12.

Утро после концерта.

Чонгук сидел в офисе агентства, уставившись на экран планшета. Рядом остыла чашка кофе. На экране — десятки вкладок: статьи, твиты, видео, форумы фанатов. Один и тот же отрывок из концерта: он ловит упавшую бутылку, Тэхен задерживает на нём взгляд дольше, чем «можно». Их пальцы почти касаются.

«Он смотрит на него так, как будто...»«Фанаты заметили: между Тэхеном и его менеджером что-то есть»«Шипперы в восторге — а вот агентство в бешенстве?»

Он даже не кликал. Всё и так ясно.

— Менеджер Чон. Вас ждёт директор.

⸻

— Ты хоть понимаешь, во что нас втягиваешь? — голос директора был ровным, но холоднее клинка.

Чонгук стоял прямо, руки за спиной. Молчал.

— Это был концерт. На него смотрят миллионы. А ты — ты, чёрт возьми, как будто специально выглядишь влюблённым. Он артист, ты — его тень. А теперь вы — скандал.

— Я делал свою работу, — выдохнул Чонгук, сдерживая эмоции.

— А теперь ты делаешь нам проблемы. Ещё одно такое... движение, и ты вылетаешь.

Чонгук кивнул. Он не спорил. Не защищался. Он всё знал сам.

⸻

Дверь хлопнула. В квартире было полутемно, только отблески городских огней ложились на пол.

— Ну что? — спросил Тэхен, даже не оборачиваясь. Снял куртку, прошёл на кухню.

Чонгук вошёл медленно. Закрыл за собой.— Получил по полной. Нас предупредили. Мне приказали держать дистанцию.

Тэхен налил воды, сделал глоток, развернулся. Смотрел пристально, жёстко. Но в глазах — усталость. И боль.

— Ты жалеешь?

— Нет, — сказал Чонгук. — Но боюсь.

Тэхен подошёл ближе. Молча. Встал рядом. Их плечи почти касались. Он заговорил тише:

— Может, это и правда была ошибка. Мы — как в ловушке. Если шаг влево — слухи. Шаг вправо — скандал. А мы даже не успели понять, что между нами.

— Я знаю, что между нами, — прошептал Чонгук. — Я просто не могу сказать это вслух. Не там, где нас слышат.

И тогда Тэхен обернулся. Его глаза встретились с глазами Чонгука.

— Тогда скажи это здесь.

⸻

Они добрались до спальни не сразу. Сначала были взгляды. Тяжёлые, наполненные тишиной. Потом — прикосновения. Прежде чем губы коснулись друг друга, прошла целая вечность.

Чонгук дрожал. Не от страха — от того, насколько сильно этого хотел.

Тэхен толкнул его на кровать мягко, но с нажимом. Опустился сверху, прильнув к его губам, сначала медленно, затем глубже, смелее. Их дыхания слились, пальцы цеплялись за кожу и ткань.

— Ты уверен? — прошептал Тэхен, губами касаясь его шеи. — Скажи мне.

— Да. Я твой, — выдохнул Чонгук, задыхаясь от жара.

Рубашка Тэхена упала на пол, за ней — футболка Чонгука. Их тела соприкоснулись — горячее, чем воздух, плотнее, чем стены между ними.

Тэхен провёл губами по его ключицам, медленно, как будто отмечал. Его руки скользили по бёдрам, по спине, по внутренней стороне бедра — и каждый раз Чонгук вздрагивал, сжимая простыню.

Он был под ним, но не слабее. Его пальцы зарывались в волосы Тэхена, губы шептали имя — хрипло, неосторожно. Он не просил нежности, но получал её. Он не просил замедлиться, но Тэхен всё равно замедлялся — чтобы увидеть, как он закрывает глаза, чтобы почувствовать каждый его вздох.

Они двигались вместе — в ритме, в котором сердца били сильнее, чем раньше. Страх исчез. Осталась только кожа к коже, руки, впившиеся в плечи, и глаза, не отводящие взгляд даже в самый уязвимый момент.

И когда всё закончилось, когда тело расслабилось, а воздух в комнате стал горячим и сладким, Чонгук прошептал:

— Это было по-настоящему.

Тэхен прижался к нему, уткнувшись носом в его шею.

— Это всегда было по-настоящему. Просто мы долго молчали.

⸻

Они лежали рядом, полусонные. У Чонгука ладонь покоилась на груди Тэхена, а у Тэхена — щека на его волосах.

— И что теперь? — спросил Чонгук тихо.

— Теперь... мы едем за город. Камер не будет. Только ты и я.

— Что?

— Лейбл согласовал. Нужно снять «камбэк-контент». Мол, естественная обстановка. Мы вдвоём. Пара дней. Формально — рабочая съёмка. На деле — мы сможем наконец дышать.

Чонгук поднял голову. Улыбнулся.— Утки на озере?

Тэхен рассмеялся:— И, возможно, самый честный разговор в нашей жизни.