Спешл: Кошмар наяву

Пабло медленно прогуливался по просторной квартире Ромеро, наслаждаясь атмосферой уюта и тишины. Друзья ушли в магазин, оставив его одного, и хотя футболисту не хотелось покидать это теплое место, он почувствовал, что ему не хватает чего-то согревающего. Он решил сделать себе чашку чая.

Подойдя к кухонным шкафам, Гавира начал открывать их один за другим, надеясь найти знакомую упаковку с чаем. Однако вместо этого его встретили лишь бутылки коньяка, аккуратно выстроенные на полках. Это зрелище вызвало у него легкое разочарование. Как Истон еще не сдох от алкоголизма?

Не желая сдаваться, он продолжил поиски и, наконец, в дальнем углу одного из шкафов заметил что-то необычное. Это была упаковка травяного чая, но без каких-либо надписей или указаний на состав. Он понюхал содержимое — пахло вполне сносно.

Пабло пожал плечами, с решимостью достал упаковку и стал заваривать чай. Наполнив чайник водой и поставив его на плиту, он с интересом наблюдал за тем, как вода начинает закипать. Вскоре аромат трав наполнил кухню. Гави налил горячий чай в кружку с гербом Барсы и сел за стол, наслаждаясь мгновением тишины и покоя в этой большой квартире.

Устроившись за столом с кружкой в руках, парень начал медленно потягивать напиток, ощущая, как тепло разливается по его телу. С каждым глотком он чувствовал, как напряжение уходит, а глаза становятся тяжелыми. Аромат трав действовал успокаивающе, напоминая о беззаботных днях, проведенных на природе, вдали от суеты, стрессов футбольной жизни и проблем в личной жизни.

Он задумался о том, как давно не испытывал такого спокойствия. В голове проносились образы недавних матчей, тренировок и бесконечных поездок. Гави закрыл глаза на мгновение, позволяя себе расслабиться. Это было так приятно — просто сидеть и не думать ни о чем важном.

Однако вскоре он заметил, что веки начинают тяжело опускаться. Парень попытался сосредоточиться на включённом телевизоре, но вместо этого его мысли начали расплываться. Чай действовал на него как мягкое одеяло, окутывающее теплом и уютом. Пабло почувствовал, как его тело начинает поддаваться этому состоянию расслабления.

Не желая заснуть за столом, он встал и медленно направился к дивану в гостиной. Мягкие подушки и плед выглядели так заманчиво, что ему не удалось устоять. Пабло устроился на диване, потянувшись к пледу и укрывшись им. Он позволил себе полностью погрузиться в это состояние покоя, забыв о времени и пространстве.

Скоро он уже не мог бороться с сонливостью. Мысли начали путаться, а окружающий мир постепенно затихал. Гави закрыл глаза и, не замечая того, как быстро это произошло, погрузился в сон. Тишина квартиры окутала его, и он забыл о всех заботах, оставив их за пределами этого уютного уголка.

***

Пабло с трудом разлепил глаза. За окном светало, и это означало, что настал новый день. Он медленно огляделся вокруг — комната была знакомой, но в полумраке всё выглядело немного странно. Это была квартира Истона, и он всё ещё не мог поверить, что провел здесь всю ночь.

На стенах висели фотографии Ромеро, а на столе стояла пустая чашка от чая. Гави попытался встать, но его тело ощущалось так, будто он провел всю ночь на футбольном поле.

Вдруг он заметил движущуюся тень. Это был хозяин квартиры, который сидел в кресле и смотрел в телефон. Увидев Пабло, он поднял голову и с улыбкой сказал:

— Эй, спящий красавец! Лиз уже ушла на работу. Ты опять проспал!

Пабло вздохнул, осознавая, что время поджимает. Парень быстро взглянул на часы — он опаздывал на тренировку. «Как я мог уснуть так глубоко?» — думал Гавира с недовольством.

— Почему ты не разбудил меня? — проворчал он, вскочив с дивана и потирая глаза.

Истон только пожал плечами и с ухмылкой ответил:

— Забыл. Но теперь тебе точно нужно торопиться!

Пабло быстро направился в ванную, разглаживая одежду, которую носил ещё вчера. Он ополоснул лицо холодной водой, не обращая внимания на беспорядок вокруг. В голове всё ещё крутились остатки сна, но мысль о предстоящей тренировке заставляла его действовать быстрее.

— Ладно, ладно, я готов! — крикнул он, уже на ходу, направляясь к двери. — Надеюсь, меня не прикончат за опоздание!

Брюнет рассмеялся и встал с кресла:

— Какая же большая потеря будет! — наигранно расстроился он.

Гави выбежал из квартиры, чувствуя прилив адреналина и одновременно раздражение от того, что всё пошло не по плану. Ему предстояло много работы на поле, и он был готов к этому.

***

В тёмном, но уютном кабинете президента футбольного клуба «Барселона» Жоана Лапорты царила напряжённая атмосфера. Свет лампы мягко освещал его лицо, подчеркивая глубокие морщины, вырезанные заботами и ответственностью. Он с нетерпением перебирал бумаги на столе, когда в его сознании всплыла новость, заставившая сердце забиться быстрее.

Гави, юный талант клуба, нашёл время не только для тренировок и матчей, но и для романтических увлечений. И не с кем-нибудь, а с Элизабет — журналисткой клуба. Лапорта понимал, что эта связь может повлечь за собой последствия, о которых лучше было бы не думать. В мире футбола, где каждое действие имеет значение, подобные отношения могли создать не только слухи, но и негативный имидж для клуба.

Он поднял телефон и набрал номер Элизабет. Звонок прозвучал в тишине кабинета, словно предвестник бурной встречи. Когда она вошла, в воздухе повисло напряжение. Элизабет выглядела уверенно, но в её глазах Лапорта заметил лёгкое смятение. Она не понимала, почему её вызвали.

— Садись, — сказал он, жестом указывая на стул напротив. Его голос был спокойным, но в нём слышалась нотка строгости.

Элизабет опустилась на край стула, ожидая дальнейших событий. Лапорта глубоко вздохнул, собирая мысли. Чем больше он размышлял о ситуации, тем сильнее нарастало его раздражение. Он начал осознавать, что это не просто личное дело Гави — это вопрос престижа клуба и его репутации, который он собирался решить собственноручно.

— Ты знаешь, почему я тебя вызвал? — начал он, не отрывая взгляда от неё.

Она мотнула головой, её уверенность немного поколебалась.

Лапорта продолжал смотреть на Элизабет, и в его глазах появилась искорка интереса, когда он решил немного смягчить атмосферу.

— Прежде чем мы перейдём к более серьёзным вопросам, я хочу сказать, что впечатлён твоей работой. Ты действительно талантлива, — произнёс он, стараясь сделать голос более мягким и тёплым. — Людям нравится то, что ты делаешь.

Элизабет немного расслабилась, но всё ещё ощущала напряжение в воздухе. Она улыбнулась и благодарно кивнула головой.

— И не могу не отметить, что ты выглядишь просто потрясающе, — добавил Лапорта, его взгляд стал более внимательным и настойчивым. Глаза мужчины скользнули по её скулам и опустились к ключицам. — У тебя прекрасная фигура и очень милое личико. Это важно не только для твоего личного имиджа, но и для клуба в целом.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише.

— Я знаю, что у тебя особые отношения с Гави, и это может вызвать определённые сложности. Но я готов закрыть на это глаза и предлагаю тебе возможность контролировать его поведение вне поля. Это поможет нам избежать ненужных слухов и сохранить репутацию клуба.

Лапорта положил руку на стол и слегка коснулся её руки, его пальцы задержались на мгновение. Этот жест был деликатным, но в то же время выразительным, и в его взгляде читалось желание больше узнать о ней. Девушка задержала дыхание. Всё это казалось ей неправильным, однако перечить президенту футбольного клуба не хотелось.

— Взамен я готов рассмотреть вопрос о твоём повышении. Ты заслуживаешь этого, и я уверен, что с твоими навыками ты сможешь справиться с этой задачей, — Жоан подмигнул ей, весело улыбаясь.

Он наклонился чуть ближе, их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Лапорта посмотрел ей в глаза с искренним интересом, ожидая её реакции на предложение. В воздухе витала напряжённость, полная обещаний и возможностей.

— Спасибо за ваше предложение, мне нужно подумать, — робко произнесла девушка, неловко поджимая губы.

Мужчина криво улыбнулся, поднимаясь со своего кресла и медленно подходя к ней.

— Понимаешь, Элизабет, я тоже был когда-то молодым, с горячей кровью, — он оказался позади неё, отодвигая её волосы в сторону и открывая вид на шею. — Но время уже не то. У меня три бывшие жены, одиннадцать детей, которые скрывают от меня внуков. И порой я вам так завидую, мне сильно не хватает страсти.

Лапорта провёл пальцем по её шее, оставляя лёгкое прикосновение, от которого у Элизабет пробежали мурашки. Его дыхание опаляло её кожу. Она почувствовала себя одновременно заинтригованной и испуганной. Предложение Лапорты было не просто заманчивым; оно было шокирующе смелым и переходило все границы допустимого. Она прекрасно понимала, что соглашаясь, рискует намного больше, чем просто своей работой.

— Я… я не знаю, сеньор Лапорта, — прошептала блондинка, её голос едва слышен. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, из которой не так-то просто выбраться.

Лапорта усмехнулся, его взгляд стал ещё более внимательным. Он не торопился, наслаждаясь моментом власти над девушкой.

— Не спеши, — прошептал он ей на ухо, его голос был низким и бархатным. — Подумай, что для тебя важнее: карьера, Гави или… что-то другое? Возможность узнать жизнь с совершенно другой стороны? Получить новые возможности?

Он снова коснулся её шеи, уже более настойчиво. Элизабет замерла, не в силах пошевелиться. В её голове билась война между профессиональными амбициями, чувством вины перед Пабло и неожиданно вспыхнувшим интересом к самому мужчине. Его аура власти, его уверенность в себе, его дерзость — всё это действовало на неё как наркотик.

Внезапно Элизабет почувствовала, как внутри что-то ломается. Она отстранилась от Жоана, её глаза широко распахнулись от удивления и… возбуждения. Всё то напряжение, вся та строгость, которая окружала её до этого момента, словно растаяла.

— Что мне нужно сделать? — прошептала она, её голос звучал одновременно хрупко и решительно.

Лапорта отстранился, его губы растянулись в широкой улыбке. Он наблюдал за Элизабет, наслаждаясь её растерянностью и замешательством. Это была игра, в которую он умело играл всю свою жизнь.

— Не волнуйся, я всё покажу, — сказал он, его голос был полон удовлетворения. — Но запомни, Элизабет, это наш с тобой секрет.

Девушка привстала из-за стола и медленно повернулась лицом к мужчине, встречаясь с его голодным взглядом. Он сделал шаг вперёд, прижимая её к столу. Лапорта провёл рукой по её спине, спускаясь вниз к ягодицам. Элизабет вздрогнула, но не отстранилась. Страх смешался с возбуждением, создавая странный коктейль, который заставлял её одновременно сопротивляться и желать.

Мужчина приблизился к её лицу максимально близко, касаясь её своим носом. Элизабет ощутила теплоту его дыхания, и её сердце глухо забилось, словно предвещая что-то необратимое. В этот момент в её внутреннем мире разгорелась настоящая буря.

С одной стороны, страх охватывал её, словно крепкие, стальные тиски, сжимая ей грудь. Её разум кричал о том, что всё происходящее неправильно, что Лапорта — человек, находящийся за гранью допустимого. Его власть и влияние заставляли её чувствовать себя уязвимой, как никогда прежде. Она понимала, что переступает черту, которую никогда не должна была пересекать, и что каждое слово, каждое действие может обернуться против неё.

Но с другой стороны, волнение охватило её, как жгучий огонь, проникающий в каждую клеточку её тела. Это было чувство, совершенно ей незнакомое, не поддающееся контролю. Лапорта был притягателен и харизматичен; он был мужчиной, который знал, чего хочет, и это знание было неотразимо. Его уверенность, свобода в действиях, его остроумие — всё это притягивало её, словно магнит, даже несмотря на его не всегда успешные попытки достичь желаемого.

Элизабет ощутила, как её тело реагирует на его близость; жар разливался по её щекам, а внизу живота возникло щемящее ощущение. Разум потерял контроль, и лишь инстинкты заглушали тревожные мысли. В её теле произошло противоречивое слияние — она одновременно хотела отойти, убежать и в то же время притянуть его к себе, желая почувствовать его силу, его власть.

Он посадил её на стол, прижимая свой живот к её груди. Его дыхание щекотало её шею, вызывая волну мурашек, пробежавших по коже вниз по спине. Элизабет чувствовала биение его сердца, сильное и уверенное, рядом со своим собственным, уже бьющимся в бешеном ритме. Страх всё ещё присутствовал, тусклым фоном к нарастающему возбуждению, словно тень, не способная полностью затмить яркий свет желания.

Его губы коснулись её шеи, оставляя лёгкий след влажного тепла. Это было нежное, провокационное прикосновение, предвестник того, что должно было последовать. Элизабет вздрогнула, её тело напряглось в предвкушении, но она не сопротивлялась. Она позволила ему вести, позволила течению событий унести себя, забыв о последствиях.

Жоан поднял голову, его глаза были полны желания, и в них Элизабет увидела отражение собственного внутреннего хаоса. Он приблизился к её губам, и их поцелуй начался медленно, осторожно. Это было не страстное нападение, а изучение, исследование, постепенное проникновение.

Сначала это было лёгкое прикосновение губ, затем более глубокое, настойчивое прижатие. Язык Лапорты нежно коснулся её губ, прося разрешения. Элизабет вздрогнула, но не отодвинулась. Она ответила на его поцелуй, её руки обвили его шею, притягивая к себе ближе.

Поцелуй стал глубже, страстнее, требовательнее. Языки сплелись в танце, полном желания и напряжения. Элизабет чувствовала вкус его губ, его дыхание, его запах — терпкий, с лёгкой горчинкой, сильный и мужественный аромат дорогого одеколона и чего-то ещё, неповторимо привлекательного. Это был запах власти и успеха.

Его руки скользили по её спине, спускались ниже, к ягодицам, прижимая её к себе ещё сильнее. Элизабет закрыла глаза, позволяя унести себя в вихре чувств. В этот момент не существовало ни карьеры, ни Пабло, ни страха. Была только она и Лапорта, их тела, их губы, их страсть. Поцелуй становился всё более откровенным, глубоким и страстным, перемежаясь с нежными касаниями и глубокими вздохами. Страх полностью растворился, уступив место мощному потоку возбуждения, которое охватило Элизабет с головой. В этом поцелуе она нашла не только физическое удовлетворение, но и что-то большее, что она не могла пока осознать. Это был поцелуй, способный изменить всю её жизнь.

Мужчина резко дёрнул её к себе, заставив слезть со стола. Её ноги, внезапно ставшие ватными, едва держали её. Расстёгнутая рубашка, обнажавшая её грудь, возбуждала Лапорту. Он, не теряя ни секунды, резким движением надавил на её плечи, заставляя опуститься перед ним на колени.

Звук расстёгивающегося ремня прорезал тишину кабинета, стальной аккорд, предвещающий развязывание чувств, вырвавшихся из-под контроля.

Что происходило дальше, осталось навсегда только между этими двумя. Это было не просто физическое сближение, а смешение властных игр и первобытных инстинктов, где границы между желанием и подчинением стёрлись, растворившись в бушующем вихре чувств. Она стала частью игры, частью чего-то большего, чем сама жизнь.

***

Пабло выскочил из своего автомобиля, сердце колотилось в груди. Он не мог поверить, что проспал. Мысли о том, как Элизабет могла оставить его спать, не давали ему покоя. Почему она не разбудила его?

Спортивный городок оживал вокруг него: солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, а звуки смеха и разговоров доносились издалека. Парень ускорил шаги, пробегая мимо тренировочных полей и спортивных площадок.

Неожиданно он наткнулся на Педри, который стоял у края поля, погруженный в свои мысли. Гави окликнул его, и тот обернулся, его лицо было серьезным. Гонсалес хорошо общался со всеми, и Пабло надеялся, что сможет пролить свет на ситуацию.

— Привет. Ты видел Лиз? — спросил Гави, стараясь скрыть растерянность в голосе. Внутри него росло беспокойство — что если с ней что-то случилось?

Брюнет вздохнул и слегка покачал головой.

— Насколько я знаю, Лапорта вызвал ее на разговор.

Словно гром среди ясного неба, эти слова оглушили Пабло.

— Что? Зачем? — обеспокоенно приподнял брови он.

— Он узнал о вашем романе. Говорят, ему это не понравилось.

Кровь застыла в жилах парня. Узнал? Лапорта? Это не просто неприятности, это катастрофа. Он представлял себе гнев президента, его холодный расчет и всемогущество. Элизабет… что с ней будет? Уволят? Или хуже? Мысль о том, что их заставят расстаться, пронзила его острой болью. Они были счастливы, хоть и скрывали свои отношения. Теперь же всё рушилось.

Паника подступила к горлу, сдавливая его. Он не мог сидеть сложа руки и ждать, что будет дальше. Он должен был что-то сделать, спасти Элизабет. Неважно, что для этого потребуется. Он был готов поставить ультиматум самому Лапорте, если это будет нужно.

Забыв о тренировке, о своих планах и о своей карьере, футболист сорвался с места. Адреналин бурлил в крови, заставляя ноги бежать быстрее, чем когда-либо прежде. Он пронесся по коридорам спортивного комплекса, его мысли были затуманены беспокойством и страхом. Каждый шаг был наполнен отчаянием и решимостью, борьбой между надеждой на лучшее и ужасом перед худшим.

Кабинет Лапорты казался ему бесконечно далеким, а каждый метр пути тянулся, словно вечность. В его голове проносились все возможные сценарии: от увольнения Элизабет до угроз, которые мог направить на нее президент. Он представлял ее испуганное лицо, ее растерянность, ее слезы. И эта мысль разрывала его изнутри.

Наконец, Пабло достиг двери кабинета Лапорты. Сердце колотилось, как бешеное, руки дрожали. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, но это было невозможно. Страх за Элизабет был сильнее всего. Он постучал, и тихий, но четкий звук эхом отдался в его напряженном ожидании.

Почти сразу дверь открылась, и из кабинета выскочила блондинка. Она испуганно посмотрела на Пабло, быстро захлопнув дверь за собой.

— Пабло? — прошептала Элизабет, её голос был хриплым.

Гави бросился к девушке, его глаза полны беспокойства. Он заметил в её глазах следы слез, её обычно аккуратные волосы были растрепаны, а на щеках виднелись пятна — размазанная тушь. Несмотря на её попытку выглядеть спокойной, он чувствовал её волнение, притаившееся за маской безразличия.

— Лиз, что случилось? — спросил он, его голос был полон тревоги. Он попытался взять её за руки, но она немного отстранилась, словно боясь прикосновения.

— Всё в порядке, — прошептала она, но её голос дрожал, и он прекрасно понимал, что это неправда. Её попытки выглядеть спокойной только усиливали его беспокойство.

— Нет, не в порядке, — возразил он твердо, его взгляд пристально изучал её лицо. — Я видел, как ты выбежала оттуда… твоя тушь… Лиз, скажи мне правду. Что Лапорта тебе сказал?

Элизабет молчала, её взгляд устремился в пол. Она кусала губу, пытаясь сдержать слёзы, которые вот-вот прорвутся наружу. Пабло видел, как она борется со своими эмоциями, и это лишь усиливало его страх. Он не знал, что это слёзы стыда.

— Это уже не важно. Мы всё решили.

— Не лги, — тихо сказал Пабло, его голос был тверд, но полон сочувствия. Он знал, что она что-то скрывает, и это скрытие было хуже самой правды. — Он что-то тебе предложил? Угрожал?

Элизабет отшатнулась от своего парня, словно от удара. Слова застряли у неё в горле, сжимая его в тиски. Она не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что произошло в этом кабинете несколькими минутами ранее. Стыд прожигал её изнутри, оставляя после себя пустоту и горечь. Её попытка казаться спокойной рухнула, и слёзы наконец-то прорвались наружу.

— Я правда... правда всё решила, — прошептала она, её голос дрогнул, и слёзы полились по щекам. Она отчаянно пыталась скрыть своё лицо, но Гави уже всё видел. Видел не только размазанную тушь, но и тот ужас, который отражался в её глазах. Это был не страх перед Лапортой, а страх перед реакцией Пабло. Перед потерей его любви, перед тем предательством, которое она совершила.

Она не выдержала. Внезапно, резким движением Элизабет вырвалась из его объятий и, не оборачиваясь, бросилась бежать. Она мчалась вперёд, не оглядываясь, оставляя Пабло в недоумении и отчаянии. Её ноги несли её прочь, словно спасая от мучительного стыда. Каждый шаг был наполнен болью, самообвинением и глубочайшим сожалением. Ей казалось, что она не в силах вынести его взгляд, его вопросы и возможные обвинения.

Элизабет бежала, пока не скрылась из виду, пока не добралась до безопасного уединённого места, где можно было бы наконец выплеснуть всю накопившуюся боль. Она опустилась на землю, свернувшись калачиком, и слёзы лились из глаз горячими потоками. Ей было бесконечно стыдно. Это чувство вновь охватило её — точно такое же, как с Педри.

Она предала Пабло, предала свои чувства и саму себя. И теперь ей оставалось лишь жить с этой тяжестью на сердце, с невыносимым грузом вины, который казался вечным. Она обманула его, и теперь им придётся столкнуться с последствиями этого обмана. А последствия могли быть необратимыми.

Её действия были необратимы. Пабло никогда не простит её и никогда не поймёт. Элизабет осталась наедине со своей болью, осознанием своей ошибки и тяжестью неизбежного расставания. Наверное, это было её личное проклятие.

***

Пабло поймал её на парковке. Она сминала рукава своей толстовки, стараясь справиться с волнением.

— Лиз... — аккуратно дотронулся он до её плеча. — Что происходит?

Элизабет вздрогнула от прикосновения парня, но не обернулась. Она знала, что сейчас ей нужно собрать себя в кулак, укрыться за маской спокойствия, но внутри всё бушевало.

— Всё в порядке, просто... я немного устала, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, но её голос дрожал.

Пабло нахмурился, не веря её словам. Он чувствовал, что что-то не так, и это «всё в порядке» звучало слишком натянуто.

— Лиз, ты не выглядишь так, будто всё в порядке. Я переживаю за тебя, — его голос стал мягче, но в нём уже начинали проявляться нотки беспокойства.

Она попыталась сменить тему, чтобы отвлечь его от своих переживаний.

— Может, мы просто пойдем поужинать? Я слышала, что недалеко открылся неплохой ресторан с азиатской кухней.

Гави покачал головой.

— Не сейчас. Это не то, что я хочу услышать. Что происходит на самом деле?

Блондинка почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она искала слова, чтобы объяснить ситуацию, но всё, что могла сделать, это молчать. Внутри неё разгоралась паника. Она не могла сказать правду, но и врать было сложно.

— Я... просто… — начала она, но слова застряли в горле.

— Просто что? — его голос становился всё более напряжённым. — Ты не можешь просто так уйти от ответа!

В этот момент к ним подошёл Пабло Торре, его лицо было серьёзным. Он явно что-то знал, и Элизабет это сразу почувствовала.

— Что у вас происходит? — спросил он, глядя на них с недоумением.

Гави обернулся к Торре, его гнев нарастал.

— Да хрен его знает! Я пытаюсь выяснить, что происходит с Лиз, а она только и делает, что уходит от ответа!

Торре нахмурился.

— Слушайте, это не моё дело... но и проигнорировать я тоже не могу. Ээ... я слышал стоны из кабинета Лапорты… И они были подозрительно похожи на голос Элизабет.

Девушка замерла на месте. Её сердце заколотилось от страха и стыда. Как он мог их услышать? Гави обернулся к ней с таким выражением лица, что она поняла — теперь ей некуда бежать.

Футболист застыл, его глаза расширились от шока. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Слова Торре звучали как гром среди ясного неба, и внутри него всё перевернулось.

— Стоны? — повторил он, как будто это могло изменить смысл сказанного. В его голосе звучала неуверенность, смешанная с растерянностью. — Элизабет, ты… ты не могла…

А потом он вспомнил про Педри.

Парень почувствовал, как мир вокруг начинает расплываться. Словно весь этот разговор был всего лишь кошмаром, из которого он не мог проснуться. Но его сердце колотилось, и реальность нависала над ним, как тёмная тень.

— Пабло, я… — начала она, но слова снова застряли в горле. Она знала, что должна сказать правду, но страх сковывал её.

Гави стоял в полном замешательстве, его лицо побледнело. Он не знал, как реагировать на эту информацию. В голове крутились мысли, и каждая из них была болезненной. Он чувствовал, как его мир рушится, но ни одно слово не могло выразить его внутреннюю бурю.

Элизабет почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она хотела объяснить, но слова снова покинули её. Она лишь стояла перед ним, словно в оцепенении.

Пабло молчал, его взгляд был пустым. Он не смотрел на неё, а смотрел сквозь неё, как будто искал ответы в далёком прошлом. Время казалось остановившимся, и всё вокруг затихло.

— Пабло… — произнесла она тихо, но он по-прежнему не реагировал. Его молчание было громче любых слов.

Элизабет сделала шаг ближе к нему, её сердце разрывалось от боли и страха. Она пыталась достучаться до него, но он оставался в своём мире.

— Пожалуйста… — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. Она начала трясти его за плечи, но парень продолжал молчать, и это молчание давило на неё сильнее любого упрёка.

— Пабло! — её голос звучал всё более требовательно. — Боже, Истон, мы же его не убили?

Брюнет усмехнулся, проверяя пульс уснувшего парня.

— Нет, такие как он так просто не дохнут.

— Не смешно! — проскулила блондинка, складывая руки на груди. — Почему он тогда не просыпается?

— Потому что неподготовленным организмам лучше не пить эту дрянь, — он посмотрел на ту самую кружку чая. — Как он вообще её нашёл? Не волнуйся, ему сейчас точно снятся милые зайчики!

Ромеро всё ещё пытался привести футболиста в чувства, а девушка в это время в панике бродила по квартире.

— Нахера тебе вообще хранить это у себя дома?! — воскликнула она.

— Иногда хочется расслабиться, — развёл руками он. — Я же не думал, что всякие придурки будут лазить по моим шкафам!

Элизабет остановилась и уставилась на друга с недоумением. Она не могла поверить, что он так легко относится к ситуации. Футболист, который потерял сознание после того, как выпил странный чай, был не просто «всяким придурком». Это был её парень, и сейчас его жизнь зависела от того, как быстро они смогут его привести в чувство. Наверное...

— Ты вообще понимаешь, что могло произойти? — выпалила она, глядя ему в глаза. — Это не просто расслабляющий чай! Это… это яд!

— Яд? — усмехнулся он, поднимая бровь. — Да ты сама не знаешь, что говоришь. Это просто травяной настой, который я иногда пью. Он расслабляет и помогает сосредоточиться.

— Помогает сосредоточиться? — переспросила она, не веря своим ушам. — Поэтому он сейчас валяется без сознания?

Ромеро наконец поднял голову от футболиста и посмотрел на неё с усталостью.

— Лиз, успокойся. Он просто перегрузил свой организм. У него был тяжелый день, и если бы он не выпил этот чай, он всё равно свалился бы от усталости. Скажи спасибо, что он не нашёл что-то посильнее.

Элизабет закатила глаза, но почувствовала, как гнев начинает утихать, однако её беспокойство оставалось.

— Ладно, но теперь нам нужно его разбудить. Что мы будем делать?

Истон снова опустился к Гави и начал осторожно трясти его за плечи.

— Эй! Просыпайся! — произнёс он громко, но парень лишь тихо застонал и перевернулся на бок. Тогда Ромеро решил не медлить и со всей силы прописал ему леща.

— Что ты творишь?! — воскликнула Элизабет, но это сработало. Пабло сморщился и медленно открыл глаза.

— Давно мечтал это сделать, — усмехнулся Истон, широко улыбаясь. Элизабет подвинулась ближе к Гави, обеспокоенно оглядывая его.

— Ты как?

— Что произошло? — прошептал он, рассматривая взволнованное лицо девушки, которая нежно провела рукой по его лицу. В голове всплыли обрывки воспоминаний о Лапорте и Элизабет... Да уж, как такое могло вообще присниться?

— Ничего серьёзного, — улыбнулся Ромеро, протягивая ему стакан воды и аспирин. — Надеюсь, это тебя спасёт, но не уверен.

Пабло чувствовал себя разбитым, словно после долгой изнурительной тренировки. Голова гудела, в теле оставалась тяжесть, но это было не физическое недомогание. Это была тяжесть на душе, давящая и неотвязывающая.

— Что ты чувствовал? — спросила девушка.

— Ничего. Мне ничего не снилось, — сказал он тихо, глядя на Элизабет. Его голос был ровным, но в глазах читалось что-то такое, что заставило блондинку напрячься. Он вёл себя странно спокойно — слишком спокойно для человека, который только что отключился от какого-то странного чая.

— Правда? — удивилась Элизабет.

Гави вздохнул. Он помнил всё: как заварил чай, как Истон его разбудил, но больше всего он помнил сцену в кабинете Лапорты. Помнил, как Элизабет сидела на столе, как Лапорта прикоснулся к ней… помнил всё до мельчайших подробностей. И эта память разрывала его на части.

Молчание повисло в воздухе. Пабло смотрел на неё; его взгляд был полон боли и растерянности. Она была нужна ему словно воздух, однако парень осознал: отношения — это не только чувства; это ещё и доверие, верность, преданность. И это доверие Элизабет не завоевала.

В голове всплывали фрагменты воспоминаний о том, как просто блондина променяла Педри на него. И как после этого мучился Гонсалес.

В этот момент он понял, что довериться Элизабет будет невероятно сложно, наверное даже невозможно. Рана, нанесённая ей, была слишком глубокой. И должно было пройти много времени, чтобы всё это забылось.

От Автора:

вы в шоке? я точно да))если вы вдруг не знаете, каким образом этот спешл появился на свет, то срочно подписывайтесь на мой телеграм!!tg: spvinsatti