***

Я собираюсь убить человека. Жуткое осознание очнулось в моей голове, поставив печать на документе потока мыслей, что занимали мою голову последние пару дней, пару месяцев или уже пару лет… Причина моего поступка будет до тошноты банальна и прозаична – миссионерство. Просто захотелось поиграть в санитара леса. Самостоятельно, как самый настоящий, взрослый мальчик, чуть облегчить ношу для всего нашего общества. Моя жертва провинилась только одним – своим существованием. Не подумайте, сейчас не будет долгого, пробирающего рассказа о том, что моя цель заслуживает смерти, потому что он редкостный урод и что-то натворил - насиловал чьи-то трупы, торговал детьми, убивал безоружных, воровал у тех, у кого нечего взять. В его послужном списке нету того, что общепризнано ненавидеть, мои мотивы более личные. Этот человек заслуживает смерти за свою слабость, просто за то кем он является по данной с рождения натуре. Он должен умереть за свои необоснованные страхи, должен умереть за каждую свою мысль, за каждый раз, когда он часами вертит, изучает и предполагает в своей голове, как к нему относится вся эта толпа людей, которая ежедневно его окружает. Должен умереть, потому что от этого ничего не изменится. Убрать из этого мира непонравившегося человека, как человек вытягивает из себя пинцетом непонравившуюся деталь характера. Ведь человек – это просто конструктор,  состоящий из мелких деталек психики, небольшой набор составных элементов. Открываешь коробку, достаешь из мутного, целлофанового пакетика содержимое и вываливаешь на стол. Кучка органов, вот и все наполнение, собрать будет несложно. Ставим на стол самую большую деталь, основание конструктора – гнев, выраженный в человеческом скелете. Основа людского мироздания, дай волю гневу и убьешь ближнего своего. Теперь он ничего тебе не сделает, отныне его ресурсы– твои ресурсы, его самка – твоя самка. Ничего не бойся, ешь, размножайся и поглядывай хитрым взглядом на следующего - финишная черта эволюции осталась позади. Гнев есть ничто иное, как благо, еще и потому, что он - истинное лицо прогресса, на который мы так усиленно и интенсивно дрочим. Все самые лучшие изобретения человечества: качественные анальгетики, дешевые наркотики и быстрый интернет изобретены в цитадели ненависти людской – на войне. На скелет аккуратно цепляем сердце и к нему, с помощью сосудов и артерий приспособляем член или влагалище, вставляем батарейки, жмем на кнопку, и вот они уже пульсируют в один ритм – мы собрали любовь. Открываем черепную коробку и на небольшой крепежный элемент прикладываем следующую деталь и вдавливаем до щелчка. В нашем конструкторе появилось нечто принципиально новое, генератор хаоса из случайных чисел, букв и символов, что складываются в последовательности действия, что порождают целые цивилизации, панель управления, на которую кто-то пролил остывший кофе, и она обрела самосознание – человеческий мозг.Инструкция, написанная видимо, душевнобольным, приказывает нам поочередно присвоить общей картине и все остальные элементы конструктора – генератор чревоугодия, утилизатор отходов, небольшой фильтр для накопления шлаков в организме, целая система датчиков для связи с реальностью, воздушные насосы и последний штрих – резиновая деталь, лежащая в отдельной коробочке, чтоб не помять. Хотя какой в этом смысл? Все равно износится и огрубеет. Кожа. Нечто задающее всему механизму ритм, в котором он будет работать, если она тонкая весь остальной конструктор будет страдать и часто ломаться в процессе эксплуатации, та, что погрубее делает все более быстрым и функциональным, вот только в таком случае половина деталей осознает свою ненадобность и просто болтается на шарнирах без дела. А какая оболочка попадется в твоей коробочке, малыш? Человеческий механизм – ищите во всех детских магазинах вашего города! Внешний вид моего набора, в собранном состоянии, вызывает лишь отвращение. Детали конфликтуют, мешаются и царапают друг друга при движении. Я снимаю с конструктора кожу, отсоединяю все органы, что-то дается легко, а что-то отходит очень туго, поэтому приходится грубо выдергивать деталь, ломая крепеж на котором она была. Ну вот! Теперь приспособить ее обратно будет уже невозможно, да и хуй с ней, пусть летит в мусорку, не так часто я ей и пользовался. По итогу на гладком столе остается только основание всего механизма – гнев. Я доволен, больше мне ничего на данный момент и не нужно. Еще в черепной коробке я оставил мозг, очень надеюсь, что он не будет мешать мне в задуманном, от него мне сейчас требуется только память. Я помню, досконально, все слабости своей жертвы, я знаю, куда нужно ударить ножом, чтоб он не просто начал испытывать боль, корчась в медленнорастущей луже собственной густой крови, но еще и испытывал чувство полуобморочной тошноты в сочетании с глубоким ужасом и отвращением. Я знаю, за какие участки своего тела он больше всего печется, где у него особенно тонкая кожа. Я видел как он засыпает – ложась спиной на кровать, он всегда кладет подушку себе на живот и обнимает ее сверху руками, плотно вдавливая их в подушку. Ибо каждый раз, когда щелкает выключатель на лампе и полосы света от фар машин бегло шагают от стены к стене, когда комната медленно прорисовывается в ночном мраке, он остается наедине с собой, со своими страхами и слабостями. Он панически боится оставлять свой живот открытым, стоит ему, зажав горло, приспустить голову и впечататься взглядом в свое тощее, угловатое брюхо, как оно расходится по шву и все его естество начинает медленно выползать наружу под давлением воздуха внутри тела.Поэтому он стремится прикрыть его, защитить, хотя бы пока сон не накроет его, вжать подушку или кусок одеяла так, чтоб никто не вытащил его чрево наружу, пока он беззащитен. Еще свою заслонку он обязательно обнимает руками, прижавшись к ней тыльной стороной ладоней, чтоб спрятать запястья – еще одну точку по которой стоит пройтись лезвием ножа. Промежуток между ладонью и предплечьем – это самое нечувствительное место человеческого тела, природа обделила его нервными окончаниями. То почему моя жертва боится, что повредят его самое атрофированное место на теле до сих пор остается для меня загадкой. В голове явно выстроилась картина дальнейшего плана действий – взять нож, сорвать одеяло, два раза полоснуть по запястьям, вбить острие ножа в один край живота, и, резкими движениями, будто что-то пилишь, провести до другого края, стащить его на пол и наблюдать как его гортань, наполненная кровью, выпустит последние остатки заплесневевшего в легких воздуха. Я готов сделать это. В уголках моих глаз начинают гулять тени, метающееся по сторонам периферийное зрение улавливает в полной темноте моей комнаты силуэты нефтяного цвета, они плотнее ночи, они пришли за мной. Я чувствую чье-то присутствие за спиной, кто-то забился внутрь спинки дивана. Тени приближаются к моим глазам, к моему контакту с внешним миром, я со всей силой захлопываю веки и обрезаю жутким образам путь к своим зрачкам, они хотят забраться внутрь, они хотят поселиться в темноте моих глаз, потерявшись в ней. Паника. Первобытная, животная паника. Кто пришел за мной? Скелет из шкафа? Призрак прошлого? Манекен с балкона? Беру себя в руки, что за ебаную чушь я несу? Мы вдвоем в квартире, я и он. Он в комнате, я на балконе. И больше никого. Поочередно разжимаю веки. Первое. Второе. Никого. Только прибои ветра из окна облизывают лицо. Конструктор понял, что я не шутил насчет убийства и включил во мне реакцию «Бей-беги», дорисовав мне врагов на сетчатках глаз. Это значит – пора. Передаю приборную панель своему скелету, отхожу в сторону. С каждой секундой все больше деперсонализируюсь. Настолько, что начинаю видеть все действо со стороны, невидимым духом, оказываюсь где-то напротив происходящих событий, как зритель в театре. Мне видно всю квартиру, я повис где-то с другой стороны окна, на уровне шестого этажа. Ебать! Прямо как в фильме «Вход в пустоту». Внутри квартиры все нечеткое, есть понимание объектов и их передвижения в пространстве, но с их физической оболочкой и ее восприятием какие-то сбои. Половина кадров теряется, и кинолента постоянно меняет свою форму. Мое тело закрывает дверь на балкон и твердо двигается к кухне. Моргаю. Все размыто и смазано по кругу и в центре этого круга нечто среднее между моим лицом и черепом, в глазных ямах которого мигают два еле уловимых красных огонька, как на старых камерах. Моргаю. Теперь все происходящее будто снимается на старую камеру, с одной стороны дата и время – с другой уровень зарядки, все в помехах и бело-зеленых цветах ночной съемки. Сквозь окно на кухне полоска лунного света обличает жуткую фигуру скелета, который в ночной съемке выглядит уже настолько зловеще, насколько может выглядеть нечто человекоподобное.Он копается в столешнице и находит в ней огромный кухонный нож. Моргаю. Теперь уже я, с ножом в руках направляюсь к его комнате, все в черно-белом фильтре, и прямо с неба слышен какой-то жуткий шепот:«Я чувствую его страх, его легкие, они наливаются кровью, пульсируют и захлебываются от пропитавшего их страха. Я ощущаю на собственной коже каждое его колебание, сквозь его ушные каналы пролетает эхо громыхающих по коридору груды костей. Он знает, что я натравил на него свой гнев, он знает, что умрет этой ночью.» Моргаю. Теперь все от первого лица, вижу дверь в комнату сквозь сине-красный глитч, в одной руке нож, в другой дверная ручка. Дверь распахивается, и белые полосы наползают друг на друга, окончательно отрывая меня от реальности. Я оказываюсь в каком-то водоеме, под ногами и над головой, океаническая бездна. Блять, мой чердак полностью отъехал! Где я и что это за глюки? Видимо я где-то в тропическом водоеме, я четко ощущаю свою физическую оболочку, и нервные окончания говорят мне, что вода очень теплая. Вдруг перед собой я вижу нечто. Гигантская подводная рептилия неспешно плывет метрах в десяти от меня. Огромное, продолговатое тело, метров семнадцать в длину, не меньше. Гладкая, обтекаемая кожа, четыре внушительных плавника и колоссальных размеров длинный хвост, который расширяется на конце. Доисторическое животное, восставшее из мертвых, неспешно поворачивает на меня свою продолговатую морду, похожую на крокодилью, раскрывает глаза, и с интересом пялится в мою сторону двумя красными огоньками. Животное моргает. Я снова вешу за окном. Ебать бэд-трип! В комнате происходит форменное безумие, с кого-то срывают одеяло, кадры то и дело меняются, и в моем мозге окончательно начинает происходить рандомная хуйня. Человек, с которого сорвали одеяло, просыпается и с ужасом смотрит на темную фигуру, нависшую над ним фигуру с ножом в руках. Человеческий организм изнутри, миллионы лет эволюции от обезьяны к Хомо Сапиенсу, рождение и гибель цивилизаций. Смена кадра. Нож врывается в брюхо и распарывает его надвое, жуткий вопль снова разрушает картину реальности. Продолговатая морская рептилия разевает пасть, полную острых зубов и впивается в длинную шею другого гигантского ящера, вода наполняется бордовыми оттенками. Эффекты чб и глитча постоянно меняют друг друга, превращая происходящие события в невнятную кашу, человек на кровати корчится от боли и пытается отбиться от нападающего, все залито кровью, руки и ноги дергаются, из возни в комнате мало, что получается понять, жертва перехватывает руку с ножом, но получает кулаком по лицу и на ее запястье перерезают вены. Мельтешащая картинка смазывается, и повествование снова идет не в ту степь. Человекоподобная обезьяна бежит от саблезубого тигра, отрывается и прячется где-то в высокой траве, пытается перевести дух, за ее спиной, утробно рыча, возникает другой хищник. Запястье со стигматой обмякает, кадр снова меняется и нож со всей силой, острием входит во втрое запястье, реальность вновь разрывает на части, на этот раз животным воплем, недобитой жертвы и где-то далеко в космосе взрывается Бетльгейзер, превращая все в белый экран. Тишина. Пустота. Белое полотно перед глазами постепенно заражается темнотой комнаты. Картинка становится четкой, и я понимаю, что происходит - все это время я был здесь один. Я лежу на кровати со вспоротым брюхом, мои руки и ноги извиваются в разные стороны. Рядом на полу валяется нож, а я весь вымазан чем-то черным, липкая жидкость цвета дегтя льется из раны на животе, и порезанных запястий. Все вокруг залито этой субстанцией, ее настолько много, что она, бурными ручьями стекая с моего тела, капает на пол. Это кровь!Она, ветвями раскрывается на моей коже, я чувствую ее тепло, весь мой конструктор заливает боль, появившись в раскрытом чреве, она вмиг доползает до мозга. Соседей будят мои жуткие крики. Кровь оставляет ровные точки на полу. Звезды. Кровавые звезды, которые стремительно поглощает свет, отбрасываемый из окна другой звездой, крупнее, смертоноснее и могущественней чем все мои звезды, Солнцем. Чтобы что-то появилось на свет, что-то должно погибнуть, неужели я был просто платой за новый день? Я чувствую липкую кровь на кишках, что я пытаюсь удержать липкими руками, чувствую ее на своем животе, чувствую на руках, я чувствую волну тепла по всему телу. Тепло. Я чувствую свое тепло. Мой вопль начинает булькать. Тепло, вопль, пульсация. Боль гаснет в затопленной кровью глотке вместе со мной. Соседи вызывают полицию. Из-за дома напротив выходит Солнце.