Глава двадцать шестая

Я поспешно начала развязывать узлы на своей лодыжке, но затем мне вдруг пришло в голову, что это вовсе не обязательно. Ведь здесь как-никак сон, а значит, я могла испепелить верёвку одним лишь взглядом.У меня не хватило силы воли на то, чтобы заставить Мию и её кровать исчезнуть – это было такое умиротворяющее зрелище: моя сестричка мирно посапывала в лучах восходящего солнца. Даже закрыв за собой дверь, я всё ещё слышала отголоски обезьяньих криков.Снаружи в коридоре всё было как всегда. Каждый раз, когда я сюда выходила, я на секунду замирала и тут же облегчённо выдыхала, потому что дверь Генри, как и раньше, находилась чётко напротив моей. Какое приятное чувство! И обмануть себя в этом было невозможно.Грейсон охранял дверь Мии, точно как я и предполагала. Он присел на корточки у дверного косяка и листал книгу. Увидев меня, он поспешно спрятал её за спину.– Если ты умудряешься во сне читать книгу, то ты действительно гений, – сказала я. – А о чём она?– «Основы генетики», – смущённо ответил Грейсон. – Я подумал, что можно использовать это время для учёбы.– Генетика?– Знаю, это всего лишь выдуманная книга, но вдруг мозг можно просто обмануть... – Он почесал затылок. – Или нельзя, – добавил он затем.– Ты выглядишь уставшим. Может, я тебя ненадолго сменю?– Ни за что! Я тут не так уж долго, и к тому же у меня нет ни малейшего желания возвращаться в собственные сны. Я как раз видел Эмили и её лошадь, которой она меня... В общем, там была ещё бабуля, и она снова ужасно ругалась...– Как сегодня днём? – сочувственно спросила я.– Даже хуже, – сказал Грейсон.Но я, при всём уважении, считала, что это полностью исключено. Лотти как раз поставила кексы в духовку, когда распахнулась дверь и в кухню ворвалась Рыся, как всегда облачённая во всё бежевое и коричневое. Ноздри её раздувались от ярости.

– Прошу вас покинуть кухню, мисс Вистельхупер! – сказала она Лотти без каких-либо предисловий.При этом список имён, которыми она уже успела наградить Лотти, пополнился ещё одним. До этого были: мисс Э-э-э, мисс Вистельвасте, мисс Вастельпупер, мисс Вастельгитлер, мисс Хорошего работника сегодня не сыщешь. Меня она не удостоила даже взглядом.– И прихватите с собой юную правонарушительницу. Мне нужно сказать пару слов своему внуку.Но «мисс Вистельхупер» и юная правонарушительница не могли покинуть кухню, потому что должны были следить за тем, поднимаются ли кексы. Поэтому Грейсон вместе со своей бабулей вышли в «салон» – так Рыся называла гостиную.Достоинство ей это позволяло. Так или иначе, свои несколько слов она говорила настолько громко, что мы в комнате совершенно отчётливо их разбирали. Если, конечно, сидели тихо как мышки, как можно плотнее прижав уши к стене.Рыся была страшно зла на Грейсона за то, что он совершил «непростительную глупость» и так «непредвиденно» покинул такую девушку, как Эмили. Будто бы мало ей (то есть Рысе) сейчас отвратительного кризиса среднего возраста, который переживает Эрнест, к нему добавилось и инфантильное поведение Грейсона.– Молодой человек, подумайте о моём слабом сердце, – жаловалась она. – Видит Бог, я уже не молода, а с субботы, с этого... с этого... предложения руки и сердца... – Последние слова она практически выплюнула. – Я не смогла уснуть ни на минуту.Мне показалось, что это неплохое достижение, ведь с тех пор прошло уже три дня. И ничего особенного я в Рысе не заметила, никакой усталости или кругов под глазами. Даже наоборот – удивительно бодрым боевым голосом она продолжала свою тираду: Эмили, мол, обладала абсолютно всеми качествами, о которых только может мечтать такой юноша, как Грейсон, – молода, красива, из хорошей семьи и, самое главное, очень целеустремлённая.– С такой женой, как Эмили, у тебя всегда всё будет получаться! – кричала она. – Эмили проследит, чтобы ты не сошёл с правильного пути.Все возражения Грейсона по поводу того, что ему всего семнадцать и что вообще-то ему бы самому хотелось распоряжаться своей жизнью, она решительно отметала. Его дедушке тоже было всего восемнадцать, когда они познакомились, и это стало для него настоящим спасением. Грейсону пора бы перестать так манкировать (семейная дисгармония неблагоприятно влияет на интеллектуальное развитие детей, но нас это не коснулось – наш словарный запас невероятно расширился) и смотреть на мир реалистичней. На что Грейсон сразу не нашёлся как возразить (не используя при этом иностранных слов), и некоторое время спустя Рыся покинула дом.– Бабушка иногда бывает довольно... властной, – несчастным голосом сказал Грейсон и вытянул вперёд ноги.– Ты хотел сказать категоричной? – попробовала ободрить его я.– Нет, скорее, превалирующей, – вяло улыбнувшись, ответил он.– Но со стороны Флоранс это было довольно подло – обо всём ей настучать. – Я присела рядом с Грейсоном и прислонилась к двери Мии.– Ничего она ей не говорила, – отозвался Грейсон. Только сейчас он заставил свою книжку по генетике раствориться в воздухе. – Самое жуткое в этой истории то, что бабушка читает блог Леди Тайны. Во сне она меня, кстати, оплевала, потому что я не сдал экзамен по биологии.– О, это действительно звучит противно. Но до моего сна ей ещё далеко, – сказала я и поглядела вдоль коридора. Белый свет здесь казался мне сегодня ярче обычного. – Только представь себе: мне снился кошмар, а затем я проснулась, облегчённо вздохнув, потому что всё закончилось и я, целая и невредимая, лежу в своей кровати. То есть в кровати Мии. И тут я поняла, что вовсе не проснулась, а просто вижу сон о том, что проснулась. Понимаешь?Грейсон медленно помотал головой.– Э-э-э... честно говоря, не совсем.– Это такой сон о сне во сне. – Я натянула на колени свою ночнушку, любуясь прекрасной бахромой на её подоле.Сегодня я надела её в первый раз, она была совершенно не в моём стиле, но в декабре мы с мамой случайно купили её в одной винтажной лавочке вблизи Ковент-Гарден, и я влюбилась в неё с первого взгляда. Точно в такую наверняка была одета спящая красавица, когда её поцеловал прекрасный принц, – кремового цвета, с кружевами и оборкой из вышитых маленьких розочек. Я раздумывала, не стоит ли мне нафантазировать сейчас что-нибудь более практичное, но эта ночнушка была слишком уж милой.Грейсон провёл рукой по волосам:– Тройной сон? Как-то это сложновато.– Ага. И это снова доказывает нам, насколько мудрёная вся эта система сновидений. В сущности, мы никогда не можем быть полностью уверены в том, что проснулись. Может, на самом деле мы существуем лишь в каком-нибудь сне?– Прекрати сейчас же! – потребовал Грейсон. – У меня уже мурашки забегали. О, привет, Генри! У тебя бывали когда-нибудь сны о сне во сне?Генри, как всегда, подошёл совершенно бесшумно. Мне бы очень хотелось как-то внутренне подготовиться к встрече с ним, чтобы глядеть на него расслабленно и спокойно. Может, на этот раз мне удалось это не идеально, но всё же результат был довольно неплох. Во всяком случае, я была рада, что новая ночнушка мне так идёт. Даже если сейчас я показалась себе слишком пышно разодетой.– Ну как, всё в порядке? – спросил Генри.– Мы сами только подошли, – ответил Грейсон.Генри приблизился, чтобы присесть рядом с нами.– Но вы уже проверили, всё ли спокойно во сне Мии?– Эм-м... нет. Это как? – Грейсон поглядел на него с недоумением.Генри вздохнул и встал.– Ведь вполне может статься, что кто-то уже успел зайти в сон Мии до того, как вы пришли. – Он нажал на дверную ручку. – Я быстро проверю.– Погоди! – крикнула я и тоже вскочила на ноги. – Не можешь же ты так просто зайти внутрь. Это сон Мии – она бы точно этого не хотела.Генри убрал руку от двери.– Но как нам тогда выяснить, зашёл ли кто-нибудь её навестить?– Мы можем, например, просто подождать, пока этот кто-то не выйдет, – предложил Грейсон. – И тогда мы поймаем его с поличным.Генри наморщил лоб:– Мне кажется, кем бы он ни был, этот посетитель сна Мии слишком хитрый, чтобы его можно было вот так просто схватить прямо у двери. Кроме того, как бы это не оказалось слишком поздно.Подспудно я чувствовала, что он прав, но моё упрямое сознание всё ещё не соглашалось.– Может, мы себе надумали проблемы и на самом деле лунатизм – это совершенно нормальное явление, и Мия просто так ярко всё воспринимает. И если бы она сейчас ходила во сне, я бы уже давно проснулась. Потому что мы связали свои ноги скакалкой.Генри, который до этого избегал моего взгляда, вдруг посмотрел мне прямо в глаза. Уголки его губ поднялись, а в глазах зажёгся знакомый огонёк.

– Скакалкой? – весело спросил он. – Вот честно, Лив, иногда я так скучаю... – Он резко замолчал и прикусил нижнюю губу. – Может, было бы лучше, если бы ты просто вошла туда сама и проверила обстановку. – Он кашлянул. – Если всё в порядке, ты выйдешь к нам и обо всём расскажешь. А если не в порядке...– Тогда я выйду к вам и обо всём расскажу, – сказала я.Сердце моё билось немного быстрее обычного не столько из-за сна Мии, сколько от жгучего любопытства – мне так хотелось узнать, по чему же так скучает Генри. Но сейчас был не очень подходящий момент для того, чтобы это выяснить. Не в присутствии Грейсона.Я повернулась к двери и осторожно нажала на ручку. Дверь оказалась не заперта. И никакого стражника на этот раз, даже мамы. Как понять подсознание Мии, ведь должно же оно было чувствовать, что где-то рядом его подстерегает опасность?– До скорого, – сказал Генри. – И, Лив...Я поглядела на него через плечо.– Будь осторожна. Хотя бы из-за новой ночнушки. Она тебе так идёт.Я натянуто улыбнулась, закрыла дверь с другой стороны и огляделась.Я стояла посреди сада, вокруг царило лето. Дверь Мии отлично совмещалась с деревенским домиком, окружённым садом. Палисадник, увитый вьюнком, календула и душистые травы на дорожке, которая вела к большой полянке, полной фруктовых деревьев. За забором в лучах летнего солнца паслись овечки. Настоящая идиллия. Я была так рада за Мию, что она видит такие замечательные сны!Откуда-то издалека послышался её смех. Я уже хотела было побежать к ней и удостовериться, что всё в порядке, но на всякий случай всё-таки превратилась в стрекозу. На самый крайний случай, если кто-то действительно сюда проник. Со стрекозой у меня, увы, были связаны болезненные воспоминания о сне Би, но в таком обличье я была достаточно маленькой, чтобы не бросаться в глаза, и достаточно большой, чтобы меня не слопала одна из многочисленных птиц, кружащихся вокруг. Я осторожно летела вдоль бельевой верёвки, где живописно сушились белые простыни, пока не оказалась перед яблоней, к которой были привязаны большие качели – именно такие, о каких мы всегда мечтали.На широкой доске сидела Мия. А рядом с ней... я.Непонятно почему, на мне было тёмно-синее платье, которое я надевала на Осенний бал, и, должна признаться, сидело оно на мне просто отлично. Да и вообще, это была прекрасная картина: мы с Мией сидим рядом на качелях и смеёмся.Я-стрекоза опустилась на лист дерева и растроганно наблюдала за нами.– А если бы тебе пришлось составить список из десяти глупейших событий моей жизни, что бы заняло в нём первое место? – спросила воображаемая Лив.– О, это сложно, – отозвалась Мия. – Их так много!Мы обе захихикали, и я откинула волосы с лица и убрала их с плеч. Меня (то есть меня-стрекозу) неприятно укололо, насколько неестественно это выглядело.– Думаю, на первом месте будет тот случай в Хайдарабаде, когда тебя вдруг стошнило в автобусе и ты была уверена, что вот-вот умрёшь от дизентерии. – Мия поболтала ногами в воздухе. – Ты обмоталась полотенцем, чтобы никто ничего не заметил...– О да, это была глупейшая ситуация, – сказала Лив на качелях, и на её лице промелькнула дьявольская улыбка.Откуда-то прилетел воробей, он глядел на меня, склонив голову набок, будто рассуждая, влезу ли я в его клюв, но я не обращала на него ни малейшего внимания. Сейчас мне было всё равно. Я вдруг кое-что поняла, и это кое-что в корне меняло положение дел.Улыбка Лив – это была действительно не моя улыбка. Точно так же, как и взгляд, которым Лив окинула сад, а затем снова вернулась к Мии.Особа, которая сидела рядом с ней на качелях, не была плодом её фантазии. Она была кем-то, кто выдавал себя за меня.Я почувствовала, насколько тяжело мне было удерживать равновесие. Чем больше я глядела своими стрекозьими глазами на Лив в бальном платье, тем менее похожей на меня она казалась. Случилось то, чего я боялась больше всего. Но кто же это, чёрт возьми, такая? Кто это сидел рядом с моей младшей сестричкой и расспрашивал её обо мне?Поддельная Лив наклонилась к Мии и захихикала:– А на втором месте?Идиотское хихиканье стало для меня последней каплей. Одним яростным взмахом крыльев я перелетела на соседнюю яблоню, прямо на глазах у голодного воробья. Там, спрятавшись за широким стволом, я снова превратилась в саму себя.Когда я вышла из тени прямо к качелям, Мия и поддельная Лив ошарашенно уставились на меня.– Шерлок Холмс! – крикнула Мия.А Лив сказала:– Бенедикт Камбербэтч! [12]Обе они были правы. Я была Бенедиктом Камбербэтчем в роли Шерлока Холмса.– Привет, Ватсон, – сказала я.– Привет! – восторженно прошептала Мия.Поддельная Лив, наверное, подумала, что Мия сама вообразила Шерлока, потому что ей стало скучно. Я смерила её внимательным взглядом с головы до ног.– И кто же это у нас тут нарисовался? – спросила я.В другой ситуации я бы получала огромное удовольствие от всей этой истории, особенно потому что мне отлично удавался низкий голос Бенедикта Камбербэтча. Но сейчас я уже не могла вернуться в спокойное расположение духа.Кто же стоял передо мной?– Это моя сестра, Лив. – Мия одарила меня сияющей улыбкой.Я ответила ей типичным испытующим взглядом Шерлока Холмса.– Она действительно очень похожа на твою сестру, так и хочется в это поверить. – Ух ты, голос действительно получался очень сексуальный.– Что тут происходит? – напряжённо спросила воображаемая Лив.– Ах, перестань! – Моя уверенность в себе росла. – Я увидела это издалека. Эти неестественные движения, глупейшее хихиканье, неестественный жест, когда ты убирала волосы с лица, – да ведь тебе до настоящей Лив ещё бежать и бежать сотни световых лет.– А ты всего лишь переоценённый фанатами мальчик-переросток, который решил стать актёром, несмотря на отсутствие таланта, – возмущённо сказала вымышленная Лив. – Никогда не понимала, что эти женщины в тебе находят. Вид у тебя как у рыбы. Если бы не голос, тебя не узнал бы ни один идиот.– Но Лив! – Мия недоумённо поглядела на свою поддельную сестру. – Ты же его самая большая фанатка.– Вот именно, – сказала я и превратилась в саму себя.Поддельная Лив и Мия одновременно вскрикнули.– А сейчас внимательно взгляни на нас обеих и скажи, кто из нас настоящая Лив, – сказала я.К сожалению, моим обычным голосом.

– Ну, я, например, сижу тут уже давно, – сказала выдуманная Лив, криво улыбнувшись, – а вот ты только что была Бенедиктом Камбербэтчем.– И то правда, – пробормотала Мия.– Ладно, – сказала я. – Тогда мы облегчим задачу всем нам: просто покажи свой подъём на Кюнисбергли, Лив!Поддельная Лив залилась искусственным смехом. Это был не мой смех, и пока она смеялась, тело её начало меняться. Волосы удлинились, опустились волнами на плечи, из тёмно-каштановых стали золотистыми, кожа тоже посветлела, практически побелела, а цвет глаз из просто голубого превратился в удивительный небесный.Я не могла прийти в себя от удивления. Неужели мы так никогда и не научимся видеть, что скрывается под маской невинной овечки? По крайней мере, ошиблась не только я, но и Генри. Он тоже ей поверил.– Анабель, – сказала я с надеждой, что в моём голосе прозвучала вся обида, которую я чувствовала. – Как ты тогда сказала? Можешь напомнить? Кажется, я тут ни при чём.Анабель спрыгнула с качелей и встала прямо передо мной. Она по-прежнему была одета в моё бальное платье. К сожалению, ей оно шло гораздо больше, чем мне.– Конечно же это моих рук дело, – сказала она, и я, как всегда, содрогнулась при звуке её голоса. – А чьих же ещё?Да, чьих же ещё? Мия, казалось, с трудом успевала за развитием событий в собственном сне. Но вид у неё был скорее заинтересованный, чем испуганный.– Но... – Я глядела на Анабель во все глаза. Как ей это удалось? Как она попала в сны Мии? – Ты заперта в психиатрической лечебнице. Вдали от Лондона. Как тебе удалось раздобыть личную вещь Мии?Правый глаз Анабель дёрнулся.– В моём распоряжении средства, о которых у тебя нет ни малейшего понятия, – сказала она.Она всегда была такого высокого роста?– Да и вообще, ты ужасно нерасторопна, хотя так отлично научилась превращаться. – Её губы растянулись в слащавой улыбке. – Прими мои комплименты по поводу Бенедикта Камбербэтча. У меня самой не получилось бы удачней.Нет, нет, нет! Что-то тут не так.Рост. И какие-то мелочи, которые я только заметила.Это...– Ты не Анабель! – медленно сказала я. Леденящий страх подбирался к моему горлу. – Твой глаз. Вчера, когда мы стояли у ящичков с книгами, он так же задёргался...На миг воцарилась гробовая тишина, казалось, даже птицы перестали петь.– Артур! – прошептала я.В этой тиши его имя прозвучало так громко и отчётливо.– Проклятье! – сказала Анабель голосом Артура. – Ты действительно неплохо соображаешь.