Глава 22. Когда рушится сцена

Фиби

Репетиция тянулась уже третий час, и я почти не чувствовала ног.Свет софитов бил в глаза, запах пудры и грима витал в воздухе, режиссёр что-то бубнил про «настоящие эмоции», а я просто стояла, выжженная изнутри.Через минуту мой выход.Я уже собиралась идти за кулисы, когда телефон завибрировал в кармане халата.

На экране — Люси.Моя кузина.

— Алло, — шепчу, стараясь говорить тихо, чтобы не услышали.

— Фиби, только не паникуй, — торопливо сказала Люси. — Я сейчас возле дома Макса. Он только что вышел. И с ним... девушка. Блондинка.Похоже, я её где-то видела, но не могу вспомнить где.

Я застыла.— Какая... девушка? — спросила тихо, но голос всё равно дрогнул.

— Не знаю, — ответила Люси, — но они выглядели... влюбленными. Я просто подумала, что тебе стоит знать.

Я не дослушала.Просто сбросила звонок.

Руки дрожали.Я не сразу осознала, что режиссёр что-то кричит мне со сцены. Слова не доходили. Только одно крутилось в голове: блондинка.

Я медленно подошла к зеркалу в гримёрке.Тёмные волосы. Чёткие стрелки. Холодный взгляд.Я не его тип.Он всегда тянулся к свету, к лёгким, солнечным девушкам, к тем, кто умеет смеяться, когда всё рушится.

Может, я просто... скучная?Недостаточно красивая?Недостаточно... живая?

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, но быстро моргнула, чтобы они не потекли — не сейчас, не здесь.Мне нужно увидеть её.Я должна сама понять, кто смогла забрать у меня Макса.

Я сняла сценический халат, натянула тёплое пальто, закинула сумку на плечо.На секунду посмотрела на себя в зеркало — и не узнала отражения.Уставшая, бледная, с глазами, в которых больше нет света.

— Фиби! — позвала Амалия, партнёрша по пьесе. — Ты выходишь через минуту!

Я повернулась к ней и хрипло сказала:— Передай, что у меня случилась трагедия. Мне нужно уладить дела.

— Что? Фиби, подожди!.. — донеслось вслед.

Я не стала слушать.Просто выскочила из театра, застегнула пальто и побежала к автостанции.

Добраться до Чикаго оказалось просто — два часа на автобусе.Два часа, чтобы привести мысли в порядок... но вместо этого я только тонула глубже.

Сидела у окна и смотрела, как в отражении промелькивают фонари.Почему не я?Может, я сказала слишком поздно.Может, не была для него той, кто заставляет забыть обо всём.Может, просто не умела быть светом.

Когда автобус прибыл, я вызвала такси и через полчаса стояла у его дома.Холод бил в лицо, пальцы онемели.Я подняла голову — в окнах было темно.

Значит, его дома ещё нет.

Оставалось ждать.Я прижала к себе сумку, кутаясь в воротник пальто, и время растянулось, как вечность.В голове крутились сотни сценариев: он скажет, что всё неправда, что эта девушка — просто знакомая, что он скучал...Или промолчит.

Но глубоко внутри я уже знала:сегодня моё сердце разобьётся.И я наконец узнаю, кто она.

Я стояла на улице уже больше часа, чувствуя, как холод пробирает до костей.Пальцы онемели, дыхание превращалось в пар.Вечерний воздух был таким тихим, что слышно, как где-то лает собака и проезжает редкая машина.

И вдруг — свет фар.Чёрная машина остановилась у подъезда.

Сердце замерло.Я шагнула за угол, спрятавшись в тени.Отсюда было видно всё.

Сначала вышел Макс.Он поднял воротник куртки, провёл рукой по волосам — знакомое до боли движение.Он выглядел уставшим, но в его лице было что-то новое.Спокойствие. Лёгкость.Как будто его мир наконец стал на место.

А потом открылась пассажирская дверь.И из машины вышла она.

Кэсси.

Мой мир рухнул в одно мгновение.Та самая девушка, которая сидела со мной на полу нашей комнаты, слушала мои истории о нём, смеялась, когда я придумывала имена нашим с Максом детям.Та, кто обещала, что всегда будет рядом.

Я стояла в тени и не верила глазам.Не могла поверить.Пыталась убедить себя, что это ошибка. Что это просто совпадение.Что она помогла ему, что они просто друзья.

Но когда Макс посмотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня, я поняла — всё.Он выбрал её.

Я подошла чуть ближе, затаив дыхание, и услышала их голоса.Они были тихими, но каждое слово звучало отчётливо.

— Я люблю тебя, Кэсси Ричардс...— А я люблю тебя, Макс О'Коннелл...

Воздух исчез.Мир рассыпался.

Как иронично.Она, моя подруга, почти "сестра", поддерживала меня, слушала мои признания, знала каждую деталь моей любви к нему — и теперь стоит перед ним, с сияющими глазами, признаётся в чувствах.

Нет ничего больнее предательства близких.Ни измена, ни ложь, ни разлука не режут так глубоко.Это как если бы тебе вырвали кусок сердца и оставили дыру, в которую дует холод.

Я смотрела на них, как зритель в театре.На самую болезненную постановку в своей жизни.И мне ничего не оставалось, кроме как закончить этот акт.

Я вышла из-за угла, сделала несколько шагов вперёд и, не удержавшись, похлопала в ладони.Ровно. Громко.

— Браво, — сказала я.В голосе не было ни силы, ни слёз — только горечь, которую словами не описать.

Они оба обернулись.Кэсси побледнела, Макс застыл, не зная, что сказать.Но для меня всё уже было сказано.

Этот момент сломал меня.Окончательно.

Кэсси

Весь оставшийся день перед глазами стояла одна и та же картина — Фиби и Джек.Их руки, их взгляды.Я пыталась выкинуть это из головы, но чем сильнее старалась, тем отчётливее вспоминала её улыбку, обращённую не ко мне, а к нему.

В груди поселилось что-то липкое, тёмное — тревога, похожая на паническую волну.Джек — отморозок. Фиби — сломлена.И я боюсь, что он разобьёт её ещё сильнее, чем это сделали мы с Максом.

Пары закончились в восемь.Снаружи уже сгущались сумерки.Нейт писал, что студентов потихоньку начинают заселять обратно в общежитие.Я шла туда на автопилоте, сжимая ремешок сумки так, что побелели пальцы.Надо просто узнать, когда смогу вернуться. Хотя бы это должно оставаться нормальным.

Внутри всё казалось чужим.Стены перекрасили в белый, но запах гари всё ещё пробивался сквозь краску.Тот самый запах, который мне снился ночами.Я шла по коридору и ощущала, как внутри всё сжимается — как будто хожу по призракам прошлого.

Дверь коменданта была открыта.Мистер Робинсон сидел за столом, перебирал бумаги, и от этого будничного звука стало ещё тревожнее.Я постучала в косяк:— Можно?

Он поднял голову, тепло улыбнулся:— О, Кэсси. Проходи. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, мне лучше. Иногда кашель, но в целом всё нормально.Голос предательски дрогнул.

— Рад слышать. Ты что-то хотела?

— Да. Хотела узнать, когда смогу вернуться в комнату.

Он замер, нахмурился, снял очки.— Кэсси, а ты не получила уведомление?

— Какое уведомление? — спросила я, чувствуя, как в животе неприятно тянет.

— Ты не сможешь больше жить в общежитии. На тебя поступила жалоба... якобы ты нарушаешь покой и приводишь парней.

Мир будто накренился.Я слышала слова, но не могла поверить.— Что? — голос сорвался. — Каких парней? Какие жалобы? Мистер Робинсон, вы... вы серьёзно?

— Мне очень жаль, Кэсси, — тихо сказал он. — Решение принимал не только я. Я говорил, что ты — одна из лучших студенток, но жалоб было несколько.

Я стояла, не зная, куда деть руки.Жалобы? Парни?Это чья-то глупая шутка? Или подстава?К горлу подступили слёзы.

— Кто мог так со мной поступить? — прошептала я.

— Не могу разглашать такую информацию, — ответил он, избегая взгляда.

— Понятно... — выдохнула я. Голос дрожал.

— Береги себя, Кэсси, — добавил он мягко.

Я кивнула, но в глазах уже плыло.Вышла из кабинета — и не почувствовала ног.Коридор будто качнулся, воздух стал густым.

Кто? Джек? Фиби?Мысли метались, сталкивались, превращались в сплошной шум.Я пыталась дышать ровно, но не получалось.

У выхода столкнулась с Эмили.Она остановилась, как вкопанная.Наши взгляды встретились, и я увидела, как на её лице мелькнула растерянность.Но я не смогла сказать ни слова — просто прошла мимо, хлопнув дверью.

Снаружи воздух был ледяным.Я стояла, вцепившись в ремешок сумки, и не знала, куда идти.Мне больше негде жить.Я — приезжая, у меня нет семьи, нет родных.Макс... нет. Нельзя снова к нему. Он не обязан меня спасать.И потом, жить с ним, когда всё так шатко, — значит окончательно потерять себя.

Мне нужна работа. Крыша. Деньги. Любой шанс выжить.

Тревор.

Я вспомнила о его предложении.Руки дрожали, когда открывала список вызовов.Последние цифры номера я помнила. Нашла, нажала вызов.

Он ответил почти сразу:— Привет, Кэсси, — в голосе улыбка, спокойствие.

— Привет, Тревор. Извини, что поздно, просто... я хотела узнать, предложение с работой всё ещё в силе?

— В силе, — ответил он без раздумий. — Ты как раз вовремя. Я говорил с другой кандидаткой, но если ты согласна — место твоё.

— Я согласна, — сказала я твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Отлично, — он чуть усмехнулся. — Но голос у тебя грустный. Что-то случилось?

Я сжала губы, чтобы не расплакаться.— Эм... нет. Просто устала.

— Понимаю. Завтра в девять будь в офисе. Пришлю адрес. И, Кэсси... рад, что ты согласилась.

— Спасибо, — прошептала я.

Я отключила звонок и осталась стоять на улице.Холод пробирал до костей, пальцы онемели, а внутри было ещё холоднее.Я видела в отражении тёмного окна своё лицо — усталое, чужое.С каждой секундой я чувствовала, как во мне что-то гаснет.

Я снова на обочине.Без дома.Без друзей.Без права на ошибку.

Телефон звонил уже в третий раз.На экране — Макс.Я смотрела на имя и не могла заставить себя ответить.Слишком много. Слишком больно.Я просто выключила звук и спрятала телефон в карман.

Мне нужно было идти.Просто идти.

Город шумел и дышал своим ритмом. Машины, голоса, огни — всё смешивалось в один гул, в котором я терялась.Я шла по улицам Чикаго без цели, чувствуя, как холод пробирается под пальто.Снег, которого не было, будто всё равно лежал где-то внутри — холодный, тяжёлый.

Моя любовь сломала слишком много жизней.Фиби. Эмили. Макс. Меня саму.Я разрушила всех, кого любила.И да, я чувствовала себя виноватой.Перед ними. Перед собой. Перед тем, кем когда-то была.

Перед глазами вспыхнул тот вечер — Фиби, стоящая у подъезда.Её взгляд.Тот миг, когда она увидела нас с Максом.И всё оборвалось.Мне стало больно даже вспоминать.

А потом в голове всплыли слова Нейта:Ты не злодейка, Кэсс. Просто наделала много ошибок.Ошибок, которые невозможно стереть.

У меня не было сил даже выяснять, кто подал жалобу.Мне казалось, что это просто карма.Я заслужила. Всё.

Я шла дальше, не разбирая дороги.Огни Чикаго манили и слепили — город разбитых сердец и чужих возможностей.Каждый прохожий куда-то спешил, только я бродила, словно привидение.

Не знаю, сколько я шла. Ноги ныли, пальцы замёрзли, губы побелели.И вдруг рядом остановился коричневый «Кадиллак».Окно плавно опустилось.

— Какая встреча! Прогуливаешься? — знакомый голос прозвучал слишком весело для этого вечера.

Я повернулась — Тревор.Улыбка, будто вырезанная из глянцевого журнала, и глаза цвета ледяного неба.

— А ты как здесь оказался? — спросила я настороженно.

Он улыбнулся.— Еду домой из офиса. Увидел знакомую фигуру посреди улицы. Подумал, что ты замёрзнешь.

Я могла бы подумать, что он следил за мной, но это было невозможно — я и сама не знала, где окажусь через минуту.

— Нет, спасибо. Я просто гуляю, — ответила я, пытаясь звучать уверенно, хотя зубы предательски стучали.

— Кэсси, — сказал он мягко, — ты вся дрожишь. Садись. Я отвезу тебя в кофейню, выпьем горячего чая.Обещаю, без задних мыслей.

Я выдохнула облачко пара и поняла, что едва чувствую пальцы.И что сделала я?Села в машину.

Тревор включил обогрев, и тёплый воздух быстро наполнил салон.Я пристегнула ремень и украдкой посмотрела на него.На нём была коричневая дублёнка и простые джинсы.Он выглядел расслабленным, спокойным, будто весь мир под контролем.

У Тревора были мягкие черты лица и большие голубые глаза.Слишком правильные, слишком чистые для кого-то, кто жил в этом городе.Он мог бы сниматься в рекламе «Calvin Klein» — идеальный, собранный, уверенный.

— Ты мной любуешься? — внезапно сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

Я резко отвела глаза.— Что? Нет. Тебе показалось, — пробормотала я и быстро заправила прядь волос за ухо.

Он рассмеялся, низко и тепло.— Ну ладно, допустим. Тогда я отвезу тебя в одно место. Там подают лучший чай в городе.Уверен, тебе понравится.

Я ничего не ответила.Просто смотрела в окно, где огни Чикаго тянулись размазанными линиями, и думала:Может, хоть этот вечер перестанет быть таким холодным.

Мы остановились с Тревором у яркой вывески «Кофейня за углом».Витрина сияла мягким золотистым светом, а огромные панорамные окна казались кусочками другого мира — тёплого, уютного, полного спокойствия.Внутри люди сидели за столиками, пили кофе, смеялись, о чём-то спорили.На их лицах было то, чего у меня не было уже давно — лёгкость.

Тревор галантно открыл дверь, холодный воздух снаружи сразу уступил место теплу.Запах свежемолотого кофе и ванили окутал, как мягкое одеяло.Я вдохнула глубже, будто впервые за день смогла дышать.

Он подал мне руку, и я позволила себе ухватиться за неё — просто чтобы не дрожать.Пальцы были холодные, и от прикосновения прошёл лёгкий ток.

Мы сели у окна.За стеклом медленно падал снег — редкие хлопья растворялись в свете фонарей.Здесь было так тихо, что даже собственное дыхание казалось громким.

Тревор отошёл к стойке, а я смотрела ему вслед, чувствуя странное ощущение: будто жизнь всё ещё идёт, просто не моя.Через пару минут он вернулся, неся два картонных стакана.Он поставил один стакан передо мной и сел напротив.— Это поможет тебе согреться, — сказал он с той самой ослепительной улыбкой, от которой у всех на курсе, наверное, подкашивались колени.

Я кивнула, обхватила ладонями стакан.Тепло от бумаги быстро растеклось по пальцам, дошло до запястий, будто пытаясь вытеснить весь холод, который застрял внутри.

— Спасибо за заботу, — выдохнула я, чувствуя, как в горле становится теплее, но внутри всё равно пусто.

Он просто смотрел, не торопя, не давя.А я, чтобы не утонуть в собственных мыслях, провела пальцем по краю стакана — туда, сюда, туда...Как будто могла стереть этим движением тревогу.

​​— Кэсси, иногда с малознакомыми людьми проще поделиться, чем с близкими, — произнёс он мягко. — Если у тебя что-то случилось, можешь рассказать.

Я выдохнула и, не отрывая взгляда от пара, прошептала:— Просто чёрная полоса.

Он сложил руки и придвинулся чуть ближе.— Значит скоро наступит белая.

— Ты прав. И... спасибо за работу. Твоё предложение оказалось как нельзя кстати, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит, но стараясь не показывать это.

— У тебя проблемы с деньгами? — спросил он прямо.— Не совсем. Меня выгнали из общежития, и мне негде жить, — ответила я.— Но ты же живёшь у Макса, если я не ошибаюсь? — осторожно спросил он.— Временно. Мы не на том уровне, чтобы жить как пара, — проговорила я.

Он кивнул:— Понимаю. Тебе нужны деньги, чтобы снять свою квартиру?— Да. Я планировала искать работу и до этой истории, — призналась я.

— Может, всё-таки расскажешь, что произошло? — спросил Тревор спокойным тоном.Я рассказала коротко: кто-то донёс, будто я нарушаю покой студентов. Его брови чуть приподнялись.— У такой как ты могут быть такие проблемы? — удивлённо произнёс он. — Я поражён.— Живу на максимум, — сказала я с горькой иронией.

Он улыбнулся и добавил:— Всё наладится. Я надеюсь, что смогу помочь. Кстати, я немного разузнал: ты — организатор от бога.

Я нахмурилась: откуда он узнал?— Откуда информация? — спросила я.— У меня есть уши и глаза в вашем университете, — спокойно ответил он.

Зачем ему это, я не успела понять — ведь у меня не было сил на лишние вопросы. Моя жизнь рушилась, и работа сейчас важнее всего.

Мы допили чай.— Чай действительно замечательный, — сказала я и чуть улыбнулась.— Я никому раньше не показывал это место, — ответил он. — Ты первая, так что не води сюда никого.— Договорились, — кивнула я.

— Мне уже пора, — встал он, забрав сумку.— Я подвезу тебя, — предложил он. Мы надели пальто и подошли к «Кадиллаку».

Весь путь — двадцать минут — Тревор рассказывал о компании и холдинге. Я узнала, что фирма выросла за год, наняла много молодых специалистов, а сейчас собирается устроить большой корпоратив и наградить лучших. Когда мы подъехали к дому Макса, он улыбнулся:— Я буду рад с тобой поработать, Кэсси. Очень надеюсь, что ты организуешь нам прекрасный банкет. — Протянул руку в деловом, но тёплом жесте. Я ответила рукопожатием.

И в ту же секунду дверь дома распахнулась — так резко, что я чуть не выпала из машины.Макс выскочил на порог и в двух шагах оказался рядом.— Какого чёрта здесь происходит?! — рявкнул он. Вслед за словом он рывком вытащил меня из машины — я не успела понять, как оказалась на улице.

Тревор вышел тоже, и в следующий миг Макс уже был у него.— Почему ты её подвозишь, Тревор? — захрипел он, хватая Тревора за воротник дублёнки. Я оборону не выдержала и подбежала, вставая между ними.— Макс, что ты делаешь? Он всего лишь подвёз меня! — попыталась я вставить.

— И поэтому ты не отвечала на мои звонки, Кэсси? — глаза его наполнились кровью.— О'Коннелл, угомонись, мы обсуждали работу, — вмешался Тревор, стараясь не поддаваться панике. — Это запрещено теперь?

Макс сделал шаг ещё ближе и, указывая на Тревора пальцем, выпалил:— Тебе, Тревор Хэтчер, мать его да! Я что, тебя не знаю?

— Макс, пожалуйста, — попытался Тревор сгладить. — Не устраивай сцен. Пойдем поговорим.

— Мы уже говорим, Кэсси! — прорычал он и вдруг, словно потеряв контроль, ударил Тревора головой прямо в нос. Тот отлетел назад и рухнул на асфальт.

Я бросилась к нему; кровь хлынула из носа, и он сразу сел, схватившись за лицо.— Господи, Тревор! — выдала я, суетливо доставая салфетки из сумки и пытаясь остановить кровь.

Я посмотрела на Макса, в глазах у меня было столько растерянности и ужаса:— Ты совсем больной что ли? — выпалила я. Но он, казалось, не слышал.Его руки резко сомкнулись на моей талии, и мир перевернулся.

Сумка соскользнула, карандаши и блокнот рассыпались по асфальту.

Я пыталась вырваться, била его по плечам, но он не остановился — просто понёс внутрь, словно ураган, который невозможно остановить.

— Отпусти меня! — закричала я, бьясь, пытаясь вырваться.— Побей ещё, Кэсси, — слышала я, как будто издалека, — ты же только моё сердце разбила, давай — разбей ещё что-то.

Гнев нахлынул волной: он был такой горячий и всепоглощающий, что я чувствовала, будто теряю рассудок. Голос закипел в груди, но слова не рождались — только тупая ярость и страх. Я ударила его по спине, пахнув кожей и холодным воздухом подъезда. Но он держал меня крепко, не замечая моих ударов.

Дверь захлопнулась за нами. Слышались приглушённые крики Тревора у входа, чей-то шаги, потом ломота и тишина. В доме пахло кофе и кремом для обуви, и это дико контрастировало с тем, что случилось на улице.

Я осталась придавленной к его груди, чувствуя чуждую силу рук, слыша гул собственного сердца. Внутри всё горело, а снаружи — тишина, как перед бурей.И в этой тишине вдруг промелькнуло понимание: дальше так быть не может. Что-то должно сломаться окончательно — или я, или он.

Глаза его были пустые и решительные, а губы шепнули то, что разрывало меня на мелкие острые куски:— Ты сломаешь нас обоих, Кэсси.

И это звучало не как угроза. Это было приговором.