — обеспокоенно спросил Гонсалес.

— Это мой бывший, конченный придурок, — блондинка встретила взгляд Пау. — Он сам от неё не отстанет. Ирен нужно спасаться.

Парни переглянулись с тревогой, а сердце Кубарси болезненно сжалось. Он почувствовал, как кончики его пальцев начало покалывать, а колени вот-вот должны были подкоситься.

— Я не понимаю...

Элизабет положила руки на его плечи, пытаясь привести его в чувства.

— Послушай, поговори с сестрой, придумай что-нибудь, чтобы она отстранилась от него. Держи себя и свою семью подальше от Остина. И, пожалуйста, не говорите о нём Истону.

— Ты что, мы же каждый день с ним кофе вместе пьём, — саркастично усмехнулся Педри.

— Всё равно. Если Ист узнает, что Остин в городе, то второй с большой вероятностью пострадает. Я не хочу, чтобы из-за какого-то придурка у него были проблемы. И Пабло тоже не говорите. Не хочу, чтобы он переживал.

— Ладно, — поджал губы Гонсалес. — Но если вдруг у тебя самой появятся проблемы, обязательно расскажи нам, хорошо?

Блондинка кивнула. Съёмочный процесс продолжался. Кубарси остался стоять, словно окаменев. Слова Элизабет пронзили его, будто молния. Он не мог поверить, что этот мерзавец оказался связан с её прошлым, и тем более, что теперь он угрожал благополучию его сестры. Информация обрушилась на него лавиной, заставляя его мозг работать в бешеном темпе. Он чувствовал, как холодный ужас расползается по венам. Руки всё ещё дрожали.

Изображение в телефоне — лицо Остина — застыло перед его глазами. Он помнил, как несколько дней назад Ирен восторженно рассказывала о новом парне, хвасталась его вниманием и подарками. Теперь же эта картина предстала в совершенно ином свете. Пау понимал, что его сестра находится в опасности — в серьёзной опасности.

Теперь, зная, что Остин — бывший Лиз, всё встало на свои места. Футболист вспомнил, как американец поливал грязью Элизабет и пытался её опорочить перед ним. Но что связывало этих двоих? Почему они расстались? И почему девушка теперь так плохо отзывается о нём? Зачем Остин появился в жизни его сестры?

Он медленно опустил телефон; взгляд его был пустым и затуманенным. Шум съёмочной площадки, до этого казавшийся фоновым гулом, стал оглушающим и раздражающим. Кубарси не слышал, что говорили вокруг; он не видел движений операторов и ассистентов. Его сознание было заполнено лишь одной мыслью: нужно защитить Ирен.

***

Элизабет вернулась домой совершенно уставшая. Глаза закрывались, а живот требовательно урчал. Тяжёлый день на работе и раздумья о появлении Остина усиливали эффект усталости.

Едва переставляя ноги от изнеможения, она вставила ключ в замочную скважину. Приятный, домашний аромат — запах ванили и чего-то ещё, неуловимо знакомого — встретил её, как тёплое одеяло. Она с облегчением вздохнула, чувствуя, как напряжение, накопившееся за день, начинает спадать. Даже урчание пустого желудка казалось ей сейчас приятной мелочью по сравнению с тем, что она пережила.

Медленно она прошла через прихожую. Каждая ступенька, каждый шаг отдавались усталостью в ногах. Мысли о бывшем всё ещё крутились в голове, не давая ей полностью расслабиться.

На подходе к ванной её остановил глухой, но достаточно громкий звук льющейся воды. Элизабет остановилась и прислушалась. Звук был ровным, непрерывным, свидетельствовавшим о том, что кто-то принимает душ. Она осторожно потянула ручку двери. Дверь была заперта. Она повторила попытку, потом ещё раз, с каждым разом немного сильнее надавливая на ручку.

Внезапно из-за двери раздался пронзительный женский крик, который сразу же заглушил резкий стон. Элизабет вздрогнула; её усталость моментально исчезла. Всё стало ясно. Очередная пассия Истона и очередная ситуация, не требующая дипломатичного вмешательства. Она вздохнула и закатила глаза, уже привыкшая к подобным сюрпризам. Этот дом, разделённый между ней и её лучшим другом, порой превращался в магнит для неловких ситуаций.

Без лишних слов, не желая вмешиваться в водопад стонов и вздохов, Элизабет направилась прямо в свою комнату. Ей нужно было побыть одной, в тишине и спокойствии, оставить все эти мысли и эмоции за дверью. Сегодня она заслужила уют и покой. Может быть, завтра она сможет разложить всё по полочкам и решить, что делать с этой новой проблемой, внезапно возникшей в её и без того перенасыщенном жизненном расписании. А пока — только тишина, комната и, возможно, бокал вина.

Закутавшись в мягкий плед, девушка сидела в кресле и потягивала алкоголь. Тишина комнаты наконец-то начала успокаивать её нервы. Внезапный стук в дверь вывел её из задумчивости. Она нахмурилась, немного раздражённая прерыванием долгожданного покоя.

— Кто там? — спросила она, голос её был немного хриплым.

— Это я, — раздался знакомый голос Ромеро. — Можно?

Элизабет вздохнула и, собравшись с мыслями, открыла дверь. Брюнет стоял в дверном проёме, держа в руках небольшой глянцевый журнал. Его лицо выражало привычную лёгкую ухмылку.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, стараясь скрыть усмешку. — Я думала, ты занят… знаешь, с… гостьей.

Истон широко улыбнулся, немного виновато.

— Ты мне всё обломала, — сказал он, усаживаясь рядом с ней. — Я думал, ты снова будешь ночевать у Пабло.

— Как видишь, я дома.

— Ты выглядишь такой… грустной. У тебя всё в порядке? — спросил он, протянув ей журнал.

На обложке журнала красовался сам Ромеро, широко улыбающийся на фоне ярких огней ночной Барселоны. Элизабет приняла журнал и бегло пробежалась взглядом по заголовку: «Горячие испанцы».

— Просто устала, — ответила она, стараясь звучать равнодушно, хотя голос её немного дрожал. Она пыталась скрыть волнение, но Истон, будучи её лучшим другом, прекрасно понимал, когда она лжёт. Однако знать о «прекрасной» новости ему было нежелательно.

В глубине души блондинка понимала, что усталость — это лишь малая часть того, что её угнетало. Мысли об Остине не покидали её голову. Она пыталась сосредоточиться на журнале, на фотографии Ромеро, но все мысли были заняты её бывшим, его недоброжелательностью и потенциальной опасностью для близких. Но сейчас, наблюдая за озабоченным лицом друга, она решила отложить все эти переживания до завтрашнего дня. Сегодня она заслужила хотя бы немного спокойствия.

— Ну, ты просто красавчик, — рассмеялась Элизабет.

— Спасибо, я знаю, — гордо вздернул подбородок Истон. — Но полистай дальше.

Элизабет, всё ещё держа в руках журнал, перелистнула страницу. Её взгляд скользнул по ярким фотографиям с светских мероприятий и модных показов. И вдруг она остановилась. На следующей странице, среди других снимков, была фотография Гави. Он стоял на футбольном поле под ярким светом софитов с мячом в руках. Трава под его ногами казалась изумрудно-зелёной, а небо за спиной — глубоким синим. Его поза была непринуждённой, но в ней чувствовалась сила и уверенность настоящего профессионала. Фотограф, судя по всему, пытался воссоздать момент перед началом игры — Пабло был сосредоточен, его взгляд был направлен куда-то вперёд, за пределы объектива камеры.

Блондинка мягко улыбнулась, её взгляд смягчился, отражая нежность. Она медленно провела пальцем по изображению парня, словно касаясь его самого. Усталость и тревога на мгновение отступили, уступив место волне тёплого чувства. Это был её Пабло, её мужчина.

Она подняла глаза на Истона, который с любопытством наблюдал за её реакцией. Практически беззвучно выдохнув, она закусила губу. Как же она хотела сейчас оказаться рядом с ним...

Брюнет усмехнулся:

— Подруга, кажется, ты влюбилась по уши.

От Автора:

tg: spvinsattiУзнавай первым о выходе новых глав и многое другое!