5. Альбом

Не пытайся копаться в прошлом –Тут повсюду зарыты мины:Всё, что казалось тогда нам вечным,Оказалась прозрачным, мнимым.

3 октября, 847 год

   Кадетов на две недели распустили по домам, а Рубина и Хоуп остались в корпусе, так как родных у них нет, да и возвращаться некуда, ну и Акира с ними. Осталось меньше года до их выпуска.   В начале этого "учебного" года поступила ещё партия – 104-й кадетский набор. Видимо, как заключила Ярая, в городах переизбыток населения, вот и ссылают то в армию, то якобы на отвоевание Стены Мария. В 104-м наборе были те самые двое детей, которых спасли Рубина и Хоуп в страшный судный день: Эрен Йегер и Микаса Аккерман. Впрочем, кадеты из 103-го редко пересекались с новичками, а потому подростки до сих пор не знали, что Ярая здесь же. Хотя они, вероятно, убеждены в том, что Рубина погибла...

— "Не сдавайся, – ему я говорила всю жизнь,   – Поднимайся и дальше дерись!"   У самой было хуже и было сложней.   Твердила себе: "Не сдавайся, Руби, давай же, смелей!.."   Улетели прошлые дни,   На пределе нервы мои,   Но я выдержу – всё я пройду,   За собою мосты все сожгу...   "Смогу тебя победить!" – ты кричал мне.   Но напрасно, ведь жил в суете.   Тебе улыбнуться в ответ не могу –   Невозможно, но всё впереди, тебя я пойму...   Я была твой первый друг, ты – мой лучший враг;   Раньше без друг друга мы не могли никак,   Теперь же – в разных мирах...   Даже если слова сей песни   Не услышишь, не поймёшь ты,   Тебя никогда не забуду, помнить буду!   Плевать мне на себя, но ты не вспоминай о прошлом,   Ведь в жизни не так всё просто.   Забудь, Ивел, и просто живи:   Не ради меня – ради своей матери.

   Рубина сидела на крыше с гитарой, вспоминая проведённое под землёй детство.

   — Снова о прошлом думаешь? — подсела к ней Хоуп.

   — Ага, — кивнула с отстранённым видом. — Зачем пришла?

   — Просто, — пожала плечами, улыбнувшись.

   — Хоуп... Я хочу, чтобы ты мне пообещала кое-что.

   — М? И что же?

   — Ты должна поступить в военную полицию.

   Аствэлл опешила, вскочила на ноги и первое время молчала, не зная, как реагировать. Они ведь говорили об этом два года назад! Перед поступлением. Они обе ненавидят «Единорогов». Прошлое не забыть. Такое не прощается. И обе сошлись на том, что не свяжутся с этим подразделением. Никогда... А тут, когда до выпуска совсем немного осталось, Ярая вдруг заявляет о подобном варианте?

   — Что?! Нет! Сама же говорила, что они гниды! И я не собираюсь просиживаться за Стеной Сина, пока мои товарищи будут отдавать свои жизни ради человечества!

   — Не ори. Если не в полицию, то хотя бы в гарнизон.

   — Нетушки. Гарнизоновцы тоже без дела ходят! Тебе меня не переубедить.

   — Ты попала в десятку лучших благодаря мне. Я это сделала не ради того, чтобы твоё имя оказалось в списке погибших на вылазке.

   Хоуп скривилась.

   — Так звучит, будто ты сделала ради этого что-то непристойное, например, переспала с кем-то из начальства.

   — Не смей так думать даже. Это слишком низко даже для крысы вроде меня.

   Рубина цыкнула, закатив глаза. Нет, среди инструкторов, преподавателей и тренеров, разумеется, были относительно молодые симпатичные мужчины, однако для Ярой они всегда были не более, чем говорящим нужную информацию пятном. Они не цепляли, не интересовали её. Впрочем, тут на вкус и цвет, как говорится, поскольку некоторые представительницы женского пола из кадетов действительно проявляли к ним внимание.

   — Я докажу тебе, что могу стать лучшей и без твоей помощи! Я пойду в разведку!

   — Помереть хочешь? Валяй. Но не говори потом мне, что зря сделала такой выбор...

   От такого Хоуп пребывала в шоке какое-то время.

   — Ш.. Что-о?

   — Глухая? Вали в свою разведку, говорю, — с презрением бросила Рубина.

   В глазах Аствэлл скопились слёзы. Они знакомы больше двенадцати лет, но за всё это время, по мнению Хоуп, она почти ни разу не разговаривала с настоящей Рубиной. Но даже так раньше их беседы походили на общение близких, семьи. А теперь...

   — Хватит... Прошу, хватит, Руби... Перестань так со мной разговаривать. Я.. не могу.. терпеть твой холодный презренный тон, взгляд, голос. Сколько можно?!

   — ..Сколько потребуется, — хмыкнула.

   — Почему ты от меня закрылась?! Не только от меня, от всего мира! Почему?!

   — ..Почему, спрашиваешь? Лучше казаться пессимистичным эгоистом, чем лживо улыбаться, пытаясь всем угодить.

   — Лживо улыбаться? Ты никогда не улыбаешься. Разве нужно действительно грандиозное событие для того, чтобы заставить тебя улыбаться?

   — Хоуп, ты многого обо мне не знаешь. Так что не спеши говорить такое.

   — Ты тоже не шибко много знаешь обо мне.

   — Возможно, — она взглянула вдаль, на лес и за его пределы. — Но я знаю куда больше, чем ты думаешь...

Рубина знала настоящую фамилию Хоуп, но сомневалась, что блондинке действительно стоит сообщить об этом. Быть может, через пару лет...

— Ну и чего ссоритесь, на ночь глядя? — подсела к ним Акира.

— Ты тоже в разведку собралась?

— Ещё не знаю. До того, как мы выбрались из того места, мы всегда были вместе. И.. я думаю, что нам больше не нужно расставаться. Куда пойдёте вы, туда и я.

— Ясно, — улыбнулась блондинка. — Прости, Руби... А спой ещё что-нибудь.

Брюнетка только кивнула и стала играть.

— Открою сердце: там гарь и дым; Там давно нету солнца и всех, кто рядом с ним; Там странный запах и странный свет; И только шрамы от прошедших лет... Устало солнце, растаял день. Я помру со всеми вместе – друг за другом, словно тень. Сейчас я лишь пишу песни и вру другим в глаза, И, если будет шанс, я найду души своей врага... Я не знаю, кто я, но помню всех. Меня не сбить с ног ни людям, ни Судьбе. Я не знаю точно, в чём моя роль, Но не пугает вовсе ни тишина, ни боль. В чём моя сила, в чём мой удел? С кем не стоит заключать по жизни дел? Кто мне соратники, а кто – враги? Ответы сердце сжигают изнутри... И в час, когда границы размыты, дух и плоть легки на подъём. Если дом мне уже не защита, выйду ночью навстречу врагу под дождём... Дух мой силён, хотя того и не видно, не прячусь я за спиною врага. Я столько лет искала его, но пора бы смириться – Встретиться нам не дано никогда.

— ..Красивый голос, когда поёшь. Не такой равнодушный, как обычно. У тебя все песни в связаны с другом детства, сестрица Руби? — с явным любопытством спросила Акира. Там, под землёй, её это как-то мало интересовало.

— ..Нет, но, наверное, треть или половина.

— Думаешь, что встретишь его?

— Я надеюсь на это, Хоуп, но одновременно с этим я надеюсь и на то, что он счастливо живёт без меня... Если он всё-таки ещё жив.

— Хм... А как он выглядел?

— У меня под матрасом лежит старый альбом. Когда я была маленькой, я зарисовывала в него город, прохожих, портреты близких мне людей и прочее. Я не выбрасываю его, но почему-то не могу позволить себе.. открыть. Просто боюсь.... Поэтому сейчас я с трудом вспоминаю его образ... Я помню его искрящиеся серо-голубые глаза, которые радовались каждой мелочи, надеялись на лучшее; ещё он всегда твердил, что сможет меня победить, а я вечно отвечала, что верю ему... Вернуть бы то время... Всё могло сложиться по-другому.

— Прошлое не вернуть, ты прекрасно это знаешь... Ладно, я пойду. Ночь на дворе, — сказала Хоуп, вставая и направляясь к люку.

— Да. Я тоже уже пойду. Спокойной ночи, Руби.

~Воспоминание~

12 января, 833 год

   Рубина и Ивел сидят у дыры в "потолке", что открывает хоть какой-то вид на голубое небо и белые облака.

   — Ивел... Пообещай мне ещё одну вещь.

   — М?

   — Если вдруг нам придётся расстаться.. не важно, будь то случайностью, шантажом, или если кто-то из нас просто пропадёт.. обещай, что найдёшь меня, где бы я ни была.

   — К чему такие слова, Инки? Ты же не бросишь меня одного, да?

   — Просто пообещай. Никто не знает, чем обернётся для нас будущее. Я буду искать тебя, но и ты...

   — Я обещаю, что найду тебя. Хотя бы ради того, чтобы победить и узнать, наконец, твоё имя, — широко улыбнулся тот, смотря ей в глаза, точнее, в глаз.

   — Хорошо... Спасибо.

~Конец воспоминания~

   «С чего вдруг я это вспомнила?»

   — Хм, а ведь и ты обещал найти меня, Ивел, — пробормотала она, смотря на небо.

   В коридоре, у открытого окна, что находилось прямо под крышей здания, стоял Кис Шадис и задумчиво смотрел в сторону стены Роза. Он простоял здесь достаточно долго, начиная ещё до разговора Хоуп и Рубины.

   — Ошибаюсь ли я?.. Кто же ты такая на самом деле? — прошептал он и направился в комнату девушек.

   Всё это время мужчина строил теории, имел догадки, однако сегодня решил раз и навсегда понять, был ли смысл в его действиях два года назад, и разобраться во всей этой путанице.

   Зайдя, Кис увидел мирно спящую Хоуп. Вторая же кровать была в данный момент не занята. Инструктор подошёл к пустующей постели и засунул руку под матрас, нащупывая пальцами старый альбом. Вытащив его, Шадис быстро покинул комнату и направился к себе в кабинет. Он зажёг свечу и медленно раскрыл вещицу. На первой странице были просто непонятные наброски и штрихи. Кис немного пролистал. Теперь его взору предстали различные виды ножей и кинжалов, заточек. На следующей же странице он увидел зарисовки Подземного города.

   — Подземная столица... Неужели.. она всё-таки оттуда?

   Далее следовал портрет знакомой ему женщины. Шадис поджал губы, сглотнул. Сердце его больно кольнуло, погружая сознание в неимоверную тоску. Он до последнего надеялся, что ошибся, но нет.

   — Шел? Значит, я был прав...

   Ещё несколько зарисовок некой Шел, затем мужчины. Инструктор сжал зубы, свободная ладонь обратилась в кулак.

   — А этот головорез что тут делает?

   В голове Шадиса то и дело всплывали образы давно минувшего, от которого он давным-давно сбежал и которое неожиданно настигло его. Столько лет... этот человек делал всё, чтобы забыть прошлое, и вот, спустя многие годы, ему пришлось всё вспомнить.   Далее в альбоме следовали несколько набросков города и той дыры в "потолке". А затем портрет улыбающегося мальчика. Ещё несколько страниц с ним же. Шадис долго всматривался и увидел на последнем его портрете в правом нижнем углу подпись: «Не забывай меня, Ивел, прошу. ~30 июня, 833 год~».

   — Да быть этого не может, — в шоке произнёс Кис, таки узнав в этом улыбающемся десятилетнем мальчишке паренька из разведки, которого и сам неплохо знал. — Так ты научился всему у неё, да.. Ивел? Ещё одна из Подземелья...

   Неожиданно в дверь постучали. Шадис быстро убрал альбом в ящик.

   — Войдите!

   В кабинет зашла Рубина и, оперевшись спиной о стену, сложила руки на груди.

   — Ты взял мой альбом? — грубо и холодно спросила девушка, перейдя сразу к делу.

   — А тебе жить надоело?! Нарушаешь комендантский час! Посреди ночи заявляешься сюда и говоришь о каком-то альбоме! Да ещё и не отдав честь, засранка мелкая!

   — Сейчас неформальная обстановка, а потому я не стану отдавать честь человеку, которого не уважаю. Так как ты узнал про альбом?

   — Хм. А меньше надо на крыше сидеть, да о жизни своей болтать.

   — Верни его.

   — Ответишь на вопросы – верну.

   Ему было это необходимо. Необходимо окончательно удостовериться в собственных домыслах. Получить подтверждение, что не свихнулся и на этих страницах действительно те, за кого он их принял. Похожих людей мало, но и такое случается, так что лучше перестраховаться.

   — Кх.. Хорошо.

   Кивнув, Кис достал альбом, открыв страницу с Шел. А затем тут же спросил, кто она.

   — ..Знакомая.

   — К ней вернёмся позже. Откуда ты знаешь этого ублюдка? — спросил Шадис, указав на портрет знаменитого убийцы.

   — Зачем тебе знать?.. Я уже очень давно не видела его.

   — Хочу понять, что общего между тобой и всеми этими людьми, не связанными друг с другом.

— Хм.. Он спас меня в детстве. Однако.. Кен – тот ещё индюк.

— Хорошо. А теперь скажи вот что... Прибыла-то ты из Шиганшины, но вот родилась не там, я прав? — спросил он, уже зная ответ, показав зарисовки Подземной столицы и Дальнего города, о котором он даже не имел представлений.

— Кхм... Да.

Шадис пролистал до страницы с портретом мальчика. У Ярой сразу начали всплывать в голове воспоминания о моментах детства, проведённых с ним. Инструктор посмотрел на девушку, которой сразу заметно поплохело: она сильнее оперлась спиной о стену, прислонив к ней и руки; лицо приобрело растерянный вид; и такой же растерянный, но вдобавок и усталый взгляд; резко пропала вся увереннось и твёрдость.

— Ивел, верно? — мужчина не сводил с неё глаз, а та лишь кивнула, не в силах что-то сказать. — Та женщина – его мать?

— ..Да.

— Хочешь найти его?

— ..Какое это имеет значение? Может, он вообще всё ещё там, под землёй.

— Так хочешь, Рубина? — он вновь пристально посмотрел на курсантку, а та снова только кивнула. — Чтобы встретиться с ним, ты должна поступить в разведывательный корпус.

— Это намёк на то, что он погиб?

— Нет, тупая башка. Он жив и служит в разведке.

«Так тот солдат... соврал?»

— Неужели... Как я его узнаю?

— ..Он такой же, как ты.

— С чего я должна тебе верить?

Девушка вновь нацепила свою привычную маску надменности и безразличия. Кис лишь дёрнул бровью, удовлетворившись тем, насколько быстро она вновь взяла эмоции под контроль.

— Не знаю. Пока не увидишь, не поверишь.

— ..Ладно. Я могу забрать свою вещь?

— Забирай.

Рубина взяла в руки альбом и направилась к выходу из кабинета, но у самой двери остановилась, не оборачиваясь.

— Шадис... Спасибо.

И вроде бы надо улыбнуться, но Рубина давно уже разучилась делать даже намёк на улыбку.

— Да вали уже, — усмехнулся мужчина, а Руна вышла из кабинета и направилась в свою комнату.

Вернувшись в привычное место ночлега, она убрала альбом обратно под матрас, переоделась и легла в кровать, однако уснуть ей так и не удалось. Её голову не покидала мысль о том, что уже через несколько месяцев она наконец-то встретится с ним... Вот только... хочет ли она этого на самом деле? Или обманывает себя? А может, ей просто страшно? Страшно вновь оказаться с ним лицом к лицу...