Глава 23

Кухня воняла горелым чесноком, и этот мерзкий запах идеально отражал моё настроение. Я яростно шинковала лук, превращая его в труху, в пыль. Слёзы заливали лицо, но я упорно твердила себе, что это просто от лука. Просто от лука, а не от того, что я чувствую себя невидимкой в собственной квартире.— Мог бы хоть раз предложить помощь, — процедила я сквозь зубы, с таким остервенением втыкая нож в доску, что та жалобно заскрипела.Вадим, стоя у плиты и колдуя над курицей, вздохнул. О, какое великодушие!— Я помогаю, Стась. Курицу жарю. А ты знаешь, как я ненавижу готовить курицу.— О, какое самопожертвование! — Я бросила лук в сковородку, где он зашипел, словно желая поскорее сгореть. — Нельзя было просто заказать пиццу? Нет, нам обязательно нужно устраивать этот домашний ад... ужин, я хотела сказать.— Пицца каждый день — это не ужин, это издевательство над организмом, — Вадим деловито перевернул курицу. Она пахла, конечно, аппетитно, но сейчас меня это только раздражало. — И вообще, мы договорились, что сегодня готовим вместе.«Договорились?» Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазав тушь и превратившись, наверное, в настоящего клоуна.— Договорились? Ты просто поставил меня перед фактом, что я должна чистить картошку, пока ты тут изображаешь шеф-повара.— Чистить картошку — это сложная операция? — Вадим приподнял бровь. Как же меня бесит это его снисходительное отношение. — Если ты так сильно устала, могла бы сказать.«Сказать? А ты бы услышал?» — подумала я. Нет, конечно, нет.— Сказать? А ты бы услышал? Ты вообще меня когда-нибудь слышишь?Он замер, уставившись на эту проклятую курицу. В его глазах мелькнуло раздражение, и я сразу почувствовала – сейчас начнётся.— Вот опять. С чего ты взяла, что я тебя не слышу?— Да с того, что ты всегда занят собой! Работа, друзья, футбол... Когда у тебя остается время на меня?— Не начинай, Стась. Мы уже это обсуждали. Я работаю, чтобы мы могли позволить себе эту квартиру, эти продукты... эту чертову курицу!Он повысил голос, и мне стало страшно. Не от его крика, а от той пропасти, которая вдруг выросла между нами.— Ты знаешь, что я не это имела в виду, — тихо проговорила я, опуская голову. Голос предательски дрогнул.— А что ты имела в виду? Объясни мне, пожалуйста, — в его голосе зазвенел лед. — Я, видимо, слишком тупой, чтобы понять твои намеки.Я подняла глаза, полные слез, и встретилась с его взглядом – холодным, отстраненным. И в этот момент меня словно окатили ледяной водой.— Я чувствую себя... одинокой.В этот момент запахло гарью. Вадим бросился к плите, ругаясь сквозь зубы. Он выключил плиту, отбросил сковородку в сторону и, отвернувшись от меня, яростно начал вытирать её.— Отлично, Вадим! — Сарказм — моя лучшая защита. — Теперь у нас на ужин горелая курица и чувство глубокого взаимного разочарования.Он молчал, его плечи вздрагивали. Мне захотелось подойти и обнять его, сказать, что я не это хотела сказать. Но я не решалась.Я осторожно коснулась его руки.— Вадим...Он резко отдернул её.— Оставь меня в покое, Стась. Просто оставь меня в покое.Я отступила, понимая, что зашла слишком далеко. Кухня, пропахшая гарью и обидой, вдруг показалась мне огромной и пустой. Дождь за окном барабанил по стеклу, словно оплакивая наши отношения. И горела не только курица. Горело что-то гораздо большее. И я боялась, что потушить этот пожар уже не получится.Я отступила в сторону, чувствуя себя так, будто меня выгнали из собственного дома. Из нашего дома. Каждый угол кухни, обычно наполненный смехом и запахом кофе, теперь давил своей пустотой, словно в вакууме.Слёзы, казалось, перестали течь. Осталась только какая-то жгучая боль в груди и глухое ощущение, что что-то важное сломалось. Не курица, конечно, и даже не ужин. Что-то другое, что-то глубокое и важное.Вадим стоял, сгорбившись, спиной ко мне, и я видела, как напряжены его плечи. Хотелось подойти, обнять, сказать «прости», но язык словно прилип к нёбу. Я знала, что любые слова сейчас прозвучат фальшиво и только усугубят ситуацию.Я бесшумно вышла из кухни, оставив его наедине с его гневом и горелой курицей. В гостиной я опустилась на диван и уставилась в окно. Дождь не прекращался, а только усиливался, превращаясь в серую, размытую пелену.Я взяла пульт и включила телевизор. Какой-то бессмысленный сериал с натянутыми улыбками и фальшивыми эмоциями. Выключила. Ничего не могло заполнить эту пустоту внутри.Взяла телефон, хотела позвонить Насте. Но потом передумала. Что я ей скажу? «Привет, мы с Вадимом опять поссорились, и я чувствую себя несчастной?» Настя выслушает, посочувствует, но что это изменит? Проблему решать нужно здесь и сейчас, а не перекладывать её на чужие плечи.

Я просидела так, наверное, час, глядя в окно и слушая, как дождь барабанит по стеклу. В квартире стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Тишина, полная недосказанности и обиды. Тишина, которая ранила сильнее любого крика.Наконец, я услышала, как в кухне что-то загремело. Потом зашумела вода. Вадим убирал последствия нашего ужина. Убирал последствия нашей ссоры.Я встала и решительно направилась в ванную. Мне нужно было умыться, смыть с лица следы туши и усталости. Мне нужно было прийти в себя и понять, что делать дальше.Глядя на своё отражение в зеркале, я увидела заплаканную, измученную женщину, которая больше всего на свете хотела быть любимой и счастливой. Но вместо этого она стояла в полумраке ванной, в квартире, наполненной тишиной и горечью, и задавалась вопросом: «А что если это конец?»Я умылась холодной водой и вернулась в гостиную. Вадим вышел из кухни, не глядя на меня. В руках у него была тарелка с чем-то, отдалённо напоминающим ужин. Он молча прошёл мимо и сел на диван, включив телевизор.Я посмотрела на него. Его лицо было каменным, в глазах не было ни тепла, ни злости – только усталость. Он выглядел так, будто просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось.Я вздохнула и села рядом с ним. Взяла его руку в свою. Он не отдёрнул её, но и не сжал в ответ. Просто позволил моей руке лежать в своей.— Вадим, — тихо сказала я. — Прости меня. Я не хотела...— Не нужно, — перебил он, не отрывая взгляда от экрана телевизора. — Не нужно ничего говорить. Просто... помолчи.И я замолчала. Мы сидели рядом, два незнакомца, случайно оказавшихся на одном диване в дождливый вечер. Вокруг нас царила тишина, наполненная осколками недосказанных слов и разбитых надежд. И я боялась, что склеить эти осколки уже не получится.

                                   ***Экран телевизора мерцал, выплескивая на наши лица отблески чужой жизни, чужих эмоций. Но ни одно из происходящих на экране событий не могло пробиться сквозь ту стену, что выросла между нами. Я чувствовала её физически, как будто между нами натянули невидимую, но прочную сеть, не позволяющую приблизиться.Мы сидели так долго, что я перестала чувствовать руку Вадима в своей. Она словно онемела, превратившись в кусок дерева. Я понимала, что он не спит, но он был где-то далеко, в своём собственном мире, куда мне сейчас был закрыт вход.Я попыталась есть. На тарелке лежали обгорелые куски курицы и картошка, плавающая в каком-то масляном соусе. Каждый кусок казался горьким, с привкусом пепла. Я с трудом проглотила два, а потом отложила вилку.— Ты не ешь, — констатировал Вадим, не поворачивая головы.— Не могу, — честно призналась я. — Не лезет.Он промолчал. Я чувствовала, как нарастает отчаяние. Как же так? Мы же любили друг друга. Как мы могли дойти до такого? До этой ледяной стены, до этой мучительной тишины?Я отпустила его руку и встала. Подошла к окну и опять уставилась на дождь. Он казался бесконечным, словно природа тоже оплакивала наш союз.— Я пойду спать, — тихо сказала я.— Хорошо, — откликнулся Вадим, по-прежнему не глядя на меня.Я вышла из гостиной и направилась в спальню. Разделась, надела свою старую, выцветшую футболку и легла в постель. Комната была тёмной и холодной, несмотря на включенное отопление.Я закрыла глаза, но сон не приходил. В голове крутились обрывки фраз, обрывки воспоминаний, обрывки надежд. Я вспомнила нашу первую встречу, наши первые свидания, первые поцелуи. Вспомнила, как мы мечтали о будущем, о детях, о домике у моря.А сейчас? Сейчас мы сидим в разных комнатах, между нами – стена непонимания, а впереди – только неизвестность.Слёзы опять начали подступать к глазам. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы не слышать свой собственный плач. Я не хотела, чтобы Вадим слышал, как я страдаю. Не хотела показывать свою слабость.

Я заснула только под утро, измученная и обессиленная. А когда проснулась, солнце уже вовсю светило в окно. Дождь кончился.Вадима в квартире не было. На кухонном столе я обнаружила записку: «Я ушёл на работу. Позвоню позже.»Позвоню позже. Эти два слова звучали как приговор. Не «я люблю тебя», не «я скучаю», а просто «позвоню позже».Я встала и пошла в ванную. В зеркале на меня смотрела та же измученная женщина, что и вчера. Но в её глазах уже не было отчаяния. Только усталость и какая-то обречённость.Я умылась, оделась и пошла на кухню. Нужно было выпить кофе и как-то начать этот новый день. День, в котором всё может измениться. День, в котором мы можем либо найти путь друг к другу, либо окончательно потеряться.Я налила себе кофе и села за стол. За окном светило солнце, пели птицы, а в моей душе царил хаос. Я сделала глоток кофе и почувствовала его горький вкус. Вкус пепла. Вкус потерянной любви.

                                  ***Я машинально бродила по квартире, собирая разбросанные вещи, пытаясь хоть как-то упорядочить окружающий хаос, чтобы он не отражал тот, что творился у меня внутри. Я перестирала белье, вымыла полы, даже протерла пыль на книжных полках, хотя обычно это делал Вадим. Казалось, чем больше я двигаюсь, тем меньше думаю. Но, конечно, это не работало. Каждая вещь, каждый уголок этой квартиры напоминал о нём.В обед меня скрутило от голода. Я открыла холодильник, но ничего, кроме вчерашней горелой курицы, там не оказалось. Аппетит пропал мгновенно. Я достала йогурт, выдавила его в тарелку и принялась машинально есть, почти не чувствуя вкуса.В голове неотступно крутился вопрос: Что дальше?» Что будет с нами, с нашей квартирой, с нашими планами? Мы никогда раньше так сильно не ссорились. Были разногласия, споры, но всегда находили компромисс. А сейчас... Сейчас между нами пропасть.Я доела йогурт и поставила тарелку в посудомоечную машину. Внезапно в квартире раздался звонок телефона. Я вздрогнула. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.На дисплее высветился номер Вадима.Я глубоко вдохнула и нажала кнопку ответа.— Алло, — прошептала я, с трудом узнавая собственный голос.— Привет, — ответил Вадим. Его голос звучал ровно, без эмоций.— Привет, — повторила я.Наступила тишина. Я слышала, как он дышит, но не могла угадать, что он думает, что чувствует.— Как ты? — спросил он, наконец.— Нормально, — ответила я, хотя это было ложью. Мне было плохо, тошно, страшно.Опять тишина.— Я... — начал Вадим, но запнулся. — Я хотел сказать...Я затаила дыхание, ожидая продолжения. Чего я ждала? Признания в любви? Извинений? Надежды на примирение?— Я сегодня задержусь на работе, — закончил он. — Будет много дел.Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Всё.— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.— Я... я закажу тебе пиццу на ужин, — предложил он.— Не нужно, — отрезала я. — Я сама что-нибудь приготовлю.— Ладно, — сказал он. — Тогда... до вечера.— До вечера, — повторила я и нажала кнопку отбоя.Телефон выпал из моей руки и упал на пол. Я стояла, как громом поражённая, и смотрела на него. Он просто заказал мне пиццу. После всего, что произошло, он просто заказал мне пиццу.Я медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Слёзы хлынули потоком, неудержимые и горькие. Я плакала от отчаяния, от бессилия, от осознания того, что мы, кажется, потеряли друг друга навсегда.Звонок в тишине. Вот как теперь я буду вспоминать этот день. Звонок, который ничего не изменил, звонок, который поставил точку в наших отношениях. Или, по крайней мере, так казалось тогда.Пальцы, сжатые в кулаки, впились в кожу лица. Пицца...Это же даже не жест от сердца, а просто дежурная фраза! Как будто откупиться пытается. Все рухнуло. Все, что я строила годами, все, во что верила. И вот он... просто предлагает пиццу.Слезы высыхали на щеках, оставляя горький соляной след. Я встала. Хватит! Хватит реветь. Хватит жалеть себя. Нужно что-то решать. Нужно сломать этот порочный круг.Подошла к окну. Внизу кипела жизнь. Люди шли по своим делам, смеялись, разговаривали. Все, кроме меня, казалось, знали, что делать дальше.Внезапно в голове промелькнула мысль: «А что, если...?»Я отвернулась от окна и посмотрела на нашу квартиру. На фотографии в рамках, на книги, которые мы вместе читали, на его свитер, небрежно брошенный на спинку кресла. Все это было частью моей жизни. Частью нашей общей жизни. Но... больше не приносило радости. Только боль и тоску.Нужно все менять. Нужно начать с чистого листа.И тут мне вспомнился сон. Давний сон, который я часто видела в детстве. Я стою на берегу моря, а передо мной простирается бескрайняя даль. Солнце светит ярко, волны накатывают на берег. И я чувствую себя свободной и счастливой.Море... Мне нужно море.Я схватила телефон и начала искать билеты. Мне было все равно, куда ехать. Главное – чтобы там было море.Через несколько минут я уже держала в руках электронный билет на самолет в Барселону. Вылет завтра утром. Решение было спонтанным, но я чувствовала, что это то, что мне сейчас нужно.Я начала собирать вещи. Не задумываясь, бросала в чемодан купальники, шорты, легкие платья. Впервые за этот день я улыбнулась.Поздним вечером вернулся Вадим. Он был удивлен, увидев мои вещи.— Ты куда-то собираешься? — спросил он, нахмурив брови.Я кивнула.— В Барселону.— В Барселону? Зачем?— Мне нужно уехать. Побыть одной. Подумать обо всем.Он молчал. Я видела, как в его глазах отражается боль и непонимание.— Ты хочешь... расстаться? — тихо спросил он.Я отвела взгляд.— Я не знаю, Вадим. Я просто... запуталась. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе.— А я? — спросил он. — Что будет с нами?Я подошла к нему и взяла его за руку.— Я не знаю, — повторила я. — Я просто не знаю.Слезы снова навернулись на глаза, но я сдержала их.— Поезжай, — сказал он, наконец. — Поезжай и подумай. Я буду ждать.Я обняла его. Крепко-крепко.— Спасибо, — прошептала я.Мы долго стояли, обнявшись. А потом я пошла собирать чемодан.Звонок закончился не точкой. И даже не многоточием. Скорее, это было начало нового предложения. Неизвестного, пугающего, но полного надежды. Ведь море, как известно, лечит все раны. И, может быть, в Барселоне я найду ответы на все свои вопросы. И пойму, что делать дальше. С собой. С Вадимом. С нашей жизнью.

Ранним утром, еще до рассвета, такси уже ждало у подъезда. Сердце колотилось, как птица в клетке. Я оглянулась на окна нашей квартиры. Темные, безжизненные. Словно все наши счастливые моменты остались там, за этими стенами, и больше никогда не вернуться.Вадим не вышел меня провожать. Я и не ждала. Накануне вечером мы долго молча сидели на кухне, пили чай. Он держал мою руку в своей руке, но я чувствовала, что между нами выросла стена. И чтобы эту стену разрушить, нужно время и расстояние.В аэропорту я старалась не думать ни о чем. Просто шла вперед, словно робот, выполняя инструкции. Регистрация, досмотр, посадка. Наконец, я оказалась в кресле самолета.Когда самолет оторвался от земли, я почувствовала странное облегчение. Словно сбросила с плеч огромный груз. Я летела навстречу новой жизни. Неизвестной, но полной надежды.Барселона встретила меня солнцем и теплым морским бризом. Аэропорт был полон туристов, но я чувствовала себя одинокой. Впрочем, я этого и хотела. Побыть наедине с собой, разобраться в своих чувствах.Я сняла небольшую квартиру в центре города, недалеко от пляжа. Первым делом, выйдя на балкон, я увидела море. Бескрайнее, синее. Оно манило меня своей красотой и спокойствием.В тот же день я отправилась на пляж. Скинула обувь и пошла по теплому песку. Волны ласково омывали мои ноги. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула морской воздух. Соленый, свежий, он словно проникал в каждую клеточку моего тела.Я гуляла по пляжу несколько часов. Наблюдала за людьми, слушала шум моря. Мне было хорошо и спокойно. Впервые за долгое время я не думала о Вадиме.Вечером я сидела в небольшом кафе на набережной и пила вино. Вокруг играла музыка, люди смеялись и танцевали. Я чувствовала себя частью этого праздника жизни.

В последующие дни я гуляла по городу, посещала музеи, ходила по магазинам. Я старалась ни о чем не думать. Просто наслаждалась красотой Барселоны, ее атмосферой.Но мысли о Вадиме все равно преследовали меня. Я часто ловила себя на том, что думаю о нем. Как он там? Что делает? Скучает ли он по мне?Однажды вечером я решила ему позвонить. Я долго колебалась, прежде чем нажать кнопку вызова.— Алло, — ответил Вадим. Его голос звучал устало.— Привет, это я, — сказала я.— Стася? Как ты?— Нормально. Я в Барселоне.— Как там?— Красиво. Море...Наступила тишина.— Я скучаю, — тихо сказал он.Я заплакала.— Я тоже, — прошептала я в ответ.Мы долго молчали. А потом я сказала:— Я скоро вернусь.— Я буду ждать, — ответил он.Я положила трубку. В душе поселилась надежда. Может быть, у нас все еще есть шанс. Может быть, мы сможем все исправить.Я подошла к окну и посмотрела на море. Оно было спокойным и безмятежным. Словно говорило мне: «Все будет хорошо».Я улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала себя счастливой.

Возвращение домой было волнительным. Я боялась, что ничего не изменилось. Что мы все так же далеки друг от друга.Но когда я увидела Вадима в аэропорту, все мои страхи исчезли. Он был рад видеть меня. Я это чувствовала.Мы обнялись. Долго и крепко. Словно боялись отпустить друг друга.Дома все было по-прежнему. Но что-то изменилось. Мы стали ближе друг к другу. Мы стали больше разговаривать, больше слушать.Мы начали все сначала. Строить наши отношения заново. Медленно, но верно.И я верю, что у нас все получится. Ведь любовь – это самое главное. И мы готовы бороться за нашу любовь.Путь к счастью был непростым. Но, как говорится, все, что нас не убивает, делает нас сильнее. И я уверена, что мы стали сильнее. Мы стали лучше.И все это благодаря Барселоне. Городу, который помог мне найти себя. И вернуться к Вадиму.