Глава 22. Разлом

Марк

Две недели пролетели незаметно, а мы с Алинкой стоим у аэропорта, стараясь не заскучать. Я уже третий раз проверяю часы, глядя на табло вылетов.

- Они уже должны были быть здесь, - тихо пробормотала Алина, поправляя рюкзак.

- Да уж... - кивнул я, пытаясь звучать спокойно, хотя внутри что-то ёрзало. - Ника и Никита должны были приземлиться минут пятнадцать назад.

Я оглядываюсь по сторонам: люди спешат с чемоданами, объявления звучат с громкоговорителей, а я ловлю себя на том, что каждую секунду смотрю на вход.

- Спокойно, - говорю Алинке, хотя сам не до конца верю в эти слова. - Они скоро появятся.

И правда, сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю знакомые фигуры, медленно выходящие из терминала...Я только успел заметить, как Ника вышла из терминала, как она сразу же узрела Алину. Лицо её осветилось такой радостью, что я невольно улыбнулся сам.

- Алинка! - воскликнула она и буквально бросилась ей навстречу, обнимая так крепко, будто боялась отпустить.

Я стоял рядом, наблюдая за этим моментом, и чувствовал странное сочетание облегчения и удивления. Ника была искренне счастлива, и это было видно во всём: в улыбке, в блеске глаз, в том, как она двигалась.

- Ну что, - пробормотал я себе под нос, - вот они и здесь...

И я знал, что дальше всё пойдёт по накатанному, а я просто буду рядом, наблюдать и немного подшучивать, как обычно.Я только собирался улыбнуться, как к нам с чемоданами подошёл парень. Он явно был уверенный в себе, с открытой улыбкой.

- Марк, верно? - обратился он ко мне.

- Он самый, - ответил я, чуть приподняв бровь.

- Никита, можно Ник - продолжил он, протягивая руку.

- Очень приятно, - сказал я, пожимая ему руку.

В этот момент Ника, наконец, отлипнув от Алины, представила нас друг другу:

- Ой, прости, - сказала она, немного смущённо, - это Никита, мой парень, Никит, это Алина и Марк.

Я кивнул ему, а Никита слегка улыбнулся, будто уже чувствовал, что мы с ним на одной волне.Ника с Алинкой сразу же увлеклись разговором и ушли вперёд, болтая и смеясь. Мы с Никитой остались позади, наблюдаем за ними. Он спокойно улыбается, а я, махнув рукой в знак приветствия, понимаю, что пока девчонки рядом, говорить особо не о чем - они полностью увлеклись своей болтовнёй.

- Ну что, пойдем за ними? - спрашиваю я.

- Да, - кивает Никита, и мы медленно двигаемся следом, не торопясь, но стараясь держать шаг с ними.Мы с Ником шли немного позади, наблюдая, как Ника и Алина ведут свой разговор. Они смеялись, размахивая руками, и казалось, что весь аэропорт вокруг перестал существовать. Я слегка улыбнулся, глядя на них, а Ник просто кивнул мне и посмотрел на свою девушку - спокойно, уверенно.

- Ну что, Ник, как полет? - спросил я, чтобы начать разговор.

- Нормально, - ответил он, будто не хотел сразу распалять разговор. - А у вас как?

- Тоже ничего, - сказал я, делая шаг в сторону, чтобы идти параллельно с ним. - Впервые в жизни стою в ожидании кого-то двух недель подряд.

Он усмехнулся, и на мгновение между нами воцарилось спокойное понимание. Мы оба знали, что девчонки уйдут вперёд, а нам придётся идти следом, поддерживая этот лёгкий ритм, без лишнего шума, пока они полностью увлечены своей болтовнёй.

- Ладно, идём, - сказал я, и мы ускорили шаг, чтобы догнать компанию, не теряя этого лёгкого момента.

Мы дошли до моей машины, и Никита остановился рядом, внимательно её оглядывая.

- Твоя? - спросил он.

- Да, - ответил я с лёгкой улыбкой, словно это был экзамен на внимание.

- И много жрёт? - продолжил он, скоса глядя на капот.

Вероника, которая уже слегка устала от нашей автомобильной темы, покачала головой:

- Началось, он про машины может трындеть часами.

- Я больше по мотоциклам, - сказал я, разминая пальцы на руле, - это Тим у нас сливается с машиной, как будто живёт в ней.

- Тим? - удивлённо спросил Ник.

- Да, брат Алинки, мой друг по совместительству, - пояснил я, видя, что он пытается уловить весь расклад.

Я видел, как он слегка кивнул, словно отмечая для себя новое знакомство. Между нами было ощущение лёгкой химии - не сразу, но с первых минут, когда он понял, что разговор про машины - это не просто болтовня, а часть меня.

Я уже за рулём своей машины, Никита рядом, а Вероника с Алиной сзади. Разговор почти сразу скатился к технике: двигатели, тюнинг, расход, мотоциклы. Ник активно втягивается, задаёт вопросы, кивает, когда я объясняю что-то про моё увлечение моторами.

- А это что за модель двигателя у тебя на мотоцикле? - спрашивает он.

- Старая добрая классика, - отвечаю. - Тим у нас фанат техники, может целый день мотор разбирать.

Ник улыбается:

- Похоже, у вас вся компания живёт техникой, а не людьми.

Подъезжаем к нашему барсовскому дому , и я отдаю команду:

- Девчат, двигайтесь, щас Лейка выйдет, Тима дождемся и поедем.

Ника морщит нос:

- А куда?

- Сюрприз, - говорю коротко, не собираясь раскрывать все карты.

Вероника вздыхает:

- Ой, не люблю я твои сюрпризы...

Я усмехаюсь в зеркало: знаю, что она будет ворчать, а потом всё равно заинтересуется. Это ожидание, лёгкая нервозность и смех делают момент ещё более живым. Лея вылетает из дома, белокурые волосы тугим хвостом, одета совершенно не по погоде - короткая куртка и легкая юбка, мартовский холод её, похоже, совсем не волнует.

Я выскакиваю из машины:

- Ты совсем с ума сошла? Давно по шапке не получала?

- Ой, иди ты, - фыркает она в ответ, даже не дрогнув.

- Вот увидит тебя Тимур в таком виде... - говорю, предвкушая, как её парень отреагирует.

- Бе бе бе, - насмешливо отвечает Лея, словно всё это её забавляет.

И как по заказу рядом паркуется машина Тимура. Улыбка соскальзывает на мои губы: идеально, момент просто создан для веселья.Рядом припаркованная машина слегка скрипнула тормозами, и из неё вышел Тимур. Он косо взглянул на Лею - видно, что её вид его слегка раздражает. Его улыбка была натянутой, почти как будто он говорил: «Серьёзно? В такую погоду так одеваться?»

Сзади открылось окно, и высунулся Влад - губа ещё слегка припухлая после того боя две недели назад. Я невольно ухмыляюсь: всё равно, даже через столько времени, выглядит так, будто готов к новой драке. Сцена складывается идеально - Лея в своей лёгкой куртке, Тимур с недовольным выражением, Влад с лёгким напоминанием о прошлом бою, а я посередине, пытаясь держать хоть какой-то порядок.Тимур делает шаг к Лее, чуть нахмурившись.

- Лея, ну серьёзно... Ты в таком виде? На улице снег, холодно! - говорит он с лёгкой раздражённой интонацией.

- Ой, да перестань, Тим, я ж не замёрзну, - фыркает она, делая вид, что всё это её не касается.

- Не замёрзнешь? Да ты просто идиотка! - он чуть повышает голос, явно не в духе.

- А ты что, охранник что ли? - Лея отпрыгивает на шаг назад, скрестив руки на груди.

Я стою рядом и ловлю себя на том, что не могу не улыбнуться - привычная их перепалка всегда выглядит как маленький спектакль, особенно когда они вдвоём с таким характером. Тим явно расстроен, Лея - упёртая, а я всё это наблюдаю, пытаясь быть посредником, хотя лучше бы я этого не делал.

- Ладно, хватит уже, - вмешиваюсь я, разводя руками. - Двигаемся, а то замёрзнем все, пока вы тут меряетесь упрямством.

Лея делает вид, что меня не слышит, но всё-таки шагнула к машине. Тим всё ещё ворчит что-то себе под нос, но по крайней мере не останавливает её.

- Вредина, - насмешливо отвечает она, делая вид, что не собирается двигаться.

- Это я вредина? - Тим практически шипит, - Ты на улицу вообще смотрела? Или на погоду?

Сзади с мягкой ухмылкой подключается Влад:

- Так, голубки, цыц, - говорит он, - Нам ещё за Анькой надо.

Я качаю головой, усаживаюсь за руль и завожу мотор, глядя на Лейку, которая наконец с улыбкой прыгает в машину. Тим всё ещё бурчит, а Влад сзади спокойно наблюдает за этой сценой. В этот момент понимаю - поездка только начинается, и скучно точно не будет. Я за рулём, впереди дорога пустая, только редкие фонари рассекают мартовую темноту. Алина и Вероника на заднем сиденье всё так же болтают, и я почти не слушаю, что именно они говорят - просто ловлю их настроение, смех и лёгкую энергию. Никита рядом, тихо что-то комментирует про городские огни и про то, как красиво светятся витрины, но я почти не реагирую - сосредоточен на дороге.

Снежные остатки марта блестят в свете фар, асфальт местами ещё мокрый, местами скользкий, и я аккуратно маневрирую, держась середины полосы. В голове всё ещё всплывают события последних двух недель: бой, адреналин, Орг со своим «тик-так». И всё же сейчас я хочу просто вести машину, слушать, как смеются девчонки, и ощущать, что хотя бы на этот вечер у нас есть спокойствие.Я плавно притормаживаю у дома, и впереди уже видна знакомая машина Жени.

- Итак, товарищи, - говорю я с лёгкой улыбкой, - вот и сам сюрприз. Уговорил родителей, чтобы мы на каникулах здесь были.

Алина поворачивается ко мне, глаза блестят:

- И ты мне не мог ничего сказать?

- А кто, по-твоему, уговаривал твоих родителей? - ухмыляюсь я, стараясь придать голосу невинное звучание.

- Вот жук, - насмешливо кивает она.

- Я тоже тебя люблю, - бросаю я, чтобы немного разрядить атмосферу и снять напряжение.

Вероника, с любопытством разглядывая дом:

- И дядя Дима вот так просто согласился?

- Прикинь, - отвечаю, - по факту завтра прилетают твои родители, и они хотели посидеть все вместе, а я подвернул им случай. Можете говорить спасибо.

Никита слегка удивлённо хмыкает:

- Нихрена себе, прям стратег.

- А то, - киваю я коротко, улыбаясь. Садясь за руль, ощущаю азарт маленького трика: всё готово, ворота открыты, приключение начинается.Я плавно завернул на территорию, где нас ждал домик, который арендовал заранее. Впереди - аккуратно подстриженный газон, небольшой забор, уютная веранда. Машина послушно затормозила, и я выключил двигатель, слушая, как тишина слегка окутывает место.

- Вот, мы на месте, - сказал я, открывая дверь. - Разгружаемся и идём смотреть, что там внутри.

Алина с Вероникой уже прижались к окну, любопытно выглядывая наружу, словно проверяя, действительно ли всё так красиво, как я обещал. Никита, с чемоданом в руке, лишь кивнул, понимая, что я здесь - полный хозяин положения.

Я вытащил сумки, оставив их на дорожке, и сделал шаг назад, чтобы всё оценить. Чувство удовлетворения от продуманного сюрприза перемешалось с лёгким волнением - всё-таки ещё не вечер, а впереди куча событий.

- Ну что, поехали? - предложил я, чувствуя, что атмосфера готова к началу каникул.

Я только закончил вытаскивать сумки из своей машины, как со стороны въезда раздался звук двигателя. Машина Тимура медленно заехала на территорию. Я напрягся, глядя, как из неё одна за другой выходят фигуры.

Первая - Лея, волосы в белокурый хвост, дерзко и совершенно не по погоде одета. Она грациозно шагнула на землю, не обращая внимания на остатки снега, который почти растаял. За ней вышел Влад, с той самой зажившей губой и чуть усталым взглядом после боя, а за ним - Аня, аккуратно поправляющая шарф.

Последним с водительского места вышел Тимур. Хмурый, с лёгкой тенью раздражения на лице, он быстро оглядел всех, словно проверяя, всё ли на месте, и направился к дому.

Я невольно ухмыльнулся: знакомый хаос уже начинал собираться вокруг нас.

Я вытянулся из-за руля, поднимая сумки, и встретил взгляд Леи. Она уже строила какую-то рожицу, будто знала, что я точно придумаю на неё подкол. Влад молча прошёл мимо, поглядывая на территорию и слегка хмурясь, а Аня с интересом осматривала дом и участок.

Тимур, как обычно, хмурый и слегка раздражённый, подошёл последним. Его взгляд скользнул по нам, и я почти почувствовал, как внутри него закипает терпение.

- Ну что, мои голубки, - улыбнулся я, делая шаг навстречу, - добро пожаловать в мою импровизированную крепость на эти каникулы.

Лея фыркнула, Аня улыбнулась, а Влад просто пожал плечами, словно говоря: «Да, всё как обычно».

Я понял, что хаос уже формируется, и только сейчас ощутил лёгкое волнение - впереди обещали быть интересные дни.Я подошёл к Алине сзади, тихо, чтобы не спугнуть, и обнял её за талию. Она слегка вздрогнула, потом обернулась и улыбнулась.

- Привет, - сказал я шёпотом, чувствуя тепло её тела рядом со своим.

- Привет, - ответила она, будто и не удивляясь моему внезапному жесту.

На секунду мы просто стояли так, наслаждаясь моментом, пока вокруг уже раздавались голоса Леи, Тима и остальных. Казалось, что весь хаос каникул и друзей вдруг отошёл на второй план.Я слегка отпустил Алину, чтобы мы могли спокойно шагнуть к домику. Она держалась за мою руку, а я ловил себя на мысли, что даже простая прогулка по территории арендованного места кажется чем-то особенным, когда она рядом.

Лея уже металась вокруг, споря с Тимуром насчет того, кто первым войдёт в дом, а Влад и Аня шли чуть позади, переговариваясь и смеясь.

- Смотри, чтобы не споткнуться, - сказал я Алине, слегка подтягивая её к себе на ухабе дорожки.

Она только засмеялась, и в этот момент я понял, что всё напряжение последних недель, все бои, тревоги и Орг - всё это как будто ушло на задний план. Осталось только это - она рядом, тёплая, настоящая, и мы наконец здесь. Жека вышел из дома, уверенный и улыбающийся, под руку с Сашей, будто они и правда давно знали обо всём, что мы готовили.

- Так вы все знали? - рявкнула Лея, размахивая руками, явно недовольная тем, что её пытались удивить.

- Да, - ответил Жека с той самой улыбкой, которая могла одновременно и раздражать, и умилять.

Я бросил взгляд на Алину: она лишь улыбнулась, тихо, почти незаметно, но в глазах читалась радость. Я сам не мог скрыть лёгкой улыбки - всё получилось именно так, как я и хотел.

Я стоял немного в стороне, наблюдая, как все пары рассаживаются на террасе и вокруг камина, распределяясь почти по парам. Сразу стало понятно, кто с кем:

Лея и Тим сидели вместе, Лея на коленях у него, обсуждая что-то с озорной улыбкой.Вероника и Никита держались за руки, словно никто кроме них не существовал.Алина устроилась рядом со мной, и я не стал скрывать своей радости - лёгкое плечо к плечу, руки почти невольно переплелись.Жека с Сашей стояли немного в стороне, но тоже держались вместе, тихо переговариваясь и смеясь.Влад и Аня шли чуть позади, он заботливо поправлял её шарф, а она периодически смеялась над его шутками.

Я не мог не заметить, как здорово всё это смотрелось со стороны - дружная компания, пары, смех, лёгкая вечерняя прохлада, смешанная с теплом огня.

Мы с Владом и Тимом уже обсудили все основные темы - мотоциклы, машины, кто быстрее, кто круче. Никита сидит рядом, внимательно слушает, улыбается, но явно пока пытается понять, что к чему.

- Влад, Ника говорила у тебя мотоцикл? - спрашивает он, будто пытаясь включиться.

- Да- Влад усмехается. - Тот ещё зверь. Он как кот: гладить - кайф.

Я подбрасываю, чтобы ему было проще:- Ага, и Влад тут же расскажет, что мотор идеален, вибрации нет.

Никита смеётся:- Ага... понял. Значит, вибрации - это хорошо?

- Ну да, - кивает Влад. - Главное, чтобы двигатель не стонал.

Тим вставляет, почти не замечая Никиту:- А я больше по машинам. Тим и машина - это одно целое.

- Машины, мотоциклы... - Никита пытается втянуться. - А что... вы прям так... сравниваете их между собой?

- Да, - улыбаюсь я. - У нас тут мини-война: кто круче - мотоцикл или машина.

Жека подшучивает:- И конечно, Марк обязательно будет болтать о том, что его мотор лучше всех.

- Ага, - поддаёт я. - И ещё собираюсь показать Никите, что значит настоящий мотор.

- Только без того, чтобы Тим начал рассказывать, что машина - это живой организм, - шутит Влад.

- Эй, я не начинаю! - Тим фыркает, но улыбается.

Никита смеётся, и я вижу, что он постепенно втягивается. Всё становится проще: ребята как всегда болтают, шутят, а он просто ловит волну и включается. Сижу я, увлечённо обсуждая мотор с Владом, Тимом и Жекой, как вдруг что-то мягко обвивает мои плечи.Обернулся - Алина.

- Привет, - сказала она, слегка наклонившись, чтобы её щека коснулась моей спины.

Я невольно улыбнулся.- Привет, - выдавил я, пытаясь не расплескать разговор.

Она тихо фыркнула, но этим смехом будто приглушила весь шум вокруг. Я ощущал тепло её рук и запах духов - и на мгновение все разговоры о мотоциклах и машинах отошли на второй план.

- Ну, что там у вас? - спросила она, едва касаясь моего уха.

- Просто показываем Никите, кто здесь настоящий моторист, - ответил я, слегка поворачивая голову, чтобы глянуть на неё.

Алина тихо хмыкнула и, не отпуская, присела чуть ближе. На мгновение мир сузился до нас двоих и гудящего вокруг шума.

- Слушай, - сказала она чуть тише, - а ты вообще когда-нибудь отдыхаешь, Марк?

Я пожал плечами и улыбнулся:- Сейчас отдыхаю, - честно, глядя в её глаза.

И понял, что даже среди шумных разговоров и парней сзади, этот момент стал моим маленьким островком спокойствия.

- Ты опять про мотоциклы? - тихо проговорила она, держа меня за плечи.

Я фыркнул, ощущая её тепло:- Ну... знаешь меня, не могу без скорости.

- Знаю-знаю, - усмехнулась она, - просто иногда хочется услышать что-то, кроме железа и бензина.

Я повернул голову к её улыбке и улыбнулся в ответ:- Ладно, обещаю - немного отвлечёмся от мотоциклов. Хотя сложно, когда всё вокруг них.

Она только покачала головой, но не отпускала меня. И в этот момент всё казалось простым и знакомым - будто мир на пару секунд замер, пока мы держимся друг за друга.

- Ладно, разговоры разговорами, - сказал Тим, хлопнув по столу. - Я пойду мясо мариновать.

- А кто тогда мангалом занимается? - спросил Влад, глядя на нас с хитрой улыбкой.

- Ты! - хором бросили мы с Тимом, не сдерживая смеха.

Влад только фыркнул и покачал головой:- Очень смешно, парни...

Я усмехнулся, наблюдая за их перепалкой. Это было типично: Тим заботится о еде, Влад шутит, а я между ними ловлю кайф от того, как легко всё идёт. Даже жара от мангала предстояла казаться веселой, если рядом такие ребята.В этот момент к Никите подошла Ника и с хитрой улыбкой сказала:- Это называется: мы с девчонками займёмся салатами, а вы - у мангала всей гурьбой. Следите, чтобы мясо не подгорело!

Жека только усмехнулся:- Как ты догадалась?

Я усмехнулся про себя. Всё как обычно: девчонки строят свои планы, а мы с ребятами - как марионетки у мангала. Но честно, мне это даже нравилось - уютная кулинарная тусовка на свежем воздухе.

Пока Тимур разбирался с мангалом, Влад скептически с ним спорил, а Жека подбрасывал угли, я стоял рядом с Никитой и наблюдал за всем этим хаосом. Он, похоже, пытался понять, где ему лучше держаться, чтобы не попасть под горячую руку - или горячее мясо.

- Никита, - подмигнул я, - не бойся, мы не кусаемся... ну, только если случайно угли не попадут.

Он рассмеялся, чуть нервно, но уже чувствовался азарт.

- Ага, понятно, - пробормотал он, - а то как-то страшно перед такой командой.

Я усмехнулся:- Да не бойся, тут главное мясо не пережечь, а всё остальное само образуется.

Влад с Тимом снова затеяли спор, кто лучше умеет жарить, Жека с улыбкой подшучивал над ними, а я просто ловил момент, как все, даже новички вроде Никиты, постепенно втягиваются в наш хаос.

Алина

На кухне было шумно и весело. Мы с Сашей сразу распределили роли: кто режет овощи, кто мешает салат, кто просто мешается под ногами. Лея, конечно, взяла нож и начала нарезать огурцы так, будто это враги народа.

- Лей, - я не выдержала и отобрала у неё разделочную доску, - ну сколько можно? Ты не готовишь, ты травмируешь продукты.

- Ничего подобного! - она возмутилась, но улыбка выдала её. - Это стиль такой.

Аня стояла рядом, немного смущённая, но старалась не выпадать из общего потока. Она как раз нарезала помидоры, очень аккуратно, будто боялась сделать неправильно.

- Ты прям будто на экзамене, - заметила я, заглядывая к ней через плечо.

- Ну а что, - она смутилась ещё сильнее. - Первый раз у вас, не хочу облажаться.

- Расслабься, - вмешалась Саша. - Тут главное - громко спорить и подшучивать над парнями. Тогда ты своя.

- Ага, - поддакнула Лея. - Они там у мангала сейчас такие важные, будто шашлык спасает мир.

Мы все засмеялись, и Аня тоже улыбнулась - уже свободнее, как будто лёд начал таять. Мы уже почти управились с овощами, когда Вероника хитро прищурилась на Аню и выдала:

- Слушай, Ань, а как ты вот Влада так приручила? Он же был буквально ледяной глыбой.

Аня чуть не уронила помидор, который резала, и покраснела так, будто её поймали на чём-то постыдном.

- Я... да я его не приручала, - замялась она, смущённо улыбаясь. - Он сам... такой. Просто... со временем.

- Со временем, говоришь? - протянула Лея и ткнула ножом в воздух, словно подчеркивая мысль. - Кстати да, мы когда с ним впервые познакомились, он такой молчаливый был, прям каменная стена.

- Это мягко сказано, - я добавила, смеясь. - Он мог сидеть час и не выдать ни слова. Только смотрел, как будто мысли по полкам расставлял.

Саша фыркнула и подхватила:

- А теперь посмотри на него - и на мангал, и на шутки хватает, и на то, чтобы Ане глазки строить.

Аня закрыла лицо ладонями и засмеялась:

- Господи, перестаньте! Вы сейчас меня совсем в краску введёте.

- Так это ж наша работа, - довольная Вероника кивнула. - Мы должны проверить, достойна ли ты нашей компании.

- И, кажется, достойна, - добавила я, подмигнув.

Аня сначала смутилась ещё больше, но потом уже с улыбкой пожала плечами:

- Ну, если вы так говорите...

Мы уже почти закончили с салатами, когда Лея выглянула в окно и прыснула со смеху.

- Смотрите, - позвала она нас, - вот это классика. Тимур стоит, руками размахивает, будто объясняет что-то очень умное, а Влад смотрит так, будто хочет сбежать куда угодно, лишь бы не слушать.

Мы хором двинулись к окну. Вероника сразу же захохотала:

- А Никита, между прочим, делает вид, что внимательно слушает, но я-то его знаю - он сейчас в голове точно мотор перебирает.

- А Марк? - спросила Саша. - Посмотрите, он сидит на стуле и выглядит так, будто уже в голове план составил, как всех рассадить, кто за что отвечает и кто в какой момент подходит к мангалу.

Я не удержалась и тоже рассмеялась:

- Ну так он всегда такой. Планировщик, стратег. А потом сам же и жалуется, что у него от нас всех голова болит.

Аня в этот момент чуть тише, чем остальные, но всё-таки улыбнулась и сказала:

- А Влад... он там хоть и стоит хмурый, но если честно - у него глаза другие стали. Совсем не такие, как когда я его впервые увидела.

Мы переглянулись, и Лея с хитрой улыбкой подтолкнула Аню локтем:

- А вот это уже комплимент. Ну всё, держи его при себе, раз смогла расколоть.

Аня покраснела, но не отводила взгляда от окна.

- Я и собираюсь.

В тот момент в дом одновременно ворвались Марк и Влад. Марк первым подошёл ко мне, легко поцеловал в щёку и, как будто командуя армией, сказал:

- Так, нам нужен разнос или что-то в этом роде.

Я чуть рассмеялась, и тут же раздался характерный голос Влада:

- И щипцы.

Я перевела взгляд на него - он стоял с лёгкой ухмылкой, уже предвкушая процесс. У меня даже дрогнула губа: парни такие разные, но вместе получалась эта удивительная, слегка сумасшедшая гармония.

Саша, зашедшая следом, глянула на Марка и Влада и с улыбкой спросила:

- Вам там помощь не нужна?

Марк, не отрывая взгляда от доски, взял огурец, и я вежливо, но решительно стукнула его по руке:

- Не, сами справимся.

- Так, руки, - сказала я, заглянув к Марку в руки.

Он только фыркнул:

- Вот что ты начинаешь, а...

- Щас кое-чего лишу, - строго добавила я, уже предвкушая его реакцию.

Марк, не растерявшись, схватил ещё один огурец, разнос и щипцы, и с притворной испугом прошептал:

- Боюсь... боюсь...

- Лишишь чего? - спросила Аня, хитро скосив глаза.

- Мотоцикла, блин, - выдала я, не скрывая раздражения.

- Она имеет в виду... - вмешалась Лея, пытаясь сгладить ситуацию.

- Неважно, что я имею в виду, - прервала её я. - Он мне всю композицию испортил!

- Привыкай, мужики они такие, - спокойно вставила Вероника.

- Я уже почти полгода пытаюсь привыкнуть, - вздохнула я, вспоминая все наши с Марком проколы.

- Жека - это вообще отдельный кадр, на него такие угрозы не действуют, - заметила Саша, усмехаясь.

- Сразу видно родственники, - усмехнулась я в ответ, кивая на Жеку.

Мы расставили всё на столе: овощи, ножи, миски. Аня сразу начала нарезать помидоры, Вероника следила за заправкой, Саша подбирала травы.

- Так, - сказала я, - если кто-то решит устроить тут «мини-войну», я буду первой, кто начнёт кричать.

Все засмеялись, а я ловила себя на мысли, что даже с такой толпой вокруг, с этим гулким смехом и непрерывной болтовнёй, мне так спокойно и уютно.

В этот момент с улицы в комнату зашли Тимур и Никита, оба с подносом в руках. На подносе уже красовалась первая порция мяса - дымком, запахом и аппетитным золотистым цветом. Они оживлённо что-то обсуждали между собой, явно увлечённые процессом.

- Вот и наши «мангальщики»! - прокомментировала я, не удержавшись от улыбки.Тимур только кивнул, а Никита гордо выставил поднос, словно это была награда за идеально прожаренный кусок.

Я с Аней переглянулась и тихо сказала:- Отлично, значит, теперь главное - уследить, чтобы эти двое не устроили пожар.

Вероника и Саша уже заинтересованно заглядывали на поднос, а мы все понимали, что вечер обещает быть весёлым и ароматным.

- А эти трое где? - поинтересовалась я, оглядывая комнату.

- Щас Марк дожарит и зайдет, - ответил Тимур, усаживаясь за стол.

- Ну какой дожарит, у нас уже всё готово! - возразила Лея, закатывая глаза.

- Садитесь, что ждёте, - подхватил Тимур, явно пытаясь взять всё под контроль.

- Вас, между прочим, - вставила Вероника, кивая на поднос с мясом, - тоже ждем!

Я вздохнула и с улыбкой села за стол, понимая, что вечер обещает быть шумным, но весёлым.

В дверь ввалились Марк, Влад и Жека, переговариваясь и явно погружённые в свои темы.

- Я тебе говорю, что цепь надо смазывать! - слышала я Владов голос, резкий, но увлечённый.

- А я тебе говорю, что дело не в цепи, и я тебе вообще сейчас про Ямаху говорю. Там вообще другая ситуация, - отвечал Марк, будто спор этот стоял выше всех остальных проблем мира.

Я не могла удержаться от улыбки, наблюдая за ними. Парни всегда так поглощены своими разговорами о мотоциклах, что мир вокруг словно перестаёт существовать. Даже Жека, который обычно молчал, теперь махал руками и пытался вставить своё слово.

Я тихо рассмеялась про себя, наслаждаясь этой их детской увлечённостью, одновременно поднимая бокал с лимонадом. С ними рядом было весело, шумно и по-настоящему живо.Тимур подошёл к нам с привычной смесью любопытства и лёгкого недовольства:

- Что у вас опять случилось?

- Этот придурок мне говорит, что у него проблемы с движком, - резко выпалил Влад, даже руками жестикулируя.

- Не с движком, а с карбюратором! - вмешался Марк, будто защищая что-то святое.

- И в чём проблема? - Тимур посмотрел на нас с прищуром, ожидая ясного ответа.

Я просто стояла рядом, тихо улыбаясь. Для них это, похоже, не просто техника - это целая вселенная, где каждый спор кажется жизненно важным. - Ааа, ясно, - пробормотала я, сдерживая улыбку. - Значит, спорят из-за карбюратора, а не потому что просто хотят друг друга подразнить.

- Именно! - выпалил Марк, подталкивая Владa локтем. - Тим, это серьёзно, техника!

- Техника, да, - вздохнул Тимур, усаживаясь за стол. - Но вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны? Садитесь уже, пока еда не остыла.

Я оглядела всех: каждый со своей страстью, но в этих спорах о машинах и мотоциклах чувствуется что-то родное, почти как их маленький ритуал, который делает их такими настоящими.

- Сядь уже, а, - услышала я голос Ани, обращённый к Владy.

- Реально, Лайм, всё, харош, - вмешался Тим, и я не удержалась от улыбки. - Ягуар, тебя тоже касается.

- Лайм? - переспросила Аня, явно озадаченная.

- Долгая история, - коротко ответил Влад, и я сразу поняла, что это одна из тех историй, о которых он не любит рассказывать.

Я только покачала головой и села на своё место, наблюдая за этой маленькой сценкой: как ребята между собой называют друг друга прозвищами, а мы со стороны тихо смотрим и улыбаемся.

Парни снова начали перебрасываться советами и подначками, смех и разговоры то затихали, то снова накрывали стол волной.

- Ты понимаешь, у этой Ямахи карбюратор устроен иначе, цепь тут вообще не при делах, - с жаром объяснял Марк.

- Да-да, слышал, - махал рукой Влад, - только не молчи, когда я говорю!

Тимур усмехнулся и откинулся на спинку стула:

- Ребята, вы реально все детали будете обсуждать или хоть когда-нибудь заедите мясо?

- Подумаешь, - парировал Марк, - но у меня тут целая теория про то, как правильно ухаживать за мотоциклом.

- Хватит, - вставил Влад, - ещё чуть-чуть, и я потеряю голос.

Я усмехнулась и вздохнула: жить с такими парнями значит постоянно быть в гуще разговоров, где каждая мелочь - повод для спора, подначки и смеха. И знаете, в этом хаосе есть своя прелесть.- Вы реально не можете без споров, да? - качнула головой я, укладывая вилку рядом с тарелкой.

- Эй, это обсуждение техники, - возразил Марк с хитрой улыбкой. - Тут без эмоций никак.

- Техника, говоришь... - Влад усмехнулся, - да это как шахматы, только на двух колесах.

Я посмотрела на них и едва сдержала смех. Они так увлечены, что почти забыли про нас девчонок. Но это забавно - видеть, как парни так рвутся друг перед другом, и в то же время дружба в глазах.

- Ну что, кто за первый кусок? - предложила я, чтобы хоть немного переключить внимание с их бесконечного спора.

Все хором обернулись на еду, и в этот момент на кухне наконец наступила мини-тишина.

- Ань, а ты его с первых дней так увидела? - спросила Лея, наклоняясь над чашкой с чаем.- Ну... не совсем, - улыбнулась Аня. - Сначала он казался мне каким-то... холодным. Но потом постепенно раскрылся.- Вот видите! - воскликнула Вероника. - Это всегда так: кажется, что человек совсем непробиваемый, а потом бац - и всё, приручил.

Я, Саша и Лея засмеялись.- А главное, - добавила Лея, - что у него с Владом всегда весело. Они же спорят о каждом мелком дерьме, и это как мини-сериал.

- Ага, - вставила Аня, - только он со мной так не спорит. С Марком и Тимуром он настоящий огонь.

Вероника покосилась на меня:- Ну ты там держись. Кажется, тебе с ним ещё учиться спорить.

Я ухмыльнулась и только покачала головой, представляя, сколько ещё приключений ждёт нас всех вместе.Аня повернулась к Владу с лёгкой улыбкой:- Кстати, а почему Лайм?

Влад слегка закашлялся, будто смущаясь, и пожал плечами:- Да так... прозвище. Просто как-то само приелось.

Я наблюдала за ними и невольно улыбнулась. Всё-таки парни у меня вечно с какими-то странными историями, а Лайм... ну, что ж, теперь понятно.Я заметила, как Марк слегка скривился и, словно случайно, вставил:- Кстати, Аня, а ты вчера видела тот новый трейлер? Говорят, будет крутая премьера.

В этот момент я чуть прищурилась. Что-то тут не так. Марк обычно не интересуется трейлерами, особенно в таких разговорах. Похоже, он пытался отвлечь внимание от чего-то...

А я? Я наблюдала за ним с лёгкой ухмылкой, понимая, что сейчас будет интересно.Я тихо коснулась Марка за плечо.- Солнце, можно тебя? - спросила, стараясь не выдавать волнения в голосе.

Он слегка улыбнулся:- Да.

Я взяла его за руку и потянула к кухне, стараясь уйти от чужих ушей.- Мурзик... - начала я тихо, когда мы оказались в полутемном помещении.

Он повернулся ко мне:- Да?

- Скажи, пожалуйста, что происходит? - спросила я прямо, глядя ему в глаза.

Марк замялся, словно подбирая слова.- А что происходит? - переспросил он.

Я нахмурилась.- С каких пор ты так быстро меняешь тему? - голос мой стал чуть резче.

Он глубоко вздохнул и опустил взгляд.- Просто... Ане не стоит знать о том, что Влад, как и я, гоняли на нелегальных мотогонках. Прозвище Лайм оттуда. Влад ясно дал понять, что не хочет втягивать в это дерьмо Аню.

Мое сердце сжалось от тревоги, но я старалась сохранять спокойствие.- А ты мне ничего не хочешь сказать? - спросила я, чувствуя, как напряжение нарастает.

- В смысле? - переспросил Марк, слегка отводя взгляд.

- Две недели назад, когда у тебя была смена, Тимур и Влад были с тобой. Это правда? - я говорила медленно, чтобы каждое слово дошло.

Он кивнул:- Да.

- Тогда... - я вдохнула глубоко, пытаясь справиться с волнением, - откуда у Влада фингал под глазом и разбита губа?

Марк тяжело вздохнул и попытался выглядеть невозмутимо:- Мы же говорили тебе... дверь от грузовика. Он припечатался, а замок ему по губе заехал.

Я сжала руки в кулаки, пытаясь не выдать всю гамму эмоций: тревогу, страх и лёгкое раздражение. В голове всё ещё вертелось: «Влад и Марк... на нелегальных мотогонках... и теперь я понимаю, почему он так оберегает Аню».

Марк

Алина уставилась на меня, глаза немного сужены, но в них была та самая смесь недоверия и заботы, которая всегда заставляла меня говорить правду.- Скажи, пожалуйста, - тихо, но настойчиво произнесла она, - что это правда была подработка, а не бои без правил?

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как слова в груди пытаются застрять, но понимал - обманывать нельзя.- Алин... - начал я, стараясь смягчить тон, - они правда оба помогали мне.

Её глаза на мгновение расслабились, и я видел, как тревога медленно уходит, но всё равно остаётся лёгкое напряжение.- Правда? - уточнила она, почти шёпотом.

- Правда, - повторил я, слегка улыбнувшись. - Просто... это всё не то, что ты могла себе представить. И я не хотел, чтобы ты втягивалась в это.

Она кивнула, будто принимая это на веру, и я почувствовал, как напряжение внутри меня спало. Но внутри всё равно было ощущение, что это ещё далеко не конец разговора. Я посмотрел на Алину и видел, как её взгляд одновременно строгий и заботливый.- Просто, Марк, - сказала она тихо, - ты обещал завязать с этим.

Я кивнул, стараясь вложить в свои слова всю серьёзность.- Я и завязал, - ответил я, чуть сильнее сжав её руку, - больше никаких боёв, больше никаких гонок. Ты мне веришь?

Она на мгновение замолчала, изучая меня глазами, будто пыталась разглядеть мою душу, и наконец кивнула.- Верю, - произнесла, и я почувствовал, как внутри что-то отлегло. Наконец-то, можно было чуть расслабиться, хотя в глубине понимал: прошлое не так просто отпустить. Мы вышли из кухни, и я заметил, как Алина немного расслабилась. Её плечи опустились, а на лице появилась лёгкая улыбка. Я шёл рядом, чувствуя, что наконец-то между нами установилось понимание.

- Так, - сказал я, слегка подтягивая её к себе, - идём к остальным, не будем их ждать слишком долго.

Алина кивнула и хихикнула:- Только ты не забудь, что теперь я всё равно буду смотреть за тобой.

- Да-да, - улыбнулся я, - глаз да глаз.

Когда мы вернулись в гостиную, ребята уже обсуждали очередной спор Тимура и Влада про мангал и мясо, а Аня с Вероникой смеялись, перебрасываясь комментариями. Атмосфера снова стала лёгкой и непринуждённой.

Я сел рядом с Алиной и понял, что это тот момент, когда всё ненужное остаётся за дверью кухни: заботы, гонки, бои... Сейчас важно было только здесь и сейчас, среди друзей и смеха. Я мою тарелки, складываю приборы в раковину, а Влад помогает протирать стол. Тут к нам подходит Тим, руки в карманах, взгляд странный.

- Меня Алина расспрашивала, - говорю я, не отрываясь от тарелок, - реально ли вы со мной были.

Тим приподнимает бровь:

- Твою мать...

Влад тут же интересуется:

- И что ты сказал?

- Сказал, что были, - отвечаю спокойно, хотя внутри чувствую легкое напряжение. - А фингал он получил из-за двери грузовика, а губа... замок на грузовике.

Тим хмыкнул, качнув головой:

- Ага, ясно. Надеюсь, она поверила.

- Ну, - говорю я, улыбаясь, - в любом случае, главное, что больше никто не ввязывается в это дерьмо.

Влад кивает, кидая тряпку на стол:

- Ладно, ребята, закончили с прошлым, теперь порядок на кухне и всё.

Мы трое как-то легко расставили посуду и протёрли столы, ощущение командной работы, какой-то домашней атмосферы после всего этого вечера, было приятным.

- Владос, - обращаюсь к нему, пока протираю стол.

- М? - он поднимает взгляд, слегка удивлённый.

- Если тебе опять напишет Орг, - говорю, стараясь быть максимально серьёзным, - заблокируй номер нахрен.

Влад хмыкает и качает головой:

- Он каждый раз с нового пишет, ты как себе это представляешь?

- Да хоть в блокнотик записывай каждый новый номер, - отвечаю я, усмехаясь, - только не ведись на его цирк.

Влад делает гримасу, но кивает. Я понимаю - с этим парнем нам придётся быть начеку ещё долго.Мы втроём, Тим, Влад и я, переговариваясь тихо, возвращаемся в гостиную.

- А вот и троица, - слышу голос Алины, едва переступив порог. Она улыбается, будто заранее всё знала.

- Привет, - отвечаю я, кивая и бросая взгляд на всех остальных.

Влад садится рядом с Аней, Тим выбирает место поудобнее, а я осматриваю компанию: все слегка расслабились после ужина, атмосфера теплая, почти домашняя.

- Ну что, - начинаю я, - кто за десертом?

- Мы! - хором отвечает компания, и в комнате раздаётся смех.

Кажется, на сегодня все заботы о мотогонках и боях остались за дверью кухни. Пока что.

Сижу, наблюдаю за всей этой тусовкой, и вижу, как Лея подходит к Тиму. Он тут же подаёт ей руку, и она садится рядом.

- Что, уже остыл? - спрашиваю я с лёгкой усмешкой.

- С твоей сестрой Барсов спорить невозможно, - отвечает Тимур, слегка ухмыляясь.

Я качаю головой, внутренне улыбаюсь. Да, Лея - огонёк, а Тимур - терпеливый, но иногда даже ему тяжело угадать, как с ней справиться. И всё это на фоне того, что Алина сижит рядом со мной, подшучивая и наблюдая за их динамикой - родственные переплетения и любовь, в одной комнате сразу видно.Я откидываюсь на спинку кресла и позволяю себе наконец расслабиться. Ужин уже закончился, тарелки убраны, но комната всё ещё полна жизни: Лея сидит рядом с Тимуром, они тихо смеются над чем-то, что ему удалось ей рассказать, Влад и Аня тихо переговариваются, иногда их смех прорывается сквозь общий шум.

Жека с Сашей что-то обсуждают в углу, явно придумывают, чем развлечься дальше, а Никита с Вероникой обмениваются улыбками, наслаждаясь только что возникшей лёгкой атмосферой.

- Ну что, - говорю я, с улыбкой оглядывая всех, - теперь можно просто посидеть, поболтать и никуда не спешить.

Все кивают, кто-то устраивается поудобнее, кто-то подкладывает под голову подушку, смех и разговоры продолжаются, и я понимаю, что такие вечера - редкость, и стоит наслаждаться каждым моментом.

Лея, ещё с остатками еды на губах, встала и хлопнула по столу:

- Ребята, а давайте в мафию!

Я усмехнулся:

- Мафия? Ладно, попробуем. Посмотрим, кто тут хитрее.

Тимур скрестил руки и посмотрел на Лею:

- Ты, конечно, думаешь, что всех раскусишь?

- Да я вообще стратег, - фыркнула она и присела поудобнее.

Алина кивнула мне:

- Мурзик, смотри, Лея уже строит свои козни.

Влад, облокотившись на стол рядом с Аней, усмехнулся:

- Лайм против мафии... это будет эпично.

Аня подмигнула ему:

- Только не подведи нас.

Жека и Саша переглянулись

Я качнул головой и уселся поудобнее:

- Ладно, тогда поехали. Сегодня игра будет честная, но победитель я знаю уже.

Тимур только фыркнул:

- Посмотрим, Мурзик, посмотрим.

- Так, кто у нас ведущий? - спросил я, глядя на ребят.- Да без разницы, - пожал плечами Тим.- Цуефа? - предложил я.- Давай, - сразу подхватила Лея, уже вытягивая руку.- Вы серьёзно? - хмыкнул Влад. - Мы сейчас полчаса только «цуефа» играть будем.- Ну а что, честно же, - усмехнулась Вероника.- Ладно, только быстро, - добавил Жека. - А то я пока дождусь, забуду, кто я вообще по роли.- Надо роли как-то распределить, - сказал Никита, почесав затылок. Видно было, что он сам ещё не понял, во что вляпался, но держался молодцом.

- Есть вариант! - тут же оживилась Лея.

Она соскочила с коленей Тима, тот недовольно что-то пробурчал ей вслед, но всё равно проводил взглядом. Лея влетела на второй этаж, топая так, будто собиралась снести лестницу, а через минуту уже вернулась - с пачкой листов и ручкой.

- Всё! - она радостно продемонстрировала добычу, как будто принесла не бумагу, а золото. - Сейчас каждому дам.

- Ну всё, теперь точно не отвертеться, - хмыкнул я, глядя на то, как она деловито садится обратно к Тимуру и начинает рвать бумагу на квадратики.

Тот только закатил глаза, но руку на её талию всё равно вернул, мол, делай что хочешь, но далеко не уходи.

- Дам каждому по роли, никто ничего не палит, все честно, - Лея зажала ручку в кулаке, будто это волшебная палочка. - Марк, держи первый лист!

Я взял бумажку и, стараясь сохранить невозмутимое лицо, сунул её себе под ладонь, пока остальные начали перебирать.

Мы расселись полукругом, и каждый уже держал свой заветный квадратик. В комнате сразу повисла какая-то напряжённая тишина, будто не бумажки у нас в руках, а приговор.

- Ну что, открываем? - спросила Вероника, хитро щурясь.

- Только без театра, ага, - добавил Влад, хотя сам сидел с таким видом, будто уже что-то задумал.

- Раз, два, три, - скомандовала Лея и тут же первой развернула свой листок.

Улыбка до ушей. Я сразу понял, что ей что-то прикольное досталось.

- Ты что там, мафия? - подозрительно прищурился Тимур, пытаясь заглянуть в её бумажку.

- А вот и не скажу! - Лея демонстративно спрятала лист за спину и облокотилась на него.

Аня прыснула со своего места:- Ну всё, спалили её. Я б на месте ведущего уже записала Лейку в мафию.

- Эй, так нечестно! - возмутилась Лея, - игра только началась, а вы меня уже сдаёте.

Я открыл свой листок, и уголок губ сам собой дёрнулся. Мирная. Ну, в принципе, это даже плюс - можно будет наблюдать за всеми и не напрягаться лишний раз.

- Чего лыбишься? - Алина ткнула меня локтем.

- Секрет, - подмигнул я.

Жека развернул свою бумажку и посмотрел так, будто собирался всех вычислить ещё до первого раунда.- Вот чую, эта партия будет короткой, - проговорил он с видом знатока.

- Так, хватит мутить воду, - вмешался Никита. - Давайте по правилам, а не как обычно.

Влад расхохотался:- А как обычно у нас? Ты ещё не знаешь, новичок!

И все дружно заржали, даже Никита, хоть и пытался держать серьёзный вид.

Никита поднял руки, изображая важность момента, и торжественно объявил:

- Так, всё, город заснул.

- Я промолчу, - сразу буркнул Тим, но, конечно же, не удержался.

- Тим! - возмутилась Лея, хлопнув его по плечу.

- Всё-всё, молчу, - заулыбался он, но глаза хитро сверкали.

Я едва не прыснул, но Никита, как настоящий ведущий, продолжил, будто и не слышал подколов:

- Город засыпает... окей. Первым просыпается доктор. Доктор делает свой выбор.

Я краем глаза видел, как кто-то едва заметно шевельнулся, но старался держать лицо каменным.

- Доктор засыпает, - продолжал Никита. - Просыпается... Господи, любовница.

На этом моменте все еле сдержали смех. Лея чуть не упала с дивана, Аня прикрыла рот ладонью, а Влад хмыкнул так громко, что Алина шикнула на него.

- Любовница сделала свой выбор, - Никита выдержал паузу и, по-моему, сам едва не улыбнулся. - Просыпается мент и думает, кого посадить.

Тим уже не выдержал и под нос пробурчал:- Надо было меня в менты поставить, я бы всех пересажал.

- Тимур! - опять рявкнула Лея, и я уткнулся в ладонь, чтоб не заржать в голос.

- Мент засыпает, - Никита уже почти повысил голос, чтоб все не разнесли игру. - Просыпается мафия. Мафия думает, кого убить.

- Чур не меня, - с места подал голос Жека, и тут уже все грохнули так, что ведущему пришлось ждать, пока шум стихнет.

- Мафия засыпает, - наконец выдал Никита, когда смех улёгся. - Город просыпается.

И вот тут, в тишине, когда все глаза снова открылись, в комнате сразу стало жарко. Каждый пытался разглядеть на лице другого хоть намёк на то, кем он был ночью.

Я откинулся на диван, глядя на Алину, которая старалась держаться невозмутимо, и подумал, что вот оно - настоящее веселье только начинается.Город «проснулся», и на пару секунд воцарилась тишина. Каждый сидел с таким видом, будто точно знал, кто мафия, только вот сказать пока не решался.

- Так, - первым нарушил молчание Влад, - у меня чёткое подозрение.

- О, начинается, - буркнул Тим, усмехнувшись. - Давай, Шерлок, выкладывай.

- А чё ты ночью так дёргался? - Влад кивнул в его сторону. - Может, не зря.

- Я? - Тим изобразил полнейшее возмущение. - Я вообще-то мирный житель!

- Так все говорят, - вставила Лея, скрестив руки на груди. - А сама мафия сидит и молчит.

- Намёк понят, - Никита рассмеялся. - То есть ты, да?

Лея фыркнула:- Очень смешно.

Я смотрел на всё это и едва удерживался, чтобы не заржать. Аля сидела рядом, прищурившись, и я видел, как она наблюдает за каждым, будто реально собиралась вычислить мафию одним взглядом.

- Мне кажется, - спокойно подала голос Саша, - что мафия именно тот, кто слишком громко всех обвиняет.

- Влад, поздравляю, - Жека хлопнул его по плечу. - Голосуем?

- Ага, голосуйте, - проворчал Влад. - Потом сами пожалеете, когда я окажусь мирным.

Аня, которая всё это время молчала, вдруг тихо сказала:- Я бы всё-таки присмотрелась к Тиму. Слишком активно отбивается.

- Вот предательница, - Тим схватился за сердце и трагично откинулся на диван. - Я тут, значит, за справедливость, а она...

Все снова расхохотались, и я понял, что спорить толком никто не хочет - главное, процесс.

- Так, ладно, - я поднял руки. - Голосуем или так и будем болтать?

- Голосуем, - хором ответили почти все.

И я уже предчувствовал, что этот раунд будет очень шумным. - Всё, - Никита хлопнул ладонями. - Голосуем. На счёт три каждый показывает пальцем.

Мы переглянулись, и я сразу понял - сейчас будет полный хаос.

- Раз, два, три!

Я ткнул пальцем в Влада. Половина компании сделала то же самое. Но... к моему удивлению, трое показали на Тима, а Лея и вовсе ткнула в Жеку.

- Э-э, так нечестно! - возмутился Влад. - Вы что, все сговорились?

- Никто не сговаривался, - усмехнулась Аля. - Просто слишком активно выступал.

- Ага, ага, - поддержал её Жека. - Сам себя и выдал.

- Да вы офигели, - Влад хлопнул ладонью по столу. - Я же говорил, что я мирный!

- Все так говорят, - тихо протянула Аня, но в глазах у неё сверкали смешинки.

- Ладно, - Никита подвёл итог. - Большинством голосов город выгоняет Влада.

- Красавчики, - Влад театрально развёл руками. - Сидите теперь без меня, я пошёл на кухню за тортом.

Он поднялся, но тут же вернулся, ткнув пальцем в Тима:- И запомните, мафия сидит вот тут.

- Конечно, конечно, - Тим закатил глаза. - Злопамятный.

Я рассмеялся и покачал головой:- Ну что, мафия ещё среди нас. Игра продолжается.

Аля толкнула меня локтем и прошептала:- Смотри, если ты мафия, я тебя сама солью.

Я едва удержался, чтобы не улыбнуться слишком широко.- Так, а теперь разъяснения, - Никита привычным серьёзным тоном постучал по столу. - Док вылечил Веронику, у неё иммунитет. Любовница была у Алины. Мент проверял Марка. Мафия убила Жеку.

- Вот! - Жека вскинул руки и чуть ли не с дивана подпрыгнул. - Так и знал! Ну что, кто мафия? Колитесь!

Я моргнул пару раз, пока до меня дошло.- В смысле меня мент проверял? - выдохнул я и уставился на Никиту. - Вы охренели?

Смех прокатился по комнате, но больше всех отозвалась Алина.- Тебя хотя бы мент проверял, - она театрально закатила глаза. - У меня вообще любовница была!

- Чего?! - я аж привстал. - Изменяешь мне?

Аля прыснула со смеху и оттолкнула меня плечом:- Это игра, Марк, остынь.

Но я уже специально включил драму.- Всё, значит, вот так вот, да? Пока меня проверяют, ты тут заводишь себе любовниц!

- Да замолчи ты, ревнивый, - Алина всё ещё смеялась, но щёки у неё заметно порозовели.

Ребята гоготали, хлопали ладонями по столу. Даже Жека, только что «убитый мафией», держался за живот от смеха.

А я сделал вид, что обиженно отвернулся, но внутри было так тепло от её смеха, что хотелось, наоборот, обнять и прижать к себе.Лея, не удержавшись, схватила подушку и метнула прямо в Жеку.- Убитые мафией могут не засыпать, если забыл!

- Но обязаны молчать, - сразу же добавил Никита, будто учитель в школе.

- Кстати да, - поддакнул Тим и хитро прищурился.

Я скрестил руки на груди и прищурился в ответ:- Чё-то ты слишком разговорчивый. А не ты ли у нас тут криминальный авторитет по имени Мигера?

Тим не раздумывая пульнул в меня подушку.- Иди знаешь куда?

Я рассмеялся и поймал её, швырнув обратно, но мимо. Подушка грохнулась на пол.

- У вас всегда так? - осторожно спросила Аня, выглядывая из-за Вероники, будто в ожидании нового взрыва.

Влад подошёл к ней, спокойно облокотившись на спинку дивана.- Привыкай.

Аня прыснула от смеха, но головой всё же покачала - явно не веря, что это «норма».

- Ладно, всё, заново, - Никита взял инициативу в руки, как всегда. - Город заснул!

- Тимур, молчи, - сразу же предупредила Лея, даже пальцем на него грозно показала.

Тот только закатил глаза и картинно «захлопнул рот на замок». Никита торжественно произнёс:- Город заснул.

Все мгновенно притихли. Даже Тим, которому явно хотелось вставить хоть слово, скрестил руки и отвернулся в сторону, изображая примерного игрока.

- Просыпается доктор, - продолжил Никита. - Доктор делает свой выбор.

Я слышал, как где-то рядом шуршит бумага, значит кто-то уже пишет имя. Интересно, кого спасать на этот раз?

- Доктор засыпает. Просыпается любовница, - Никита выдержал паузу. - Делает свой выбор.

Тишина. Кто-то ухмыляется, но я не вижу кто - глаза должны быть закрыты.

- Просыпается мент, думает кого проверить, - Никита говорил так уверенно, будто реально вел заседание полиции. - Мент засыпает. Просыпается мафия. Мафия делает свой выбор.

Тут даже через закрытые веки чувствовалось напряжение. Все затаились.

- Мафия засыпает... город просыпается!

Мы открыли глаза. Никита хлопнул в ладоши и с самым серьёзным видом выдал:- Итак, вылечили на этот раз Сашу, проверяли Аню, любовница была у Тимура, убили Марка, - объявил Никита, явно наслаждаясь паузами и моей реакцией.

Я выпрямился на диване, ткнул пальцем в Тима и прищурился:- Мстишь мне, да?

Тим тут же расплылся в ухмылке, подперев щёку рукой:- Ну а кто ж ещё, если не я. Тебе подушку кинуть или так догадаешься?

- Сволочь, - буркнул я, но улыбку сдержать не смог. - Даже здесь решил подгадить.

Лея тут же подтянулась к Тимуру и заулыбалась:- Ну а что, справедливо. Ты ж его всё время подкалываешь, вот и получил ответку.

Алина скрестила руки и посмотрела на меня с видом строгого следователя:- Всё, Марк, теперь сиди тихо. Убитые мафией не болтают.

- Но могут возмущаться, - парировал я. - Это правило нигде не запрещено.

- Вот именно, - Жека громко захохотал, показывая на меня. - Добро пожаловать в клуб призраков, брат. Теперь мы можем просто мешать им морально.

- Ага, - поддакнул я. - Сидим и создаём атмосферу.

- Так, - вмешался Никита, - давайте без балагана. Начинаем обсуждение.

Я откинулся на спинку дивана, скрестил руки и только покосился на Тима. Внутри прям чесалось вставить ещё пару шуточек, но Алина рядом уже положила ладонь мне на колено и еле слышно шепнула:- Тихо.

Я послушно прикусил язык, хотя глаза всё равно смеялись.

- Голосуем, - Никита поднял руку, словно у него в руках реально был молоточек судьи. - Мёртвые не голосуют.

Я шумно выдохнул и откинулся на спинку стула:- Спасибо, капитан очевидность. А то я тут как раз собирался за себя же проголосовать.

Все дружно заржали, кроме Никиты - у него лицо каменное. Видимо, вошёл в роль ведущего.

- Трупы молчат, - сухо отрезал он.

- Ладно, ладно, - я изобразил замок на губах. - Но мысленно я всё равно с вами.

Жека, который уже тоже сидел «убитый», хохотнул и добавил:- Давай, Марк, будем устраивать подпольный хор призраков.

- Тихо! - Никита поднял руку. - Итак, кто считает, что мафия - Тимур?

Я сразу вскинул голову и уставился на него. Тим, гад, даже глазом не повёл. Сидел с самым невинным видом, словно святой.

- А что вы на меня уставились? - развёл он руками. - Я вообще мирный!

- Да-да, конечно, - хмыкнул я себе под нос, - мирный, ага. Только почему-то именно меня завалили. Совпадение? Не думаю.

Алина, сидевшая напротив, поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась. Я понял - она тоже подозревает Тима.

- Кто за? - Никита обвёл всех глазами.

Подняли руки Лея, Вероника и даже Аня. Саша медлил, но потом тоже подняла.

- Большинством голосов... - Никита выдержал паузу, делая вид, что тянет интригу, - Тимур выбывает.

- Да ну вас, - фыркнул Тим, поднимаясь. - Тоже мне, сыщики.

Я чуть не зааплодировал, но вовремя вспомнил, что «мертвым» нельзя.- Вскрывайся, - спокойно сказал Никита.

Тим с таким видом, будто только этого и ждал, достал бумажку и со злорадной ухмылкой шлёпнул её прямо передо мной.

На клочке крупными буквами было написано: «Мирный».

- Выкусил? - Тим довольно прищурился.

Я уставился на бумажку, потом на него.- В смысле?! - мой голос сорвался на возмущённый. - Да быть не может!

Тим тем временем откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, наслаждаясь моментом.

- Как видишь, - лениво протянул он. - Так что, дружище, все твои громкие заявления - в молоко.

Я хлопнул ладонью по колену и посмотрел на Алину:- Ты это видела?! Меня убили, а этот ещё и мирным оказался!

Алина, конечно, едва сдерживала смех, прикрыв рот ладонью.

Мы сидели уже вполсилы - игроков-то осталось мало, почти все роли были понятны. Никита поднял руку, как ведущий на суде, и торжественно сказал:

- Так, вскрываемся.

Я чуть подался вперёд. Вот он, момент истины.

Жека усмехнулся, показал бумажку и громко произнёс:- Я был ментом.

- Да ладно! - хором выдали несколько человек.

- Вот именно, - Жека хмыкнул. - И между прочим, я кое-кого проверял.

Тим тяжело вздохнул и выложил перед собой бумажку:- Мирный.

Влад пожал плечами:- Я тоже мирный, но вы и так уже меня выкинули.

Саша робко подняла руку, слегка покраснев:- Любовница.

Все тут же на неё уставились. А Жека только прыснул:- Ну конечно, совпадение!

Алина аккуратно положила бумажку на стол и тихо сказала:- Доктор.

Я скривился. В голове всё начало сходиться, но пазл был неполный.

Лея, закусив губу, положила свой листочек:- Мирная.

Вероника - или, как её все упорно называли, Ника - тоже быстро показала:- Мирная.

И вот настала очередь Ани. Она секунду сидела с каменным лицом, потом пожала плечами, положила карту на стол и спокойно сказала:

- Ну, мафия.

Повисла тишина. Реальная, густая, аж будто воздух сгустился.

- Да ну нафиг! - я не выдержал. - Серьёзно?!

Тим аж хлопнул ладонью по колену:- Вот зараза! Я же чувствовал, что что-то не то!

Алина с недоумением уставилась на Влада:- И ты не заметил?

Влад развёл руками, глядя на Аню с таким выражением, будто не верил до конца:- Ну... она хорошо играла.

Жека рассмеялся:- Скажи честно, Ань, тебе понравилось нас выносить одного за другим?

Аня хитро улыбнулась и ответила:- Немного.

И в этот момент все разом зашумели - кто-то смеялся, кто-то ругался, а я только покачал головой. Вот ведь. Тихая, спокойная, а в итоге - главный злодей вечера.

Мы ещё минуту сидели в тишине, пытаясь переварить услышанное, а потом все разом загомонили.

- Влад, - я повернулся к другу, не удержав ухмылку, - объясни мне, как ты, блин, встречаешься с мафией и при этом ни разу ничего не заметил?

- Ага! - подхватила Лея, хитро прищурившись. - Ты что, правда думал, что она такая ангелочек?

Влад тяжело вздохнул, посмотрел на Аню, потом снова на нас и буркнул:- У неё талант. Я реально поверил, что она мирная.

Аня в ответ невозмутимо усмехнулась и, скрестив руки, спокойно произнесла:- Так и должно быть. В этом весь смысл игры.

- Да-да, - вмешалась Алина, покачивая головой, - но ты, Влад, всё равно прозевал.

Жека уже хохотал во весь голос, хлопая Влада по плечу:- Представляешь, вот так же тебя и в жизни разведут, если доверять будешь.

- Да пошёл ты, - фыркнул Влад, но улыбка всё-таки выдала, что обижаться он не собирается.

- Мне понравилось, - сказала Вероника, откидываясь на диване. - Игра, конечно, жёсткая, но концовка - просто огонь.

- Ага, - поддержал Тимур, - хотя мне до сих пор интересно, как ты, Марк, умудрился вылететь раньше Ани.

- Тише, - я прищурился на него. - Это была тактическая жертва.

- Конечно-конечно, - протянул Жека, закатив глаза. - Так и запишем: «Барсов отдал жизнь ради науки».

Мы все засмеялись. Атмосфера разрядилась - никто уже не спорил, никто не шипел. Просто сидели и шутили, как будто за вечер стали ещё ближе друг к другу.

Телефон завибрировал в кармане, и я глянул на экран. Мама.- Сорри, родительский контроль, - сказал я и поднял трубку.

- Привет, Марк, - прозвучал знакомый голос. - Как вы там, всё в порядке?

- Всё нормально, мам, - ответил я. - Дом цел, никто не потерялся.

- Ну, хоть что-то, - она усмехнулась. - Лея рядом?

Я скосил взгляд на сестру. Та кивнула и махнула рукой, мол, передай привет.- Тут, - сказал я.

- Хорошо. Хоть кто-то будет следить за тобой, - заметила мама с привычной иронией.

Ребята вокруг прыснули. Я закатил глаза.

- Мам, у нас всё под контролем. Мы просто играем, - уточнил я.

- Только не в карты на деньги, - тут же уточнила она.

- Нет, обычная настольная игра, - поспешил я заверить.

- Поели хоть? - не унималась мама.

- Поели, - ответил я.

- Лапшу? - голос у неё был слишком уж догадливый.

- Ну... кое-что ещё, - пробормотал я.

Мама тихо рассмеялась.- Ладно. Я просто проверяю. Смотри за Лейкой. И сам не вытворяй глупостей.

- Понял, - сказал я, стараясь говорить быстро, потому что на мне уже висели взгляды всей компании. - Всё, мам, игра ждёт.

- Хорошо. Удачи вам там. Целую.

- Пока, мам.

Я сбросил вызов, и в комнате сразу раздалось дружное:- «Всё под контролем!»

Я лишь махнул рукой:- Ну да, очень смешно.

Не успел я толком положить телефон на стол, как Алина, будто невзначай, пересела ко мне на колени. Я вскинул брови, обняв её за талию, чтобы она не свалилась.

- Удобно? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри уже пробежала искра.

- Очень, - ответила она, устроившись так, словно это было её законное место.

Ребята за столом тут же зашушукались. Тим фыркнул, Вероника с Лейкой прыснули в кулак, а Влад покачал головой с таким видом, будто хотел сказать: «Ну, вы и голубки».

Я же только чуть крепче прижал Алину к себе и лениво бросил в сторону:- Можете и дальше комментировать, но я вас не слушаю.

Алина усмехнулась и положила голову мне на плечо, окончательно добив мою способность сохранять невозмутимость. Алина устроилась у меня на коленях так уверенно, что я понял - сгонять её уже бесполезно. Ну и ладно. Я только усмехнулся и прижал её ближе.

- Ох, началось, - протянул Жека, облокачиваясь на спинку дивана. - У нас тут теперь, значит, «свадебный уголок».

- Лучше уж так, чем твои комментарии, - отрезал я, лениво глядя на него.

- Да ладно тебе, Марк, - хихикнула Лейка. - Это даже мило.

- «Мило», - передразнил Тим, закатив глаза. - Минут через пять он забудет, что тут люди сидят.

- Тимур, - Алина даже голову не подняла, просто слегка повернулась в его сторону. - Ты хочешь проверить моё терпение?

Тим поднял руки вверх, изображая сдачу:- Всё-всё, молчу.

Вероника прыснула от смеха и добавила:- Кажется, теперь я понимаю, почему ты всегда так рвёшься быть ведущим в играх. Чтобы уводить внимание от таких сцен.

Я покачал головой и, наклонившись ближе к Алине, прошептал ей:- Видишь, что ты устроила? Они теперь на нас не отвяжутся.

Она улыбнулась уголком губ и, не поднимая глаз, тихо ответила:- Пусть привыкают.

Вероника внезапно выпалила:- Блин, и вот ведь не зря тогда на Новый год Тим и Влад устроили этот цирк с домиком на дереве.

Я уже поморщился.Никита тут же подался вперёд:- Что за домик на дереве?

- Мне тоже интересно стало, - поддержала Аня, глядя то на меня, то на Алину.

И, конечно, Жека, куда без него, радостно встрял:- А, это легендарная история! Короче, Алина и Марк так поссорились, что друг на друга смотреть не могли. А Тим и Влад решили их помирить. Ну и... нас подговорили, родителей в том числе. В итоге заперли этих двоих в домике на дереве.

Все дружно захохотали, а Тимур довольно добавил:- Подействовало же!

Я закатил глаза:- Не сразу. Я тоже тебя чуть в снегу не закопал после этого.

- Ну а что? - Тим развёл руками. - Зато теперь сидишь с ней, и всё хорошо.

Я только вздохнул, глядя на ухмыляющегося Влада. Алина прижалась ко мне ещё ближе, словно подтверждая слова Тима.Я, поигрывая пустым стаканом в руках, глянул на Влада:- Слушай, Владос, а ты с Анькой всё-таки как? Вместе или у вас... - специально замялся, чтоб зацепить.

Влад поморщился, но ответил:- Мы... ну, у нас было свидание две недели назад. Потом, спустя неделю, ещё одно.

- Не тяни кота за яйца, - хмыкнул Тимур, уставившись на него.

- И да, и нет, - пожал плечами Влад, явно надеясь, что так тема закроется.

Алина тут же повернулась к Ане, глаза горят любопытством:- Ань, это как?

Та улыбнулась, слегка смущённо:- Ну, мы ещё как бы... это... не определились.

Компания сразу загудела, кто-то захлопал в ладоши, кто-то начал отпускать шуточки. Я сдерживал улыбку, глядя, как Влад будто ищет глазами спасательный круг, а Аня делает вид, что всё в порядке.Компания тут же разошлась.

- Ну всё, - хмыкнул Жека, - считай, помолвка назначена.

- Ага, - подхватила Лея, хитро прищурившись, - осталось только платье выбрать.

Аня вспыхнула, но улыбнулась. Влад закатил глаза и пробурчал:- Вы как дети, честное слово.

- Мы? - вскинулся Тим. - Это ты у нас тут романтикой занимаешься, а теперь делаешь вид, будто ничего не происходит.

- Тим, закрой рот, - Влад кинул в него подушку с дивана.

- О, пошло дело, - засмеялась Вероника. - Ссора номер один в прямом эфире!

Я хохотнул, наблюдая, как Аня осторожно толкнула Влада в бок:- Не обращай внимания, я уже поняла, что тут без этого никак.

- Привыкай, - буркнул Влад, но уголки его губ всё-таки дрогнули в улыбке.

Я переглянулся с Алиной и едва заметно пожал плечами. Ну да, видимо, у них всё в процессе.- Алин, встань, пожалуйста, дай я выйду, - попросил я, глядя на неё снизу вверх.

Она скривилась, будто я предложил ей что-то невероятно тяжёлое, но всё-таки нехотя поднялась.

- Эхх... - протянула она, поправляя волосы, - сломал всю идиллию.

Я усмехнулся, встал и, чиркнув пальцами по её ладони, прошёл мимо.- Спасибо.

В комнате за спиной сразу послышались смешки - Влад что-то пробурчал, Тим хмыкнул, кто-то ещё подкинул шуточку, но я не стал вслушиваться. Иногда проще выйти, чем быть центром внимания.

На кухне было тише. Я налил себе воды из фильтра, сделал пару больших глотков и опёрся о столешницу, пытаясь привести мысли в порядок. Сегодня было слишком шумно и весело, и даже приятно, но всё равно хотелось на минуту тишины.

Не успел я толком выдохнуть, как за спиной послышались шаги.

- Ты чего сбежал? - голос Алины прозвучал с лёгкой обидой.

Я обернулся и невольно улыбнулся - ну конечно, кто ещё?Я поставил стакан в раковину и обернулся. Алина стояла в дверях, руки на груди, смотрела на меня прищуром.

- Сбежал, значит? - повторила она, шагнув ближе.

- Не сбежал, - пожал плечами я. - Воды захотел.

- Конечно, - протянула она с явной иронией. - Сидел, значит, тебе хорошо было, а потом вдруг воды.

Я ухмыльнулся и облокотился на столешницу:- А что, я обязан сидеть смирно, пока ты у меня на коленях зависла?

- Обязан, - отрезала она и ткнула мне пальцем в грудь. - Потому что я удобно устроилась.

Я тихо рассмеялся:- А ты вообще со мной или с креслом встречаешься, а?

Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Потом подошла вплотную, уткнулась носом в мою шею и пробормотала:- С тобой... дурачок.

Я машинально обнял её за талию и прижал ближе. И как-то сразу весь шум из гостиной стал казаться далеким, будто нас двоих закрыли в отдельном мире.

- Ну вот, - сказал я, улыбаясь. - И зачем было строить драму?

- Чтобы ты понял, как сильно я хочу сидеть у тебя на коленях, - прошептала она, чуть отстраняясь, но всё равно не выпуская меня из объятий.

Я покачал головой, но спорить не стал.Она подняла голову, посмотрела прямо в глаза и совсем тихо прошептала:

- Я соскучилась.

Я улыбнулся, погладил её по спине и так же шепнул:- Я тоже.

Алина чуть прищурилась, качнула головой и, всё так же держась близко, повторила, но уже с другим оттенком:- Неа... ты не понял.

- В смысле? - нахмурился я.

- Ты сутки через трое на сменах, - её пальцы лениво скользнули по вороту моей футболки. - И это... мало.

Я сглотнул, осознавая, что в её голосе не просто нежность, а намёк, который трудно проигнорировать.

- Ты хочешь сказать... - начал я, но она перебила, снова шепнув почти в губы:- Я соскучилась.

Между нами будто воздух загустел, и стало ясно, что она имеет в виду совсем не разговоры.

Она посмотрела на меня так, что у меня внутри всё сжалось. Сначала я хотел отшутиться, перевести разговор, но понял - не выйдет. Её глаза слишком откровенно говорили о том, чего она ждала.

Я медленно поднял руку, коснулся её щеки. Тёплая, живая, такая до боли знакомая. Слегка приподнял её подбородок, и в этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Я наклонился и поцеловал её. Неспешно. Будто хотел восполнить все те дни, когда мы были рядом, но не позволяли себе лишнего. Она сразу ответила, мягко, но настойчиво, прижимаясь ближе.

Чёрт, как же я скучал по этому. По ней.

Её пальцы вцепились в мои плечи, дыхание стало горячее, и я сам поймал себя на том, что не хочу останавливаться.

- Вот так... - выдохнул я, едва оторвавшись от её губ. - Я тоже соскучился.

Она улыбнулась - довольная, хитрая, и я понял: ночь только начинается. Она прижалась ко мне сильнее, будто боялась, что я снова уйду на эти свои бесконечные смены и растворюсь где-то в суете. Её ладонь скользнула по моей шее, и по коже пробежал разряд - не магический, а самый обычный, человеческий, но от этого куда более мощный.

Я знал, что стоило остановиться, пошутить, разрядить момент - но у меня не получилось. Слишком сладко было чувствовать её близость, её дыхание у себя на губах.

Алина шепнула прямо в поцелуй:- Наконец-то...

Я тихо усмехнулся, не отпуская её:- Ты будто месяц в пустыне без воды была.

Она хмыкнула, но взгляд у неё остался серьёзный. И в этот момент я понял - она права. Я сам себя обманывал, делая вид, что всё это можно отложить, что есть дела поважнее. Но, чёрт возьми, сейчас никакой работы не существовало.

Только она.

Я провёл рукой по её спине, прижимая ближе, чувствуя, как сердце бьётся так громко, что наверняка слышно не только мне.

- Ты же понимаешь, что мы на общей кухне, - пробормотал я, чуть отстраняясь, но не спеша отпускать её из рук.

Алина прищурилась, уголки губ хитро дёрнулись.- Когда это тебя останавливало?

Я закатил глаза, но внутри всё равно засмеялся. Она умела выбить почву из-под ног одной фразой. Вот и сейчас - вроде бы прав я, место неподходящее, шум шагов может прозвучать в любой момент. А с другой стороны... её глаза так близко, её руки на моей груди, и к чёрту все правила.

- Ты неисправима, - выдохнул я, и снова склонился к её губам, но в этот момент со стороны гостиной раздался чей-то смех и шаги.

Я замер, Алина тихо фыркнула.- Вот теперь тебе повезло, герой, - прошептала она и медленно отстранилась, оставив меня с пересохшими губами и дурацкой улыбкой на лице.

Я только собрался что-то ответить Алине, как на кухню зашли Тим и Лея.Сестра прищурилась, оглядела нас и сразу выдала:

- Ага, понятно, чего ты так долго за водой ходил.

- Красавчик, Барсов, - хмыкнул Тим, открывая холодильник. - В следующий раз хотя бы табличку вешай: «Не входить, идёт романтический ужин».

Я сделал вид, что спокоен, налил себе воды и отпил. Внутри, конечно, всё кипело - то ли от раздражения, то ли от того, что Алина рядом.- Вам вообще что тут надо? - спросил я, не скрывая недовольства.

- Шоколадку, - совершенно серьёзно ответила Лея, роясь на верхней полке.

Алина сидела на табурете, и я краем глаза заметил её довольную ухмылку - явно получает удовольствие от всего этого цирка.

- Короче, - я поставил стакан на стол и посмотрел на них, - если жрать охота, марш маршмеллоу жарить. Тут кухня занята.

Тим прыснул от смеха, Лея фыркнула, но они всё-таки свалили обратно в гостиную.

Я выдохнул и только собрался снова сесть рядом с Алиной, как она наклонилась ближе и шепнула прямо в ухо:- Ну вот, теперь кухня снова наша.

- Не каркай, пожалуйста, - я посмотрел на Алину, чуть прищурившись. - А то опять кто-то зайдёт.

Она усмехнулась и наклонилась ближе:- А если и зайдут?

Я покачал головой, сделал глоток воды и пробормотал:- Тогда ты будешь делать вид, что просто сидишь спокойно... а я опять выкручиваюсь.

Алина тихо рассмеялась и обвила руками мою шею:- Ну, выкручиваешься ты красиво.

Я уже хотел ответить, но где-то из гостиной донёсся громкий смех Жеки и возня. Похоже, там начиналась новая заварушка.

Я выдохнул:- Вот видишь... не зря сказал.

Алина закатила глаза, но всё равно не отстранилась.Алина вдруг хитро улыбнулась и тихо шепнула:

- А у меня для тебя сюрприз.

Я настороженно приподнял бровь.- Какой?

Она наклонилась чуть ближе, будто боялась, что кто-то услышит:- Мы с Леей ходили по магазинам... и я кое-что купила.

Я отпустил кружку на стол, смотрю прямо на неё:- Кое-что - это что?

Алина ещё шире улыбнулась, явно растягивая момент:- Увидишь. Но не здесь.

Я взял кружку обратно, сделал глоток и пробормотал:- Нихрена не понятно, но очень интересно.

Алина склонила голову набок, её глаза лукаво сверкнули:- Это что-то... на мне.

Я аж поперхнулся водой и чуть не закашлялся.- Я правильно понимаю?.. - выдохнул я, смотря на неё с таким выражением, будто сейчас окончательно перестану соображать.

- Смотря, о чём ты подумал, - с самым невинным видом ответила Алина, но уголки её губ выдавали всё.

У меня в груди стало жарко, мысли сбились в кучу. Вот теперь я точно понял - она издевается.

- Это вот настолько ты соскучилась? - усмехнулся я, чуть прищурившись.

Алина даже не смутилась. Наоборот - глянула на меня так, будто я только что сказал что-то само собой разумеющееся.

- А ты как думал? - ответила она, и, не дав мне опомниться, коротко чмокнула в губы.

Я едва успел уловить её дыхание, как она уже отстранилась, развернулась и направилась к выходу. Её шаги были лёгкими, а в голове у меня всё ещё звучали её слова.

Дверь за ней мягко прикрылась, оставив меня одного. Я стоял с кружкой воды в руках, глупо уставившись в пустоту, и только потом хмыкнул себе под нос:

- Вот ведь чертовка...

В груди стало тепло и немного тревожно. Она умела оставлять меня на крючке, и, чёрт возьми, делала это намеренно.

Я вышел из кухни с кружкой в руках, всё ещё прокручивая в голове Алинины слова. Но стоило мне переступить порог гостиной, как тут же заметил - её нигде нет.

- Она на второй этаж упорхала, - подал голос Тим, хитро глянув на меня, будто знал больше, чем говорил.

- Уже поздно, наверное, по комнатам? - предложил Влад, потянувшись так, что хрустнули плечи.

- Да можно уже, - согласился Никита, зевая.

- Чур, мы с Сашей занимаем дальнюю, - сразу заявил Жека и приобнял её за плечи.

- Предатель, - буркнул Тим, закатив глаза.

- Я так понимаю, по парам? - уточнил я, делая глоток воды.

- А ты хотел с Тимом? - тут же поддел Влад, и на его лице засияла самодовольная ухмылка.

- Слушай, перспектива шикарна, - не остался я в долгу, подыгрывая.

- Зайчик, я готов разделить с тобой ложе, - проникновенно выдал Тимур, театрально сложив руки на груди.

- Боюсь, Лея и Алина будут ревновать, - фыркнул я.

- Я уверен, они поймут, - невозмутимо парировал он.

- Ты охренел? - раздался голос Леи, и я невольно прыснул, чуть не поперхнувшись водой.

Чёрт, ну с такой компанией скучать точно не получится. Ребята всё ещё подтрунивали друг над другом, но по факту начали расходиться. Кто-то собирал кружки и тарелки, кто-то уже зевал так, что было ясно - через пять минут вырубится где угодно, хоть на полу.

- Ладно, всё, давайте без клоунады, - подвёл итог Никита. - Разбираем комнаты и по койкам.

- Да-да, марш спать, - поддакнул Жека, но выглядел так, будто сам уже едва на ногах держался.

Мы с Владом коротко переглянулись, оба мысленно отметили, что затянувшийся вечер пора сворачивать.

- Ну что, Барсов, идёшь или ты ещё хочешь тут с мужиками поржать? - хмыкнул Тим, но его Лея дернула за рукав, и они пошли наверх.

- Сам иди, - отмахнулся я. - У меня дела поважнее.

Влад фыркнул, но ничего не сказал.

Я поднялся на второй этаж. Свет из-под двери комнаты, где мы с Алиной остановились, всё ещё пробивался в коридор. Сердце у меня невольно забилось быстрее. Сюрприз, говорила она. И что-то «на ней».

Вот же чертовка. Специально меня накрутила, а теперь сиди и думай.

Я тихо постучал.- Алиииин? - протянул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя самому хотелось вломиться без всякого предупреждения.

Я закрыл дверь и, обернувшись, замер.

Алина стояла у кровати, облокотившись на спинку рукой, и смотрела на меня с такой хитрющей улыбкой, что я сразу понял - она добилась своего.

На ней было красивое кружевное бельё - чёрное, с тонкими лямками и аккуратными деталями. Оно подчёркивало её фигуру так, что у меня сердце пропустило пару ударов.

- Охренеть... - выдохнул я, даже не заметив, что сказал это вслух.

Алина чуть наклонила голову и, прикусывая губу, тихо спросила:- Нравится?

- Ты... ты серьёзно спрашиваешь? - я провёл ладонью по лицу, пытаясь хоть как-то собраться. - Алин, я сейчас инфаркт словлю.

Она засмеялась тихо, и этот смех только добил. Сделала пару шагов ко мне, и я почувствовал, что уже не могу сдерживать улыбку.

- Так вот насколько ты соскучилась, да? - прошептал я, обнимая её за талию.

- А ты как думал, Барсов, - ответила она, коснувшись носом моего.

Внутри всё смешалось - воспоминания, желание, то самое чувство, что она моя. И, наверное, впервые за долгое время я словил себя на мысли: вот оно счастье.

Чёрное кружево подчёркивало каждую её линию, и от того, как уверенно она стояла, будто нарочно дразня меня, внутри у меня всё сжалось.

- Алина... - выдохнул я, чувствуя, что голос стал ниже. - Ты это специально?

Она улыбнулась краешком губ, чуть приподняв бровь.- Может быть.

Я подошёл ближе, почти вплотную, и посмотрел в её глаза.- Ты понимаешь, что играешь с огнём?

- А ты же любишь риск, - прошептала она и слегка коснулась пальцами моей руки.

Мне захотелось прижать её к себе прямо сейчас, но я сдержался, наклонился к самому уху и хрипло сказал:- Ты даже не представляешь, насколько.

Я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею, и это сводило меня с ума. Рука сама скользнула к её талии, пальцы прошлись по кружеву, и Алина тихо выдохнула, будто только этого и ждала.

Она отстранилась всего на пару шагов, но этого хватило, чтобы внутри меня всё взорвалось от нетерпения.- Хочешь проверить, насколько сильно я соскучилась? - спросила она, глядя прямо в глаза.

Я усмехнулся, хотя на самом деле с трудом держал себя в руках.- Провоцируешь?

- А если да?

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние.- Тогда тебе придётся ответить за свои слова, Зеленоглазка, - специально сказал её прозвище, зная, что она отреагирует.

Она прикусила губу и хихикнула, но глаза у неё блестели совсем иначе - глубже, горячее.Она не успела и глазом моргнуть, как я прижал её к стене, наши лица разделяли какие-то жалкие сантиметры.- Вот теперь точно придётся отвечать, - прошептал я, чувствуя, как её пальцы вплетаются в мои волосы.

Алина мягко улыбнулась, но взгляд у неё был дерзкий:- Может, это и был план.

Я провёл рукой по её спине, и она слегка выгнулась навстречу моему движению.- Ты даже не представляешь, как трудно было сидеть спокойно на кухне, - признался я. - И делать вид, будто у меня в голове не ты...

- А теперь делать вид не надо, - тихо ответила она и потянулась ко мне за поцелуем.

Наши губы встретились, и в тот момент я понял: вся её затея с «сюрпризом» была чертовски успешной - она полностью свела меня с ума.

Я подхватил её на руки так, будто она весила меньше воздуха. Она коротко вскрикнула и тут же уткнулась мне в шею, смеясь.

- Марк! - возмущённый шёпот больше походил на нежность. - Опять свои геройские замашки.

- А что? - я усмехнулся, неся её в комнату. - Раз уж ты меня так провоцируешь, должен же я соответствовать.

Она обвила руками мою шею и посмотрела прямо в глаза. Взгляд, от которого у меня внутри будто всё плавилось.- Ну тогда соответствуй, Барсов, - сказала она и прижалась ко мне крепче.

В комнате я аккуратно опустил её на кровать, но Алина не дала мне отстраниться - потянула обратно, притянула к себе за ворот.- Ты же понимаешь, - прошептала она, - что после сегодняшнего сна тебе точно не будет?

- Так я и не планировал, - ответил я, опускаясь рядом.

В этот момент всё вокруг перестало иметь значение: ни шутки ребят, ни поздний час, ни общая суета. Только она и её тёплое дыхание рядом.Мы медленно сблизились, и пространство вокруг нас растворилось. Каждое прикосновение было как электрический заряд - трепетно, нежно, но с явной силой. Я чувствовал её дыхание на своей коже, сердцебиение совпадало с моим, и каждая секунда растягивалась, словно вечность.

Её руки скользнули по моей спине, мои - по её плечам, и мир вокруг перестал существовать. Не нужны были слова, каждый взгляд, каждый вздох говорил за нас.

Мы слились в этом моменте, и время будто перестало существовать. Близость была полной - и физической, и эмоциональной. Страсть, доверие, влечение - всё смешалось в единое ощущение, которое невозможно передать словами.

Когда мы наконец разошлись, дыхание было тяжёлым, но сердца успокаивались медленно, ещё чувствуя друг друга. Ни слова больше не было нужно, мы понимали друг друга без лишних объяснений.Мы лежали рядом, ещё ощущая тепло друг друга. Руки Алины лениво скользили по моей груди, я обнимал её, будто не хотел отпускать. Сердце всё ещё колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди, но в этом был какой-то странный уют - будто мир вокруг перестал существовать.

Она прижалась ко мне ближе, тихо вздыхая, и я почувствовал, как на секунду исчезло всё напряжение, все мысли о заботах и проблемах. Только мы вдвоём, только эта тишина, только наши дыхания и едва уловимые прикосновения.

- Ты в порядке? - шепнул я, едва касаясь её губ своим плечом.

- Да... - она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я почувствовал, будто могу выдержать всё. - Я просто... хочу остаться здесь.

Я кивнул, обхватив её сильнее. Не было нужды в словах, не было нужды никуда спешить. Каждый момент с ней казался вечностью. В этом мире оставались только мы, и я понял, что такие минуты бесценны.

--------------

Я открыл глаза и на мгновение ничего не понял - привычное тепло рядом отсутствовало. Постель была пустой, только лёгкий запах её духов напоминал, что Алина была здесь совсем недавно. Солнце пробивалось сквозь шторы, играя на стенах мягкими полосами света.

В груди осталась странная пустота и одновременно тепло - от ощущения того, что она рядом была, что мы были вместе. Я сел на кровати, ноги скользнули по полу, и, глубоко вздохнув, вспомнил каждое мгновение прошлой ночи. Сердце ещё колотилось быстрее обычного, и я поймал себя на том, что невольно улыбаюсь.

- Чёрт, - пробормотал я тихо, - а где же она?

Я встал, подошёл к окну и выглянул на двор: нет ни Алины, ни кого-то ещё. Только тишина утра, лёгкий ветер шевелил занавески. Хотелось верить, что она где-то рядом, что это просто мгновение перед очередной встречей.

Сердце снова ускорилось - не от страха, а от предвкушения того, что мы ещё увидимся, и что этот день начнётся не просто с утра, а с неё.

Я натянул джинсы, босиком ступил по деревянному полу и спустился на первый этаж. В доме было тихо: кто-то уже проснулся, кто-то ещё дремал, а лёгкий запах вчерашнего ужина висел в воздухе.

На кухне стоял Тим, прислонившись к столу и потягиваясь. Он заметил меня, кивнул и ухмыльнулся:- Доброе утро, Барсов. Не слишком рано?

Я только пожал плечами, подходя к холодильнику за водой.- Рано? Да вроде нормально. А ты что, уже с утра планируешь марафон?

Тим усмехнулся, опираясь на стол:- Ну, кто-то должен держать порядок на кухне, пока остальные просыпаются.

Я сделал глоток воды, наслаждаясь тишиной утра, и подумал, что именно такие моменты, простые и спокойные, особенно дороги после вчерашней ночи.

- Алина что, ещё спит? - спросил Тим, прислоняясь к дверному косяку.

- Нет, - ответил я, - проснулся, а её уже не было.

- Странно... - пробормотал Тимур, нахмурившись.

- В смысле? - уточнил я, разглядывая его.

- Я уже час на ногах, а её не видел, - сказал он, словно это объясняло всё.

Я тихо кивнул и направился к спальне за телефоном, в голове крутились мысли: куда же Алина могла исчезнуть так рано утром.

Я взял телефон со стола и снова спустился вниз, набирая Алину. Звонок прервал автоответчик:

"Привет, вы позвонили Алине Костровой, возможно, я сейчас занята и не могу говорить. Оставьте, пожалуйста, сообщение после сигнала, я вам перезвоню. Люблю."

Я посмотрел на Тимура:- Автоответчик...- В смысле? - переспросил он, удивлённо поднимая брови.

Тимур достал свой телефон и сам набрал Алину.- Тоже автоответчик... - пробормотал он, недоуменно глядя на меня. - Вы поругались что ли?

- Нет, наоборот... то есть, короче, не важно, - быстро сказал я, чувствуя, как растёт тревога.

Я снова набрал Алину, сердце стучало чуть быстрее.

На кухню спустились Никита с Вероникой, следом Влад и остальные, кроме Алины.

- Может, она во дворе где-нибудь? - спросил Тимур, озираясь по сторонам.

- В такую рань? - усмехнулся я. - Ее в выходные или в каникулы раньше 11 утра не поднять, сам же знаешь.

Влад нахмурился:- Что произошло?

- Алина... куда-то делась, - выдавил я, чувствуя, как внутри закрадывается тревога.- Ну давай же, Алин, возьми же трубку... - пробормотал я сам себе.

- Ну что? - Тимур заглянул через плечо.

- Глухо, - ответил я, опуская телефон.

Не удержавшись, снова набрал её номер. На экране высветилось: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».

Я нахмурился, сердце немного застучало быстрее. Что она задумала?Телефон зазвонил, номер был неизвестный. Я поднял трубку.

- Да? - сказал ровно.

- Ну, доброе утро, Ягуар, - послышался знакомый голос.

- Орг, - выдавил я, сжав зубы.

- Помнишь? Отлично. Рад, что ты в здравом уме, - продолжал он, будто это была обычная утренняя болтовня.

- Чего тебе? - спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

- Неправильно задаешь вопрос, - отрезал он. - Снова.

- Говори, - коротко.

- Какие мы нетерпеливые... А знаешь, твоя куколка тоже с характером, одному из моих людей нос разбила, - прозвучало с ледяной точностью.

Я почувствовал, как напряжение взвилось к горлу.

- Что ты сделал, тварь? - вырвалось с яростью.

- Пока ничего, - холодно отозвался он, - но если ты не выйдешь на ринг, кое-что случится.

И тут, через динамик телефона, раздался знакомый голос Алины:

- Марк!

Моё сердце замерло.

- Как ты это сделал, тварь? - вырвалось у меня сквозь зубы, голос дрожал от ярости.

- Знаешь, - Орг говорил спокойно, - есть очень интересные точки давления на женскую сущность, особенно если это любовь.

- Если тронешь её хоть пальцем, или хоть один волосок упадёт с её головы, - я сжал телефон так, что пальцы занемели, - я клянусь, я убью тебя.

- Боюсь-боюсь... - услышал я, - завтра в десять вечера. Выходишь на ринг, нет? Твоей девчонке конец.

Снова раздался крик через динамик:

- Марк!

И в тот же миг звонок оборвался. Телефон молчал, а сердце билось так, словно хотело вырваться из груди.

Я стоял в кухне, дыхание прерывистое, сердце бешено колотилось. В голове только одно - Алина. Как он смеет... как он вообще смеет её трогать? Всё тело напряглось, в груди разлилась бешеная ярость.

В порыве злости я схватил телефон и швырнул его в стену. Он с глухим стуком врезался в кафель, экран треснул, искры паники мелькнули в глазах - но мне было всё равно. Я не мог оставаться спокойным. Каждый мускул в теле кричал: действовать, защищать, рвать этого ублюдка на части.

Я сделал шаг назад, прижался лбом к стене, пытаясь хоть как-то успокоиться. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все в доме. Это не просто угроза. Это вызов. И я не могу проиграть.

Я даже не заметил, как вылетел из кухни, не оглядываясь на вопросы парней и на удивлённые взгляды Леии, которая только собиралась подняться на второй этаж одеваться. Сердце колотилось бешено, адреналин пульсировал в венах, каждый шаг отдавался болью и злостью.

- Воу, воу, что случилось? - внезапно передо мной встал Влад, преграждая путь.

- Алина... - выдавил я, не в силах сдерживать дрожь в голосе.

- Что Алина? - вмешался Никита, глядя на меня с непониманием.

Тим подошёл ближе, его взгляд пытался понять, что произошло, но даже он ощущал напряжение.

- Она у Орга, - выдохнул я, и слова сорвались с губ словно приговор. Внезапная тишина вокруг меня стала почти невыносимой.

- Это из-за того что... - начал Тим, но я перебил его, не в силах больше держать себя в руках.

- Из-за того что я не вышел тогда против Влада! - вырвалось у меня.

- Куда не вышел? - переспросила Аня, глаза её расширились от растерянности.

- Блять... - пробурчал Тим. - Вот как знал, что так будет, Барсов! Ты же не умеешь нормально...

- Ты серьёзно сейчас?! - кричал я, чувствуя, как злость и страх смешались в клокочущую массу внутри. - Ты хочешь это со мной обсудить?! Что нормально, а что нет?! Моя Алина у этого ублюдка!

Тимур шагнул ближе, сжатые кулаки дрожали, но в голосе была ледяная уверенность.

- Сказать из-за кого? Кто у нас вечный «найду приключения на жопу»? Кто у нас вечно живёт на адреналине и гребанных мотогонках? Я что ли три года назад связался с Гремлином?

- То есть ты сейчас хочешь всех собак на меня спустить?! - выдохнул я, едва сдерживая дрожь в голосе.

- Она моя сестра! - воскликнул Тимур, глаза сверкали яростью.

- Она моя девушка! - отрезал я. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

- Парни, вы чего?! - вскрикнула Лея, пытаясь вмешаться, но мы оба были слишком взвинчены.

- Я всё понимаю, но стоп, Тим, перегибаешь, - Влад пытался внести хоть немного разума в происходящее.

- Тайм-аут! - вмешался Жека. - Надо думать, что делать, а не сраться.

Я сделал резкий шаг вперёд, решимость сжимала грудь:

- Я знаю, что делать. Я еду к Оргу.

И тут все - Лея, Влад, Жека, Никита и Вероника - одновременно бросились пытаться меня остановить, но я уже не слушал никого. Внутри всё кричало: нужно действовать прямо сейчас. Нужно забрать её.

Я замер, когда Влад вдруг встал прямо передо мной, будто поставил преграду между мной и всей улицей. Он глубоко вдохнул, спокойно, но твёрдо сказал:

- Стоп, ты в таком состоянии за руль не сядешь.

Я взорвался, не сдержав эмоций:

- Ты вообще слышишь себя сейчас? - голос дрожал, но слова рвались наружу, сжимая грудь. - У него моя Алина!

Влад, не отступая, посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовал, что он не собирается спорить, а пытается реально достучаться:

- Барсов, ты на взводе, - сказал он твердо. - Надо придумать, что делать, а не идти сломя голову.

Я стоял перед ним, напряжённый, с кулаками, готовый ринуться куда угодно, но внутри понимал: Влад прав. Его слова пронзили меня холодком здравого смысла среди бушующей ярости. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но план действий всё ещё нужно было выстраивать.

Я резко выдохнул, чувствуя, как ярость и страх за Алину переполняют меня:

- Дай мне выйти на воздух, - вырвалось почти шепотом, но с силой.

Влад настороженно шагнул ко мне:

- Марк...

- Лайм, - оборвал его я, глядя прямо перед собой.

Он тяжело вздохнул, словно соглашаясь, что спорить бессмысленно, и тихо отошёл в сторону, оставив мне пространство для действий.

Я вышел на улицу, холодный утренний воздух ударил в лицо, пробуждая сдерживаемую ярость и страх одновременно. Деревья слегка шевелились от ветра, а тишину нарушало лишь редкое щебетание птиц и где-то вдали лай собаки.

Я сделал несколько шагов по гравийной дорожке, пытаясь собраться с мыслями. Сердце колотилось, а мозг метался между паникой и необходимостью действовать. Что делать? Как найти Алину? Как выйти на Орга и спасти её?

Каждое решение было словно шаг по краю пропасти. Я понимал, что нельзя терять ни секунды, но любая поспешность могла стоить ей жизни. Я остановился, сжал кулаки, вдыхая воздух полной грудью, пытаясь унять дрожь и сосредоточиться. Нужно было действовать хладнокровно... насколько это возможно, когда каждая клетка тела кричала от страха за Алину.

Алина

Прошлой ночью

Ночь была тёплой и тихой, только лампа на прикроватной тумбочке бросала мягкий свет. Марк спал рядом, спокойно, ровно дыша, а я всё ещё чувствовала на себе остатки волнения от того, что только что произошло. Его футболка, которую я надела, была большая и уютная, пахла им - и это делало момент ещё более интимным.

Я осторожно встала с кровати, чтобы не разбудить его, и тихо спустилась на кухню. В ногах дрожь от пережитого, сердце всё ещё колотилось, а лёгкая улыбка не сходила с лица. Ночь была только наша, и каждый её момент оставил след - не только на теле, но и глубоко внутри.

Я налила воды в стакан, делая глоток, и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь ощущением, что он рядом, даже во сне.

Я осторожно прошла к крыльцу, всё ещё кутаясь в плед, слыша тихий шум на улице. Ночь была особенно тёмной, и холодный воздух пробирал до костей. Сердце билось быстрее, когда я спустилась по ступеням, пытаясь разглядеть источник шума.

Вдруг чья-то рука в тёмной перчатке резко зажала мне рот, а в груди прошёл ледяной страх. Чужой голос, низкий и холодный, прошипел прямо у моего уха:- Будешь умной девочкой, твой Ягуар не пострадает.

Паника вспыхнула внутри мгновенно, но перед тем как я успела что-либо предпринять, тьма словно накрыла меня целиком. Всё вокруг потемнело, и я потеряла сознание.

Тимур

Я вышел за Марком на улицу, пытаясь понять, что он задумал. В голове крутилось только одно: он втянул Алину в это дерьмо. Моя младшая сестра, девушка Марка... и теперь она в опасности.

- Марк, ты что творишь?! - рыкнул я, подходя ближе. - Ты зачем в это всё Алинку впутал?!

Он не обернулся сразу, просто стиснул кулаки и выдавил:

- Завтра в десять...

- В десять?! Что в десять?! - я чуть не сорвался на крик, злость зашкаливала. - Ты реально собираешься идти один, а она?!

Он наконец посмотрел на меня, глаза горели смесью ярости и решимости.

- Я должен выйти на ринг... завтра в десять вечера. Условие Орга.

Я сделал шаг к нему, сдерживая себя, чтобы не кинуться и не разорвать его на части. Сердце бешено колотилось, гнев не давал дышать. Алине угрожают из-за его... действий. И я понимал одно: просто стоять в стороне нельзя.Мы стояли на крыльце, и дыхание Марка было резким, как подбородок затянувшейся дракой.

- Знаешь, как сейчас хочется врезать тебе? - выдавил я, и слова вырвались скорее как упрёк, чем как призыв.

Он усмехнулся в ответ, нервно сжался и бросил, будто испытывая: - Давай. Врежь. Ну что стоишь?

На миг всё замерло: фонари, дорога, мои мысли - и вдруг я увидел, насколько бесполезна будет эта вспышка. Удар решит ровно ничего. Алину кулаком не спасёшь.

Я приблизился, схватил его за плечи так, чтобы он услышал меня вплотную, и сказал тихо, но твёрдо:

- Если ты сейчас махнёшь кулаком, ничего не исправишь. Она - не твой щит, и не твоя броня. И если ты полагаешься на бешенство - это путь в пропасть.

Марк ответил горькой усмешкой, в глазах - смесь испуга и гордости:

- Ты думаешь, я полезу в лобовую и решу всё кулаками? Я не дурак.

Я отпустил его, шагнул в сторону и выпалил план так, будто давно думал о нём:

- Никаких звонков Оргу. Никаких сообщений. Ни шагу в одиночку. Мы действуем хладнокровно: ты - держишься, я - координирую, Никита - на связи, Влад - тылы. Ни глупостей. Понял?

Он молчал, как будто взвешивая каждое слово, затем кивнул: - Понял. И что дальше?

Взглядом я дал понять, что выбора почти нет:

- Едем вместе. Не врываться, не ломиться в лоб. Мы забираем её иначе - и живой ценой. Запомни одно: если ты снова втянешь Алинку в это хотя бы на шаг - я не буду церемониться с тобой, а не с врагом.

Марк опустил глаза на асфальт, а потом снова поднял их - в них уже не было вызова, только решимость:

- Ладно. Договорились.

И в ту секунду вокруг казалось стало тише - не от того, что ветер стих, а потому что план появился, и действие заменило пустую ярость.Шаги на гравии заставили меня повернуться: из темноты вышел Влад. Он остановился на расстоянии, посмотрел на нас - на Марка с белым лицом, на то, как тот сжимал ладони, и на меня - и без лишних слов прочёл напряжение.

- Что случилось? - его голос был ровным, без паники, но с той самой твёрдостью, ради которой люди и дали ему кличку Лайм.

Марк рассказал вкратце - звонок, угрозы, Алина. Слова рвались и сыпались быстрее, чем можно было их переварить, но Влад слушал, не перебивая. Я видел, как на него неожиданно опускается тишина: он будто примерял на себя роль взрослого, которой раньше не так часто приходилось владеть.

Когда Марк замолчал, Влад сделал шаг ближе и положил ладонь на плечо друга - не для того, чтобы удержать, а чтобы сказать: «мы с тобой».

- Слушай, - спокойно сказал он. - Паника и срыв не помогут. Ты неправильно пришёл, если рассчитывал на одиночную героическую атаку. Дай-ка я пару вещей проверю: камеры у подъезда, связи у отца, никому не отвечай на входящие с незнакомых номеров. Если у них есть физические улики - пусть наша работа будет точной, а не шумной.

Я заметил, как у Марка в глазах мелькнула искра - план. Это была та самая искра, которую нужно было поймать и направить.

- Я позвоню отцу, - добавил Влад ещё тише. - Он может посмотреть записи или как минимум понять, не кто-ли это к нам подъедет. Ты не садись за руль сейчас. Мы едем все вместе - и спокойно. Никаких самодурств.

Марк сжал зубы, но кивнул. В его взгляде был страх, но уже не паника. Я вдохнул холодный воздух и ответил за нас обоих:

- Хорошо. Действовать по плану. Никаких глупостей.

Влад кивнул и, не делая лишних движений, достав телефон. Мы стояли на крыльце, вокруг дом молчал, и в этой тишине нашему решению было больше веса, чем всем крикам этого утра. Марк резко отвернулся, будто хотел скрыть дрожь в голосе, но она всё равно прорвалась наружу:

- Ты понимаешь... - он сглотнул, кулаки побелели. - Ты понимаешь, что если... если, не дай бог, с ней что-нибудь случится... я сам себе этого не прощу.

Слова звучали глухо, словно вырвались из него силой. Он провёл рукой по лицу, отступил к стене, уткнулся лбом в холодный бетон. В этот миг он был не тем Марком, который привык хохотать и лезть в драки, а парнем, которого подтачивает паника, страх за свою девчонку и ненависть к самому себе за то, что втянул её в это.

Влад молча смотрел на него, а я видел, как у Марка подрагивают пальцы - он еле держался, чтобы не разбить что-нибудь под рукой.

Я стоял во дворе, руки сжаты в кулаки, глаза не спускали с Марка. И тут вдали показалась машина. Сначала не понял, кто там, но как только увидел Лёху - отца - всё стало ясно. Рядом с ним, мама. А за ними на заднем сиденье - дядя Дима и тётя Полина. Родители Марка и Леи.

Сердце забилось быстрее. Я видел, как отец выходит из машины, быстрым шагом подходит ко мне, напряжение в каждом движении. Дилара сразу за ним, а Дима с Полиной остаются у машины, словно готовые вмешаться в любую минуту, но пока просто наблюдают.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться. Ситуация явно выходила за рамки шуток и игр. Взрослые тут, и это должно было помочь, но ответственность, которую я чувствовал за сестру, давила на меня сильнее всего. Марк был взволнован, а я не мог допустить, чтобы кто-то навредил Алине. Я не мог сдержать вздоха, когда Лёха, мой отец, резко обратился к Марку:- Я говорил тебе, что если обидишь Алину, или с ней что-то случится по твоей вине, я не посмотрю на то, что твой отец мой лучший друг! Говорил!

Я вскинул руку:- Пап!

Дилара, мама, строго посмотрела на Лёху:- Лёш, эмоциями ты тут ничего не решишь! Надо думать, что делать!

Я стоял между ними, ощущая, как напряжение буквально висит в воздухе. С одной стороны - Марк, мой друг и парень моей сестры, с другой - мои родители, готовые рвать и метать, если что-то пойдёт не так. И я знал, что сейчас любая лишняя секунда может стать решающей. Дядя Дима резко взял Лёху за плечо:- Лёха! Успокойся!

Я видел, как отец с силой вздохнул, пытаясь собраться, но напряжение от него исходило ощутимо.

- Марк, рассказывай в деталях, что произошло, - обратился он к моему другу, глядя прямо в глаза.

Я стоял рядом, чувствуя, как в груди сжимается комок. С одной стороны, понимал тревогу всех взрослых, а с другой - видел решимость Марка. Его глаза горели, он явно уже обдумывал каждый шаг, и мне оставалось только молчать и слушать, стараясь держать себя в руках, чтобы не вмешаться раньше времени. Я стоял в дверях и слушал. Марк говорил быстро, как будто слов не хватало - каждый кусок истории летел наружу, отрывался резкими фразами: «уснули вместе», «проснулся один», «автоответчик», «абонент недоступен», «неизвестный номер - Орг». По его голосу сквозила паника, но он старался собраться.

Дядя Дима сначала ахнул, потом начал настаивать, требовать деталей. Мама пыталась его остановить, но в комнате уже запахло накалом - глаза у всех кругом.

Потом заговорил папа. Его голос был короткий и тяжёлый, как железный молоток:

- Если с ней что-то случится - я тебя не по стенке, а лицом в стену пришпандорю.

Это прозвучало грубо, но честно; в словах не было пустой брани - была тревога, та самая, что превращает страх в ярость. Марк обмяк, губы дрогнули - я увидел, как ему плохо.

Он дополнил, почти шёпотом: - Он сказал: «Или завтра в десять вечера выходишь на ринг, или Алина пострадает».

В комнате стало холодно. Никто не смеялся. Порывы и обвинения - это эмоции, а эмоции сейчас мешали. Я выдохнул и сказал спокойно, потому что паника никому не помогла бы:

- Хватит друг друга куксить. Крики ничего не решат. Мы действуем: проверяем телефоны, оставляем контакты, поднимаем записи с камер по дороге - всё, что может дать точку входа. Сначала факты, потом - удары по оргу.

Марк посмотрел на меня, в его глазах мелькнула надежда и испуг. Дима задержал взгляд на Марке, затем кивнул - не похвала, а согласие начать работать. Мама положила руку Марку на плечо, мягко, как будто это могло чем-то помочь.

Я сделал шаг вперёд и повторил: - Я еду с тобой. Но едем подготовленными - спокойно, по списку.

В этой комнате никто не улыбнулся. Но теперь среди страха появился порядок: список дел, телефоны, камеры, алиби. Это не решало проблему, но вытаскивало нас из паники в действие - и это было лучше, чем кричать.

Дядя Дима повернулся к Марку и спросил коротко: - Где твой телефон?

Марк выдавил из себя: - На эмоциях - в стену полетел.

Тётя Поля тут же:- Только, Марк, без самодеятельности. Я звоню Крету, может он поможет.

Я видел, как у Марка сжалось горло, как челюсть дернулась - он будто готов был рвануть сейчас же, без плана. Он молча стоял, кулаки сжаты, глаза горели.

- Я не могу сидеть сложа руки, пока будут проверяться эти долбанные камеры, - вырвалось у него.

Дядя Дима глубоко вздохнул и сказал ровно, но с весомом: - Я понимаю тебя, но сейчас тебе нужен холодный разум. Иди охладись. Желательно под ледяным душем.

Марк покачал головой, отрицая. Дядя Дима добавил уже без тени шутки: - Это не просьба, Барсов, а приказ.

Я шагнул к ним, потому что чувствовал: если сейчас начнётся крик - мы ничего не добьёмся. Голос у меня получился спокойный, твёрдый, без обвинений: - Марк, слушай. Я с тобой, ясно? Но идти к Оргу в разъярённом состоянии - это не решение. Ты не думаешь трезво. Давай так: я еду с тобой, но сначала мы делаем то, что даст нам шанс - проверяем камеры по дороге, снимаем все звонки, сливаем сообщения, связываемся с Кретом и с Русланом. Если нам нужен кто‑то для физического присутствия - зовём взрослых. Но рваться в одиночку - нет.

Марк посмотрел на меня - в его взгляде мелькнула смесь благодарности и вины. Он открыл рот, хотел спорить, но только кивнул.

Дядя Дима оценил меня взглядом и коротко сказал: - Так и делаем. Поля, звони Крету. Тимур, будь рядом с ним. Барсов - горячий воздух остудить.

Я положил руку Марку на плечо - не по‑отечески, а по‑братски: - Сначала факты. Потом - действия. Я еду с тобой. Но не один. И если Орг думает, что таким шантажом сломает нас - он ошибается.

Поля уже доставала телефон, Дима шевельнулся к двери кабинета - начинался рабочий режим. Марк тяжело выдохнул, рукой потер лоб, потом коротко сказал: - Ладно. Делаем по‑взрослому.

Я мысленно прокручивал чек‑лист: номера, камеры, маршрут, алиби, взрослые контакты. Паника была - но теперь она трансформировалась в план. И это уже что‑то значило.

Марк

Я вышел из душа, обмотавшись полотенцем, направляясь в спальню, когда в дверях показалась Лея.

- Марк, - её голос был тревожным, но спокойным одновременно.

- Лей, не сейчас, - ответил я, не скрывая раздражения и усталости.

- Я твой телефон с кухни принесла, - сказала она, подходя ближе.

- Спасибо... - взял его, глядя на слегка потрёпанный корпус.

- Пара царапин, но живой, - Лея попыталась подбодрить меня.

Я опустил взгляд, сжимая телефон в руках:

- Лей, я опять всё испортил...

- Не говори так, - мягко сказала она, кладя руку мне на плечо.

- Если бы я тогда в декабре не согласился на этот чёртов бой... мы бы с Алиной не расстались. Если бы я был более... не знаю... уравновешенный, она бы сейчас была здесь.

Лея подошла ближе, взгляд её был твёрдым и понимающим:

- Марк...

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение сковывает плечи.

- Лей... я просто... - слова застряли в горле. Сердце билось так, что казалось, его слышат все в доме. - Я не могу просто сидеть сложа руки, пока с ней что-то делают.

Лея положила руку мне на грудь, чуть прижала:

- Я знаю, Марк. Но сейчас твоя злоба и паника не помогут Алине. Нам нужен холодный рассудок, а не эмоции.

Я встретился с её взглядом, и на мгновение всё внешнее будто растворилось. Её спокойствие пыталось прорваться сквозь мой вихрь мыслей.

- Я понимаю... - выдохнул я, пытаясь успокоиться. - Но черт, Лей, как я могу сидеть и ждать?

Она сжала моё плечо чуть крепче:

- Не один ты в этом. Мы разберёмся вместе. Ты не один.

Я кивнул, ощущая, что хоть немного контроля возвращается ко мне. Но внутри всё ещё горела тревога за Алину.

Я уже был в куртке, когда спустился вниз. Вся кухня замерла, как будто даже воздух слушал. Рука сама потянулась к полке - взял ключи от машины, пальцы побелели на холодном металле.

-Мне нужно выпустить пар, иначе я грохну кого‑нибудь, - сказал ничего не обдумывая, всё вышло одним куском, сырой и голый.

Папа собрался было что‑то вякнуть, глаза загорелись, но мама опередила его, положив ладонь на его руку так мягко, что тот отступил.

-Дай ему время, - тихо сказала она, и в её голосе не было ни крика, ни упрёка - только усталое понимание.

Я кивнул, не в силах больше стоять. Открыл дверь и вышел в холод. Снег шуршал под ботинками. Сел в машину, затянул ремень, вдохнул - ледяной воздух врезался в лёгкие и как будто немного вытянул из груди угар. Завёл мотор. Утро, дорога и рёв двигателя - вот, что мне нужно было сейчас, чтобы не рвануть наружу всем миром.

Дима Барсов

Я стоял на кухне, наблюдая, как Марк хватает ключи и уходит. Сердце сжималось, но я знал, что сейчас любые слова - пустой звук. Он сам должен успокоиться, иначе его энергия вырвется в нечто разрушительное.

- Дай ему время, - мягко сказала Полина, и я понял: она права. Сколько раз мы с ней учили его терпению, а сейчас... Сейчас только холод и дорога смогут немного его остудить.

Я выдохнул и откинулся на спинку стула, ощущая тяжесть ответственности за сына. Он взрослый, но иногда мне кажется, что он всё ещё мальчик, который считает, что весь мир можно спасти кулаками. И что ж, пусть делает это осторожно.

Стою рядом с Полей, стараясь держать себя в руках, но внутри буря. Мальчишки, конечно, уже не дети, но ситуация с Алинкой выводит меня из себя. Лёха, видно, сам кипит, каждый его жест кричит о ярости и страхе за дочь.

- Скоро подъедут Крет и Дана, - слышу голос Полины, старающейся разрядить атмосферу.

- Хорошо... дежавю, блять, - выдыхает Лёха, сжав челюсти.

Диля тихо, но твёрдо пытается его успокоить:- Лёш, всё будет хорошо, Алина скоро будет с нами.

Я делаю шаг вперёд, чуть смягчая накал страстей:- Слушай, Лёха, мы все понимаем твою ярость, но угрозами и криками ничего не добьёмся.

Он поворачивается ко мне, глаза сверкают:- Не дай бог твой сын даже на километр приблизится к моей дочери!

Сердце сжимается, но стараюсь говорить спокойно:- Я понимаю твою реакцию, я бы на твоём месте чувствовал то же самое. Но сейчас нужно думать, а не сыпать угрозами.

Он не отводит взгляда, словно оценивает каждое моё слово:- Прекрасно слышу!

Я вздыхаю, понимая, что разговор только начинается. А пока подъезжает машина - Дана и Крет выходят, готовые действовать. Вижу, как Поля держит Дану за руку, как будто успокаивая себя и нас.

- Что произошло? - коротко спрашивает Крет, глаза холодные, оценочные.

Поля быстро излагает суть: звонки, автоответчик, недоступность Алины, звонок Орга, ультиматум о ринге.

Крет берёт телефон, просматривает записи, раздаёт указания. Я понимаю - всё, что мы делаем сейчас, должно быть чётко, без эмоций.

- Марк уехал? - спрашивает он.

- Уехал, - отвечаю, хотя сердце сжимается. - Но он не один, мы действуем вместе.

Смотрю на Лёху - он напряжён, но держится. Видно, что для него это личное. Мы должны держаться и действовать сообща. Сейчас важен только план, а не эмоции.Я стоял у ворот, когда услышал характерный сигнал машины.

- Это мои, - услышал я Владов голос.

- Твои родители? - уточнила Аня.

- Ага, - кивнул Влад.

Внедорожник медленно заехал на территорию и остановился. Двери открылись, и из него вышли Руслан и Екатерина. Руслан, как всегда деловой и собранный, первым подошёл к нам:

- Дима, Лёха.

- Привет, - сказал я, пытаясь скрыть напряжение в голосе.

Лёха кивнул.

- Кое-что выяснить удалось, там замешан Гремлин, который звонил тебе, предлагал помощь в деле со Степановым, - продолжал Руслан.

Я почувствовал, как в груди закипает злость.

- Вот ублюдок, - вырвалось у меня сквозь зубы.

Руслан не задерживался и добавил:

- И ещё кое-что, там фигурирует какой-то Шахматист.

- Кто? - выдавил я.

- Шахматист... когда... - начал Влад.

- Что когда? - перебила Аня, и я видел, как она напряглась.

- В общем, когда Марк был на смене, я попросил Марка и Тима прикрыть меня и... - начал объяснять Влад.

- То есть...? - уточнила Аня, напряжение в её голосе росло.

- Я был на боях, - спокойно, но твёрдо сказал Влад.

Я почувствовал, как по спине прошёл холодок. Бои? В это время?

- На каких ещё боях? Влад, ты с ума сошёл?! - Руслан буквально взорвался.

- Пап, дай сказать! - Влад поднял руки, глядя прямо на меня. - После боя ко мне подошёл Орг, он сказал, что Шахматист доволен.

Я сжал челюсти, пытаясь не сорваться. Сердце билось быстрее, а мысли метались: как Орг оказался замешан в этом, кто такой Шахматист, и самое главное - где сейчас Алина. Все эти связи, эти тайные ходы, всё это превращалось в огромный клубок, который мне срочно нужно было распутать, пока не стало слишком поздно.

В этот момент в дом вошли Константин и Рита.

- Ника! - громко воскликнула Рита.

Вероника, не раздумывая, бросилась к ним, и я видел, как она обняла родителей. Я сам не мог сдержать облегчения - хоть кто-то из семьи здесь, хоть кто-то сможет поддержать детей в этом хаосе.

Константин подошёл к Лёхе, ко мне, к Руслану и Крету, словно подтверждая: «Мы в курсе ситуации, будем действовать вместе».

Я сделал шаг вперёд, сосредоточившись. Ситуация оставалась напряжённой, Алину всё ещё нужно было вернуть целой и невредимой, и теперь у нас было чуть больше ресурсов и людей, чтобы что-то предпринять.Марк зашёл в дом, разминая костяшки, как будто готовился к бою. Я посмотрел на него с тяжёлым вздохом:

- Успокоился? - спросил, стараясь держать голос ровным, но с заметной тенью тревоги.

Он молча кивнул, глаза горели, но я видел, что кипящий внутри азарт и злость ещё не улеглись. Сын мой, упрямый и горячий, готовый рваться в бой, даже когда вокруг были взрослые, которые могли просчитать каждый шаг.

- Марк, слушай, - продолжил я, - сейчас тебе нужна голова холодная, а не кулаки. Мы все ищем способ достать Алину живой. Твои эмоции - это нормально, но действовать нужно с умом.

Он кивнул снова, и я понял: на словах он понимает, но в теле всё ещё буря.

Алина

Я открыла глаза и сразу почувствовала резкую боль в висках. Всё вокруг было темным и сырым, пахло сыростью и пылью. Под ногами холодный каменный пол - подвал. Сердце забилось быстрее, и я попыталась пошевелиться, но в теле была какая-то тяжесть, будто меня держат невидимые руки.

Глаза привыкали к полумраку, и я поняла, что не одна: тишину нарушал едва слышный шум где-то вдалеке, и он вызывал одновременно страх и решимость. Я не знала, сколько времени прошло, но одно было ясно - нужно выбираться отсюда. Паника захлестнула меня мгновенно. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, дыхание стало быстрым и неровным. Я оглянулась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть какой-то ориентир.

Каждый звук казался слишком громким - скрип доски, капли воды с потолка, отдалённый шум вентиляции. Я дрожала, не понимая, куда идти, куда бежать, что делать. Руки судорожно сжались в кулаки, потом я попыталась собрать мысли, но тревога разъедала их, как кислотой.

«Дыши, Алина, дыши...» - шептала я сама себе, но слова едва доходили до разума. Паника и страх перемежались яростью: кто-то осмелился забрать меня, и я не собиралась ждать, пока это кто-то решит мою судьбу за меня.Мои глаза уже привыкли к полумраку, и я смогла разглядеть, что руки туго связаны за спиной. Пытаюсь пошевелить пальцами - почти не получается, связки слишком крепкие. Сердце бешено колотится, паника растет.

Я пытаюсь вспомнить все, что мне говорили об опасных ситуациях, о том, как сохранять спокойствие, но разум будто отказывается слушаться. Каждое движение причиняет боль, но я не могу сидеть сложа руки. Нужно что-то делать. Нужно выбираться отсюда.

Дрожь по всему телу, и слезы вот-вот навернутся, но я собираюсь с силой, выдавливая из себя хоть каплю хладнокровия. Если я начну паниковать полностью, это конец. Нужно мыслить. Нужно действовать. Я еще не успела сообразить, как действовать, как в дверь раздались тяжелые шаги. Два человека в тёмной одежде, крепкие, широкоплечие - амбалы, точно. Они медленно вошли в комнату, их лица скрыты масками, движения уверенные, будто они знают, что делают.

Моё сердце прыгнуло в горло, дыхание стало частым и прерывистым. Каждое их движение отдавалось в моих ушах, как громкий барабанный бой. Паника усилилась: что они хотят? Почему я здесь? И самое страшное - что с Марком?

Я попыталась напрячь руки, но веревки не поддавались. Всё, что мне оставалось, - это наблюдать и пытаться понять, есть ли хоть малейший шанс на спасение.

Я едва успела моргнуть, как один из них ухмыльнулся и сказал:

- О, птичка проснулась.

Второй тут же достал телефон и произнёс:

- Пиши Оргу.

- Симпатичная... - продолжал он, - а у Ягуара есть вкус.

- Согласен, - вмешался первый, - но сказали пока не трогать.

- Что там? - уточнил второй, склонившись над своим устройством.

- Пишет, что поторопит Ягуара с решением, - ответил первый.

Он присел на корточки прямо передо мной, беря подбородок в руку, так что я не могла отвести взгляд. Его холодный взгляд слился с тем голосом, который казался мне одновременно знакомым и чужим.

- Ты же будешь хорошей девочкой, да? - спросил он. - Конечно да. Ты же не хочешь, чтобы твоего Ягуара вывели отсюда в черном мешке, правда?

Я кивнула, едва дыша.

- Умница, - сказал он, и его лицо скривилось в ухмылке. - Смотри, какая сообразительная.

Внутри меня всё дрожало от страха, но одновременно я пыталась держаться. Мозг пытался думать, хоть мысли рвались в панике.

Марк

Я сидел в гостиной, сжимая телефон в руках так, что пальцы почти белели от напряжения. Смска от Орга горела на экране, и я не мог отвести глаз. Сердце билось так, что казалось, его слышно всем вокруг.

«Твоя птичка проснулась, ну что? Будем играть по моим правилам?» - строки горели на экране, как угольки. Я хотел выкинуть телефон, но не мог - слишком много вопросов, слишком мало времени.

Я сжал челюсти, пытаясь прогнать панические мысли, и одновременно чувствовал жар злости, смешанный с беспомощностью. Каждое слово Орга тянуло на себя, как будто оно отрезало дыхание.

«Она в опасности... и всё это из-за меня», - думал я, глядя в пустую комнату. Руки дрожали, но я старался держать их ровно. Мне нужно было думать, планировать, действовать. Паника не поможет - только холодная решимость.

И тогда я почувствовал, как внутри всё сжалось и одновременно заискрило. Я не позволю ему ни за что тронуть её. Ни на волосок. Ни на секунду.

Телефон в руках зазвонил так, что сердце дернулось в груди. Крет мгновенно велел включить громкую связь и указал всем молчать. Я скользнул взглядом на мужчину напротив - в наушниках, с ноутбуком, он подал сигнал.

- Да, - выдавил я, сжав зубы.

На том конце раздался знакомый, ледяной голос.

- Ты не ответил на вопрос, Ягуар. Как не хорошо.

Я не выдержал. - Слушай сюда, тварь...

В ответ разразился смех, холодный и издевательский.

- Это я диктую правила, или ты забыл? А? - продолжал Орг. - Значит так. Шахматист больше ждать не может, на ринг выходишь сегодня же. С кем? Будет жребий.

Я почувствовал, как кровь стынет в жилах, и выдохнул сквозь сжатые зубы:

- Да пошел ты знаешь куда?!

- Тик-так, Ягуар, тик-так...

И трубка отключилась.

Я стоял, глядя на телефон, ощущая бешенство, которое жгло изнутри. В ответ на беспомощность я пнул ближайший стул - металл с глухим звуком ударился о пол.

Сжатые кулаки, дрожь в руках, пустота в голове. Но одно было ясно: я не могу проиграть. Ни секунды, ни шанса.

Не успел я опомниться после звонка, как почувствовал тепло рядом. Лея подошла и просто обняла меня. Без слов, без вопросов - просто крепко прижалась.

Я замер, пытаясь втянуть воздух, ощущая её сердце рядом с моим. На секунду бешенство отступило, сменилось странной, тихой надеждой. Даже в этой чертовой ситуации, когда всё вокруг рушилось, её объятия были островком стабильности.

Я крепче обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение медленно уходит. Словно она передавала мне: «Ты не один».

И в этот момент я понял, что какой бы ринг меня ни ждал, я не мог допустить, чтобы ей навредили. Ни за что.

Тимур скрестил руки и уставился на меня:- Ты не поедешь один.

Я сжал челюсть:- Я должен.

Мама взглянула на меня с тревогой:- Марк, ты понимаешь, что это опрометчиво?

Я кивнул, не отрывая взгляда от её лица:- Мама, я втянул её в это, я и вытяну.

Папа нахмурился, уточняя:- Во сколько?

Я посмотрел на часы, которые показывали 18:30:- Время не изменилось, в 10.

- Знаешь куда ехать? - спросил папа.

- Ангары, подполье в казино, там где проходят нелегальные гонки, - ответил я спокойно, стараясь не выдать волнения.

Папа лишь тяжело вздохнул:- Место встречи изменить нельзя.

Руслан, дядя Леха, скривился, словно вспомнил что-то неприятное:- Ты прав, Лех, дежавю...

- Я тебя предупредил, Марк, - сказал Леха строго. - Возвращаешь Алину живой и здоровой, и, не дай бог, я увижу тебя рядом с ней - будет хуже, чем ты думаешь.

Дядя Костя усмехнулся, но без юмора:- Самоубийство какое-то...

Я стоял посреди гостиной, чувствуя, как внутри всё горит. С каждой секундой понимал: неудача - не вариант. Не с ней. Не сегодня.Я отпустил Лею из объятий и поднялся на второй этаж. В спальне сумка уже ждала меня на кровати. Без лишних слов я начал собирать вещи: эластичные бинты, удобные штаны, футболку. Каждое движение было четким и продуманным - времени оставалось мало, а нервы играли на пределе. Я складывал вещи аккуратно, но быстро, словно готовясь к чему-то, что нельзя было откладывать ни на минуту. Я присел на край кровати, стараясь хоть немного собраться. В этот момент в спальню вошли Тим, Влад, Жека и Никита. Все молча посмотрели на меня, но в их глазах читалась смесь тревоги и решимости.

- Готов к этому, да? - спросил Тим, не скрывая злости и беспокойства.- Ты не пойдёшь один, - добавил Влад, чуть смягчив тон.

Я кивнул, сжав кулаки. Слова не требовались - мы все понимали, что сейчас нет места страху, только действиям. Парни окружили меня, пытаясь говорить одновременно, но каждый по-своему.

- Барсов, ты с ума сошёл? - начал Тим, его голос дрожал от злости.- Ты не сможешь справиться один, - вмешался Влад, шагнув ближе.- Слушай нас хотя бы! - подхватил Жека, а Никита молча кивал, поддерживая остальных.

Я сидел, сжав кулаки, слыша их слова, но в глубине души понимал: никакие уговоры их не остановят. Решение было принято, и никто из них не сможет его изменить. Я поднялся с кровати, чувствуя, как сердце колотится, а мысли скачут в сотне направлений одновременно.

- Я ценю, что вы хотите меня остановить, - сказал я, пытаясь говорить спокойно, - но никто не поедет со мной.

Тим скрестил руки и молча уставился на меня. Влад сжал плечи, словно готовясь к самой худшей новостной сводке. Жека и Никита переглянулись, и я понял, что спорить бесполезно. Решение было окончательным.

- Тогда оставайтесь здесь и молитесь, чтобы всё прошло нормально, - добавил я, беря спортивную сумку. - Потому что иначе мне не простят... и я сам себе не прощу.

Я как раз застёгивал сумку, когда Никита хмыкнул:

- Ты псих.

Я даже усмехнулся. - Оптимистично, - пробормотал я.

- Поддерживаю, - добавил Влад, опершись плечом о дверной косяк.

Тимур шагнул вперёд, навис надо мной и уставился прямо в глаза:

- Только попробуй не вернуться вместе с Алиной живым. Клянусь, я тебя воскрешу и сам убью. Понял?

Я чуть вскинул брови и вытянулся, как на плацу:

- Есть, сэр, - сказал я с кривой ухмылкой.

Жека качнул головой, облокотился о стену и выдал:

- Дебил, честное слово.

Я посмотрел на них всех. Эти лица. Эти слова. Их попытки держаться, а за ними - тревога. И вдруг стало тепло от осознания, что у меня есть такие люди рядом.

- Ну что, - сказал я, вставая, закидывая сумку на плечо. - Пора.

Внутри всё уже было собрано: страх, злость, решимость. Осталось только сделать шаг.

Я спустился в холл с тяжёлой сумкой через плечо - как будто сам набросил ещё и груз чужих глаз и чужих надежд. Все было собрано вокруг машины: дяди, тёти, родители, Крет и Руслан - лица, в которых ни одна морщина не казалась лишней.

Папа посмотрел на меня коротко, без долгих речей:- До города от сюда два часа езды, а там до ангара около часа, успеешь. Крет кивнул и добавил спокойно, по-деловому: - Следом за тобой выезжаем мы, чтобы в случае чего помочь.

«Следом» - это слово стало для меня якорем. Значит, я не один. Значит, если всё пойдёт не по сценарию, у кого-то хватит сил вмешаться. Я глянул на Руслана - он сказал то, что все уже знали, но вслух это звучало жёстче:

- На этого Шахматиста ничего нет, как будто призрак. У меня внутри опять защемило - «призрак» и «орг» в одном ряду с именем Алины. Похолодело.

Лёха подошёл вплотную, глаза как у человека, уставшего от беспомощности:

- Надеюсь, ты меня услышал, Марк.

- Да, дядь Лех, - выдавил я, и голос мой оказался ровнее, чем я себя чувствовал.

Крет изложил план коротко и чётко, как в инструкциях, где нет места панике:

- Ты едешь первый. Как приедешь - даёшь сигнал, звонишь, пишешь, без разницы. Далее выдвигаемся мы, я и мои люди. Если надо - подключим кого нужно. Как только Алина в безопасности - ты уходишь. Понял?

- Да, дед, - сказал я. «Дед» звучало странно и тепло в один миг.

Я перекинул сумку через плечо, сделал шаг к выходу и, прежде чем открыть дверь, ещё раз оглянулся на дом: мама, папа, Лёха, Диля, Крет, Руслан - их лица были напряжённы, но собраны. Я глубоко вдохнул холодный воздух коридора и подумал только об одном - вернуть её домой. Все остальные слова сейчас могли подождать.

Влад

Я стоял в гостиной, и казалось, что воздух вокруг будто накалился до предела. Взрослые ушли на кухню, а мы остались - Лея, Тимур, Жека, Никита, Вероника, Аня... и я. Внутри всё бурлило, и я наконец сказал то, что давно думал:

- Не, я так не могу.

Тимур глянул на меня с прищуром:

- Что ты задумал?

Я вздохнул, пытаясь выбрать слова:

- Я еду за ним.

Никита фыркнул:

- По-моему, это тупое решение.

Аня подняла на меня брови:

- Стоп, сначала скажи мне, пожалуйста, при чём здесь ты и бои, когда рассказывал всё отцу?

Я хотел что-то ответить, но Аня успела меня перебить:

- Ань...

Но Лея снова вмешалась, и её голос прозвучал резче, чем я ожидал:

- Кстати, Тим, ты же тоже помогал Марку, нет?

Тимур и я переглянулись, и мне пришлось признать часть правды:

- Марк действительно был на смене, а вот я... я был на боях, против Грома.

Аня округлила глаза:

- Гром - это кто?

- Кирилл Степанов, - сказал Тимур коротко.

Лея буквально замерла, её глаза стали шире:

- То есть, вы оба были на боях без правил?!

Аня, сдерживая удивление:

- Это оттуда у тебя был фингал и губа разбитая?!

Я сделал шаг к Ане, пытаясь всё объяснить:

- Ань, послушай...

Тимур тут же обратился к Лее, с мягким оттенком в голосе:

- Лей... Лисёнок...

Я чуть дернулся - и Лея резко оборвала:

- Не смей меня так называть! Ты соврал мне!

В этот момент внутри всё сжалось. Я понимал, что мы втянулись в это гораздо глубже, чем кто-либо думал, и теперь придётся решать последствия. Напряжение в воздухе было ощутимо, каждый взгляд, каждое слово висели на волоске. И я точно знал: сейчас нельзя делать резких движений, иначе всё может полететь к чертям.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается жар. Сердце колотилось, руки слегка дрожали. С одной стороны - страх за Марка, с другой - раздражение и ответственность за то, что знаю всю подноготную. Но решения ждать нельзя. Нужно действовать.

- Лей, - начал я осторожно, - я еду с Марком. Он не будет один там, где может всё пойти наперекосяк. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока что-то случится.

Лея молчала, стиснув губы, но я видел, как тревога и забота промелькнули в её глазах. Никита скрестил руки, проверяя меня взглядом, а Аня, хоть и всё ещё сердитая, кивнула в знак понимания.

Мы быстро обсудили, кто будет держать связь с родителями, кто на телефоне, кто обеспечит прикрытие, если что-то пойдет не так. План прост: Марк едет первым и сигналит, как только сможет; мы выдвигаемся следом, компактно, без лишнего шума; родители и Крет двинутся за нами.

Я посмотрел на Лею. Её глаза говорили больше слов: тревога, гордость и решимость. Она кивнула. И этого кивка мне хватило.

- Тогда поехали, - сказал я, хватая куртку. Сердце колотилось, но разум был холоден. Мы все здесь семья, пусть и не по крови. И я не дам сломать ни Марка, ни кого‑то из нас.Я сижу рядом с Тимуром, стараюсь держать себя в руках, но внутри буря. Машина уже тронулась, а за мной Никита на заднем сидении. Девчонки следом - Лея, Аня и Ника. И тут начинается самое сумасшедшее:

- Нет, нет, нет, Аня, Лея и Ника, брысь из машины! - Тимур оборачивается, глаза горят.

Лея не удержалась:- Марк мой брат, а Алина моя подруга, иди нахрен, Костров, я еду!

Ника тоже подхватила:- Никиту я одного не оставлю, да и Алинка мне как сестра стала!

- Вот именно! - Аня почти кричит.

Никита, видимо, отчаявшись, пытается вмешаться:- Марш из машины!

Но мы слышим только хоровое «Нет!» - Аня, Лея и Ника будто слились в одно целое.

Я понимаю, что сейчас просто надо держать руль крепко и не дать эмоциям взять верх. Тимур злится, девчонки стоят на своём, а мы в середине этого хаоса. И я чувствую, как напряжение растёт с каждой секундой. Все мы знаем, что впереди нас ждёт опасность, но никто не собирается уступать.

Я только сжимаю ремень и молчу, стараясь держать баланс между порядком и поддержкой друзей.Я смотрю на Тимура - он напряжён, стиснул челюсти, и понимаю, что в его глазах та же тревога, что и у меня. Мы едем вперёд, и каждый момент дороги будто тянет нас ближе к столкновению с этим кошмаром, который поджидает Марка и Алину.

Сжимая кулак на колене, я решаю: будь что будет, мы держимся вместе. Неважно, какие правила сейчас, главное - что мы должны быть рядом, когда всё решится.

- Хрен с вами, поехали, - Тимур сжал зубы и вдавил газ.

Машина дёрнулась вперёд, вылетела с территории и понеслась по трассе. В салоне сразу воцарилась гнетущая тишина, только двигатель рычал, да шины гудели по асфальту.

Я смотрю на Тима - пальцы белые от напряжения, он сжал руль так, будто хотел его раздавить. Сзади девчонки переглядываются, каждая со своей тревогой в глазах. Лея не отводит взгляда от окна, но я вижу, как дрожит её колено.

- Влад, - первой заговорила Аня, её голос прозвучал слишком тихо для этой нервной тишины, - а если там засада? Если... всё хуже, чем мы думаем?

Я вздохнул:- Значит, придётся справляться. По-другому никак.

- По-другому никак? - Лея резко подалась вперёд. - Там мой брат и моя подруга! Ты понимаешь?!

- Понимаю, - спокойно ответил я, - и поэтому мы едем.

Никита хмыкнул, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку:- Вот уж точно: лучшие каникулы. Гонки, драки, похищения... чего ещё не хватает?

- Заткнись, - хором выпалили Лея и Ника.

В зеркале заднего вида я поймал взгляд Тима. Он коротко бросил:- Все держим уши востро. Марк упрямый, может натворить глупостей, если мы опоздаем.

И снова тишина. Каждый ушёл в свои мысли. Я чувствовал, как время давит на нас. Чем ближе мы к городу, тем сильнее гул в груди.- А если его уже вывели? - Ника нарушила тишину, её голос дрогнул. - Если он там один, без нас?..

Я сглотнул. Этот вопрос витал в воздухе у всех, но сказать его вслух никто не решался.

- Значит, будем выручать, - сказал я твёрже, чем чувствовал. - Вместе.

- Вместе... - Аня горько усмехнулась. - Только вот против кого? Вы хоть понимаете, что они могут выставить кого угодно?

- Вот поэтому и держим уши востро, - резко отрезал Тимур, даже не оборачиваясь. Его руки всё так же вцеплены в руль. - У Марка есть мозги. Он не полезет напролом.

- Упрямство у него больше, чем мозгов, - буркнула Лея, глядя в окно.

Я повернулся к ней:- Лей, мы его вытянем. Слышишь? Любой ценой.

Она сжала кулаки и коротко кивнула, но по глазам я видел - страх сидит глубоко.

Никита наклонился вперёд между сиденьями:- Ладно, если по делу: что мы делаем, если Марк дерётся? Врываемся толпой или смотрим, что там за противник?

Тимур выдохнул, будто сам себе отвечал:- Сначала смотрим. Если шанс есть - поддержим из зала. Если нет... - он замолчал, но я понял, о чём он.

- Мы его вытащим, - твёрдо сказал я.

И все замолчали. Впереди светились огни города. Каждый мысленно готовился к тому, что нас ждёт за этими стенами.

Марк

Я заглушил двигатель и выдохнул, будто только что пробежал марафон. Машина замерла возле огромного ангара - мрачного, как сама ночь. Металлические стены серые, проржавевшие местами, и ни единого фонаря вокруг. Лишь тусклый свет луны цеплялся за рёбра конструкции.

Взглянул на часы - ровно 21:00. Всё чётко, как договаривались.

Достал телефон, пальцы будто не слушались. Напечатал коротко:«Я на месте» - и отправил Крету.

Экран сразу потух, оставив меня один на один с тишиной. Внутри у меня всё сжималось. Я понимал, что играю в слишком опасную игру, но дороги назад уже не было.

Я убрал телефон в карман и глубоко вдохнул, глядя на тёмный ангар. Казалось, будто сама эта махина смотрела на меня, оценивая - выдержу ли я или сломаюсь.

- Ну, поехали, - пробормотал себе под нос и вышел из машины.

Холодный ветер тут же ударил в лицо, пробрал до костей. Вокруг ни души. Только я, ночь и то, что ждёт внутри.Я толкнул тяжёлую дверь ангара, и та с противным скрипом открылась. Внутри было темно и гулко, воздух пах железом, пылью и гарью. Каждый шаг отдавался эхом, и казалось, что за мной следят из каждой тени.

Из полумрака выдвинулся высокий мужчина в чёрной куртке - организатор. Его взгляд скользнул по мне, оценивая, будто я был товаром на витрине.

- Ну что, красавчик, прибыл вовремя, - усмехнулся он, сверяясь с часами. - Двадцать один ноль-ноль, без опозданий.

Я сжал зубы.- Где Алина?

Орг прищурился, его ухмылка стала шире, но холоднее.- Сначала правила, парень. Тут не детский сад. Либо входишь до конца - либо проваливай, пока двери ещё открыты.

Я шагнул ближе, не сводя с него взгляда.- Я спросил, где Алина?

Он наклонил голову набок, будто проверяя мою выдержку.- Потерпи. Увидишь её, когда надо будет.

Я сжал кулаки, в груди закипало, но понимал - нельзя сорваться сейчас. Любая ошибка, и они могут сделать хуже ей.

Орг постучал костяшками пальцев по металлической двери сбоку, и та медленно начала открываться.- Проходи. Там всё увидишь.

Я вдохнул поглубже и шагнул вперёд, готовясь к любому повороту. Я шагнул за организатором, и дверь с лязгом захлопнулась за моей спиной. В нос сразу ударил запах перегретого металла, пота и дешёвого табака. Гул толпы накрыл, будто стена - свист, крики, азартное ржание десятков мужиков, ждущих зрелища.

Передо мной открылось огромное помещение. В центре уже устанавливали ринг - натягивали канаты, проверяли стойки. Над рингом ослепляли яркие лампы, остальное же пространство тонула в полумраке, только блеск глаз из толпы выдавал хищный интерес.

Я чувствовал на себе десятки взглядов - кто-то шептался, кто-то ухмылялся, а кто-то, наоборот, смотрел серьёзно, будто оценивая. Атмосфера была давящей, как перед грозой.

Орг обернулся, ухмыльнулся:- Ну что, птичка в клетке. Осталось только дождаться, пока зверь прыгнет.

Я нахмурился.- Где Алина?

Он не ответил сразу, только повёл меня вдоль ринга к отдельной двери сбоку. Толпа чуть раздвинулась, пропуская. Я шёл, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее.

Шахматист

Шахматист сидел в просторном кабинете, обставленном сдержанно, но дорого: массивный стол из тёмного дерева, пара кожаных кресел, книжный шкаф. На стене висел большой монитор, разделённый на десятки квадратов - изображения с камер, установленных по всему ангару.

На одном экране мелькнула фигура - высокий парень в чёрной футболке и спортивных штанах, зашёл внутрь вслед за организатором. Толпа сразу оживилась.

- Ягуар прибыл, - доложил охранник в наушнике, стоявший сбоку.

Шахматист откинулся в кресле, положив руку на подлокотник, и чуть склонил голову, рассматривая картинку. На его губах появилась холодная, еле заметная улыбка.

- Хорошо. Пусть разогреется. Толпа должна почуять кровь, - произнёс он спокойно, словно комментировал шахматную партию.

- Показать ему птичку? - уточнил второй.

Шахматист задумчиво провёл пальцами по подбородку, глаза не отрывались от экрана, где Марк уверенно шагал за организатором.- Нет. Сначала пусть поднимет ставки. Чем дольше он будет ждать, тем сильнее начнёт играть на нервах. - Он слегка щёлкнул пальцами, и охранник кивнул.

На соседнем экране мелькнуло другое изображение - Алина, в одной из подсобных комнат, сидела на стуле, связанная, но целая. Она смотрела прямо в камеру, не моргая, сжимая губы в тонкую линию.

Шахматист бросил взгляд на неё и хмыкнул:- Удивительно. Не орёт, не плачет. Умная девочка. Видимо, Ягуар не ошибся в выборе.

Он взял со стола бокал с вином, сделал маленький глоток и снова уставился на мониторы.- Начинаем партию.

Влад

Мы подъехали к ангару, фары выхватили из темноты машину Марка. Сердце у меня тут же ухнуло вниз — значит, он уже внутри.

— Он уже внутри, — буркнул Тимур, припарковавшись чуть в стороне. Он резко повернулся к девчонкам и ткнул пальцем. — Значит так, дамы, сидите в машине тише воды, ниже травы. Ясно?

Лея тут же вскинулась:

— Тим, ты серьёзно? Там мой брат!

— Лея, — я вмешался, стараясь говорить жёстко, но внутри у самого всё кипело. — Сейчас не время для геройства. Ты только мешать будешь.

Аня закатила глаза, скрестив руки на груди:

— Ага, конечно. Сами вечно вляпываетесь, а нас — «сидите в машине».

Ника тоже не отставала:

— Я Никиту одного не оставлю.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ситуация и так была как на пороховой бочке, а эти ещё спорят. Хотелось рявкнуть, но я сдержался. Потому что понимал: они пойдут за нами хоть пешком, хоть ползком.

Тимур тихо выругался себе под нос и снова завёл мотор.— Ладно, — сказал он сквозь зубы. — Только шаг влево, шаг вправо — и клянусь, я вас сам обратно потащу за шкирку.

Я посмотрел на него и кивнул. Мы оба понимали: эта ночь либо поставит точку, либо перевернёт всё к чертям.

Мы выбрались из машины, стараясь не хлопать дверьми. Холодный воздух ударил в лицо, где-то вдалеке гудели машины, но вокруг ангара стояла гнетущая тишина, только ветер шуршал по старым железным листам.

— Держитесь ближе, — тихо бросил Тимур, идя первым.

Я шел следом, оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось так, будто меня уже самого собирались вывести на ринг. Машина Марка стояла неподвижно, будто насмехалась: «Поздно, он уже там».

Лея шагала рядом со мной, пальцы дрожали, но подбородок упрямо поднят.— Я его вытащу, — прошептала она. — Что бы ни было.

Я сжал зубы. Хотел сказать, что это не её дело, что Марк сам виноват, но не смог. Потому что понимал: для неё он не просто брат. Он семья.

Мы дошли до боковой стены ангара. Изнутри доносился гул толпы — рев, топот, крики. Видимо, готовили бой.

— Там десятки людей, — тихо сказал Никита, выглядывая за угол. — Ввалимся — нас заметят в секунду.

— Поэтому и не вваливаемся, — ответил Тимур. — Ждём сигнал от Марка.

Я прикусил губу. Сигнал… а если он не успеет его подать?

Аня вдруг сжала моё запястье.— Влад, — её глаза блестели в темноте, — только скажи честно: Марк справится?

Я задержал дыхание. Врать ей не хотел, но и правду говорить… правду я сам боялся.— Он должен, — выдохнул я. — Просто должен.

Мы только вошли в этот чёртов ангар, и меня сразу накрыл гул толпы. Вонь перегретого металла, сигарет и дешёвого пива стояла такая густая, что казалось, её можно резать ножом. Люди орали, свистели, кто-то ставил ставки прямо на ходу.

И вот он — ринг посреди всего этого ада. Я сразу заметил Марка. Он двигался, уворачиваясь от ударов, но выглядел так, будто тащил на плечах весь мир. И вдруг — хлёсткий удар в челюсть, и он качнулся назад. У меня сердце ушло в пятки.

— Марк!.. — вырвалось у Леи, но Тим резко прижал ей рот ладонью.— Тише! — прошипел он. — Если нас заметят — хана.

Я стоял, вцепившись пальцами в перила, и с каждой секундой всё больше чувствовал, как по мне ползёт холодный страх, смешанный с яростью. Он там один. На ринге. Ради Алины. И если его завалят — никто не даст ему второго шанса.

"Держись, брат. Ради неё. Ради себя. Держись."

Марк

Я чувствовал, как зал гудит, будто сама земля дрожит под ногами. Вкус крови расползался по губам, отдавая железом. Удар в челюсть прошёл слишком чисто — голова звонко откинулась назад, но я устоял. Толпа завизжала, будто звери, ждущие крови.

Я сплюнул на пол красную слюну и поднял взгляд на соперника. Его глаза сверкали, кулаки снова сжимались. Я понимал, что это только начало.

"Спокойно, Марк. Без паники. Ради Алины. Ради того, чтобы вытащить её отсюда. Ты не имеешь права падать."

Я сделал шаг в сторону, стараясь дышать ровнее, несмотря на то, что сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу. Сжал кулаки до боли в костяшках и вновь пошёл вперёд.

В голове только один образ — Алина. Её глаза, её голос. И мысль, что прямо сейчас она где-то там, совсем рядом, и ждёт, что я приду.

"Только попробуй, гад, тронуть её ещё раз. Я дойду до конца. Даже если придётся стоять на ногах без сознания."

Соперник снова пошёл на меня — размашисто, уверенно, рассчитывая добить. Я сделал шаг назад, потом ещё один, почувствовал, как каблуками почти упёрся в канаты. Толпа ревела, но я слышал только свой тяжёлый вдох и стук крови в ушах.

Он занёс руку для прямого в челюсть — я резко присел, и его кулак прошёл над моей головой. Всплеск адреналина. Я выстрелил снизу апперкотом, и на этот раз мой удар пришёлся точно. Его голова дёрнулась, он пошатнулся.

Толпа взревела.

Я почувствовал, как во мне закипает злость, но вместе с ней приходила и опасная легкость — то состояние, когда можно потерять контроль. Я напомнил себе: "Не для себя. Для неё."

Соперник сплюнул кровь и снова бросился в атаку, но я был готов. С каждой секундой я будто учился читать его движения. Левое плечо пошло вниз — значит, боковой справа. Я наклонился, пропустил удар мимо и врезал в корпус.

В животе у него громко хрустнул воздух, он согнулся, но устоял.

Я стоял, дышал тяжело, чувствовал, как капли пота и крови скатываются по лицу. Руки дрожали от напряжения, но внутри росла только одна мысль:

"Держись, Алина. Я иду за тобой."

Я знал, что он не сдастся так просто. Соперник выпрямился, вытер кровь с губ и ухмыльнулся, будто ему нравилось, что я держусь. Толпа начала скандировать что-то нечленораздельное, подхватывая его имя. Это только подстёгивало его.

Он пошёл снова, тяжело, с силой. Каждый его удар был как молот, и мне приходилось ловить момент, чтобы не пропустить. Но силы заканчивались. Плечи горели, дыхание сбивалось.

В один миг я получил прямой в висок — перед глазами вспыхнули искры. Мир качнулся, ноги подломились, я упал на одно колено.

Толпа взревела, требуя добивания.

Но именно в этот момент, сквозь шум, я краем глаза заметил движение на втором ярусе ангара, там, где стояли клетки и комнаты для «гостей».

На миг показалось — это она. Свет выхватил знакомое лицо. Алину.

Мир снова стал резким. В ушах гул стих, остался только бешеный стук сердца. Я поднялся на ноги, сжал кулаки.

Соперник хищно пошёл добивать, но я уже был другим. Не ради победы, не ради толпы. Ради неё.

— Ты ещё не понял, ублюдок… я не проиграю, пока она жива, — прошипел я, глядя прямо в его глаза.

И пошёл в атаку сам.Каждый удар отзывался болью в костях, но я не чувствовал боли — только ярость. Я бил коротко, резко, не давая сопернику поднять руки. Он пытался отбиваться, но я навалился всем телом, вложив в каждый удар то, что копилось месяцами: вину, злость, страх за Алину.

Толпа гудела, кто-то свистел, кто-то орал моё прозвище — «Ягуар». Но для меня не существовало этой толпы. Был только он, и где-то там — она.

Соперник зашатался, я попал в печень, потом сразу в челюсть. Он рухнул на настил. Судья что-то кричал, считая. Толпа бесновалась.

Я отступил, тяжело дыша, сжал кулаки так, что ногти впивались в кожу. В голове крутилась одна мысль: «Где она?!»

Орг появился у края ринга, хлопая в ладоши, будто это цирковое представление. Его мерзкая ухмылка резала глаза.

— Браво, Ягуар! — выкрикнул он. — Но это только начало. Хочешь увидеть свою птичку? Победишь — и, может быть, я дам тебе шанс.

Я почувствовал, как снова закипает злость.

— Где она?! — сорвался я, так что голос сорвался в хрип.

Орг усмехнулся, покачал головой.

— Терпение, мальчик. Игра только началась.

И в этот момент кто-то из охраны провёл Алину мимо верхнего яруса. Всего на пару секунд. Но мне этого хватило — она была жива. Связанная, с кляпом, но жива.

Меня будто током ударило. Силы вернулись. Я знал, что вытащу её, чего бы это ни стоило.

Я тяжело дышал, опираясь руками о колени. Противник лежал на полу без движения, и судья что-то кричал сквозь гул толпы, но я слышал только собственное дыхание и гул в ушах. Победа. Горькая, грязная, но всё же победа.

Толпа ревела, кто-то свистел, кто-то выкрикивал моё имя. Я выпрямился, собираясь уйти с ринга, когда ощутил резкий толчок сзади. Даже обернуться не успел. Что-то тяжёлое обрушилось на мою голову — звук хлёсткий, глухой.

Боль пронзила виски, мир сразу поплыл. Ноги подкосились. Последнее, что я услышал сквозь рев толпы — чей-то крик, полный ужаса и боли:

— Марк!

А потом всё провалилось во мрак.

Лея

Я почти сорвала голос, когда увидела, как Марк пошатнулся. Он только что победил, только что стоял на ногах, живой, сильный… и вдруг — удар сзади. Глухой, подлый, такой, от которого внутри всё оборвалось.

— Марк! — закричала я, даже не понимая, что мои пальцы до боли сжали локоть Влада.

Он рухнул прямо у меня на глазах. Толпа взревела ещё громче, но я слышала только стук крови в висках и своё собственное дыхание. Казалось, мир вокруг сузился до одного момента — его тело, падающее на ринг.

Я рванулась вперёд, но Тимур резко схватил меня за руку, прижал к себе:

— Стоять! — прошипел он мне в ухо. — Не рыпайся, Лея, не сейчас!

— Отпусти! — я задыхалась, дёргалась, но его хватка была железной. — Они убьют его!

— Тише! — Влад оказался с другой стороны, сжал мои плечи. Его лицо было мрачным, глаза метали искры. — Если мы сейчас сунемся, нас просто так же положат рядом с ним.

Я кусала губы до крови, слёзы сами катились по щекам. Всё нутро кричало — бежать, прикрыть его, но я не могла, меня держали. А там, на ринге, Марк лежал без движения, и это сводило меня с ума.

Я больше не выдержала — слёзы сами полились по щекам, и я почти всхлипами тянула его имя:

— Марк… Марк…

Тимур резко развернул меня к себе, прижал к груди, ладонью закрыл обзор, будто хотел уберечь от того, что я только что увидела. Его голос звучал глухо, но твёрдо:

— Тише, Лея… слышишь? Всё будет хорошо. Он живой. Ты должна верить.

Я билась в его руках, словно пойманная птица, не хотела слышать успокоений, не хотела смиряться. Горло саднило от крика, я задыхалась от собственного плача.

— Они убили его, Тим! — слова рвались наружу, сбивались с рыданием. — Я видела, как он упал… он же… он же не двигался…

— Эй! — он чуть сильнее встряхнул меня, заставив встретиться взглядом с его глазами. — Не смей так думать. Это Марк. Твой брат. Он крепче, чем ты думаешь.

Я уткнулась в его грудь, сжала кулаки в его куртке и не могла остановиться. Мне казалось, что если я отпущу хоть одну слезу меньше, то предам брата. Весь шум вокруг превратился в какой-то гул, всё слилось — толпа, охрана, ринг. Осталось только одно: страх, что я теряю его навсегда.Я не могла успокоиться, даже когда Тим всё ещё держал меня в объятиях. Слёзы застилали глаза, дыхание сбивалось. И тут… я увидела.

— Смотрите! — мой голос дрогнул, сорвался на крик.

Все одновременно повернули головы.

Марка держали двое амбалов, буквально волочили, как безжизненную куклу. Его руки свисали, голова моталась из стороны в сторону. Он не сопротивлялся.

— Чёрт… — Влад побледнел, как мел, и сжал кулаки.— Куда они его тащат? — Аня вцепилась в руку Вероники, и та в ужасе прикрыла рот ладонью.— Они что, совсем охренели? — Никита шагнул вперёд, будто готов был броситься, но его резко остановил Тим.

— Стоять! — рявкнул Тимур. — Без плана мы там трупами ляжем.

А я… я не могла. Просто не могла стоять. Ноги сами сделали шаг. Хотелось сорваться, закричать, вцепиться, вырвать брата из их лап. Но Влад резко ухватил меня за руку и удержал.

— Лея, стой! — его глаза горели не меньше моих. — Мы его вернём. Я клянусь. Но если ты полезешь сейчас — потеряем обоих.

Я дрожала вся. Буквально чувствовала, как внутри всё рвётся на части. Смотреть, как моего брата уводят в неизвестность, было пыткой хуже смерти.

— Тим, я не могу его потерять, — слова вырвались из меня всхлипом, голос сорвался. — Он мой брат… понимаешь? Мой единственный брат!

Тим крепко держал меня за плечи, его взгляд был жёстким, но в нём мелькнула боль. Он молчал, будто искал слова, чтобы достучаться до меня.

— Лисёнок… — начал он, но я резко дёрнулась.

— Не называй меня так! — в груди всё сжалось. — Ты не понимаешь, каково это! Если с ним что-то случится… если я снова останусь одна…

Грудь жгло от крика, слёзы текли сами. Я вцепилась в футболку Тима, будто только так могла удержаться на ногах.

— Лея, — вдруг раздался рядом низкий голос Влада. Я повернула голову — он стоял мрачный, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. — Никто его не потеряет. Слышишь? Никто. Я сам за ним пойду, хоть один. Но ты должна держаться. Он будет жив. Я не позволю другому.

Я всхлипнула ещё сильнее и покачала головой. Сердце билось так, что казалось, оно вырвется наружу.

— Но они же уводят его… прямо сейчас… — слова едва прорывались сквозь рваное дыхание.

Влад наклонился ко мне, его голос стал тише, но жёстче:

— Значит, мы пойдём за ним. Все вместе. Но только если ты сможешь собраться. Иначе мы уже проиграли.

Алина

Меня грубо усадили на стул и крепко стянули руки за спиной. Верёвки впивались в запястья, я дёрнулась, но толку никакого. Сердце колотилось так, что, казалось, оно отдаётся эхом в пустом помещении.

Прошло, наверное, несколько минут — или вечность, я уже не понимала. Тишина резала уши, и каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать.

Дверь наконец скрипнула, и в комнату втолкнули кого-то ещё. Моё дыхание перехватило, когда я поняла, кто это.

— Марк… — прошептала я, будто сама себе.

Его посадили напротив, связанного так же, как и меня, но он был без сознания. Голова бессильно мотнулась на грудь. Я увидела его лицо — и мне стало холодно. Губа разбита, над бровью рассечение, ссадины по щекам. По шее и затылку тянулись тёмные полосы крови, стекавшие на футболку. Его корпус весь был в синяках, будто каждый удар боя лёг на него, а потом сверху ещё добавили.

— Господи… — слёзы сами выступили на глазах. Я рванулась вперёд, но верёвки только сильнее врезались в кожу. — Марк! Очнись! Пожалуйста…

Я почувствовала, как паника подступает к горлу. Страх за себя был ничем по сравнению с тем, что я видела сейчас. Он пришёл за мной. Он пришёл — и вот в каком состоянии оказался.

— Держись, слышишь? — прошептала я сквозь слёзы. — Я не дам тебе… я не позволю тебе умереть…

Комната снова погрузилась в тишину. Я могла только смотреть на него, слушать собственное тяжёлое дыхание и молиться, чтобы он очнулся. Дверь снова распахнулась, и я вздрогнула, когда в помещение вошёл мужчина в дорогом костюме. Его сопровождали двое здоровяков, те самые, что тащили меня сюда. Он двигался спокойно, слишком уверенно, будто хозяин всего этого кошмара.

Он остановился рядом с Марком, чуть склонил голову и протянул:— Эх ты, Ягуар… Я тобой ой как недоволен.

Я сжала зубы, пытаясь сдержать слёзы. Хотелось заорать, чтобы он замолчал и оставил Марка в покое. Но он резко перевёл взгляд на меня.

— А вот и ты, птичка наша. — Его губы растянулись в неприятной усмешке. — С тобой мило обращались?

Я сжала кулаки, но промолчала. Внутри всё кипело, а тело дрожало от страха.

— Видишь, до чего доводят, когда игнорируют Шахматиста? — продолжил он, будто читая лекцию. — Правильно. Ничего хорошего не происходит. А Шахматист никого не отпускает. Никогда.

Эти слова прозвучали так холодно и твёрдо, что у меня пробежали мурашки по коже. Он повернулся к своим амбалам, даже не взглянув на Марка, который всё ещё был без сознания.

— Глаз с них не спускать, — приказал он ледяным тоном.

Они кивнули, а я, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди, всё ещё смотрела на Марка. Я знала одно: нужно найти способ вытащить нас обоих. Даже если для этого придётся рискнуть всем.

Дверь со скрежетом закрылась, щёлкнул тяжёлый замок, и шаги мужчины с его громилами постепенно стихли. Тишина давила на уши. Лишь редкий звук капающей где-то воды и моё сбивчивое дыхание нарушали гнетущую атмосферу.

Я сидела на жёстком стуле, руки болели от тугих верёвок, а сердце разрывалось от бессилия. Слёзы сами катились по щекам, я пыталась их вытереть, но только беспомощно тёрлась щекой о плечо.

Время тянулось мучительно долго. Казалось, прошли часы, хотя, может, всего несколько минут. Я не отрывала взгляда от Марка. Он сидел напротив меня, голова опущена, тело безжизненно обмякло.

— Пожалуйста… — шептала я сквозь слёзы, не понимая даже, к кому обращаюсь. — Марк, прошу, очнись…

И вдруг он застонал. Сначала тихо, еле слышно, потом чуть громче. Его голова дёрнулась, и он медленно приподнял веки.

— Марк… — выдохнула я, голос сорвался. Слёзы потекли сильнее, грудь сжало так, что стало трудно дышать. — Ты живой… Господи, ты живой…

Он тяжело задышал, морщась от боли, и попытался сфокусировать взгляд на мне. У него губа была разбита, кровь подсохла на щеке, ссадины и синяки покрывали лицо. Видеть его таким было хуже пытки.

— Марк… — повторила я, всхлипывая. — Прости… Это всё из-за меня…

Я чувствовала себя раздавленной. Беспомощной. Словно всё, что я могла сейчас — просто сидеть связанная и рыдать, наблюдая, как он мучается.

— Зеленоглазка… — его голос был хриплым, надорванным, но я всё равно услышала каждое слово. — Алин, послушай меня, пожалуйста. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Не смей винить себя.

Я задохнулась от рыдания. Эти слова будто обрушились на меня лавиной. Он сидит весь в крови, с разбитым лицом, связанный, а всё, о чём думает — это успокоить меня.

— Как ты можешь так говорить?! — всхлипнула я, качая головой. — Если бы не я, тебя бы здесь не было! Ты бы не пострадал!

Я дернулась, словно могла вырваться из этих верёвок и дотронуться до него, но только впилась запястьями в тугие узлы.

— Марк, — мой голос дрожал, слёзы не прекращались. — Ты всегда… ты всегда всё тащишь на себе… даже тогда, когда не должен.

Он попытался приподнять голову и чуть заметно улыбнулся сквозь боль. В этой улыбке было столько упрямства и тепла, что у меня перехватило дыхание.

Я опустила взгляд, пытаясь справиться с комом в горле, и прошептала:

— Пожалуйста… только не оставляй меня…

Он вошёл так, будто пришёл на прогулку — широкая фигура в тёмной куртке, шаг такой уверенный, что от этого становилось хуже, а не легче. Голос у него был тихий, но каждый слово отрывало кусок спокойствия:

— Какая милая картинка, — сказал он и усмехнулся, как будто смотрит на витрину. — Двое влюблённых сидят друг напротив друга.

Я не могла сразу сказать ничего. Сердце стучало в висках, в голове — какая-то ломка мыслей: как он тут оказался, почему у меня такое ощущение, что я знаю каждого его жеста. Марк был рядом — бледный, раненый, но глаза у него горели. Он попытался встать, губа шевельнулась в попытке слова, но Кирилл был рядом прежде, чем он успел.

— Слушай сюда, ублюдок, — вырвалось у Марка — его голос был рвущимся рёвом, не поддававшимся боли.

Кирилл усмехнулся и ударил. Это было не художественное, не режиссёрское — это был удар в корпус, отвесный, рассчитанный. Марк сжался, но не пал; в его лице мелькнула какая-то дикая гордость и слишком человеческая уязвимость. Кирилл кашлянул и продолжил, легко, как то, что делает человек, уверенный в своей безнаказанности:

— Упс, знаешь, всегда мечтал это сделать. Особенно когда ты выигрывал меня. И я говорю не только про ринг, нет. Это было ещё до того момента когда ты узнал, кто такой Гром. Забавно, правда?

У меня в горле остановился крик. Я не выдержала и выпалила:

— Не трогай его!

Он повернул ко мне голову так, будто вспоминал меня по имени впервые:

— Алиночка, как я мог про тебя забыть. Вообще, на твоём месте сейчас должна сидеть Лея, это ведь она меня отвергла, выбрав Тимура.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось до камня. Его слова были не просто издёвкой — в них было намерение унизить, разорвать, показать, кто здесь хозяин игры. Я услышала, как Марк шипит:

— Ты использовал мою сестру, ты спорил на неё, тварь.

Кирилл пожал плечами, в глазах — какой-то мерзкий азарт:

— Да. А всё потому что ты, дорогой мой друг, всегда в центре внимания. Обидно, правда?

Я вкусила рвоту в горле, но вместо слёз вырвался вопль:

— Какой же ты ублюдок!

Он рассмеялся тихо, почти ласково, как будто это была комплимент:

— Очень приятно, спасибо, Алиночка. Ещё встретимся, Ягуар.

И ушёл, оставив нас в гулкой комнате, где даже воздух вдруг стал чужим. Дверь захлопнулась с таким звуком, что внутри всё задрожало.

Марк сидел рядом, грудь его вздрагивала, глаза — влажные и яростные одновременно. Я смотрела на него и понимала — это не просто боль от удара. Это было предупреждение, бросок перчатки в лицо, заявка на контроль. Они знали, где меня найти. Они знали, как сделать боль острее, чем простые ссадины.

Слезы текли по щекам ломким ручьём; это были не только слёзы страха, но и гнева. Я хотела встать, рвать узлы, кричать, убивать — всё сразу. Но верёвки резали запястья, и я уставилась в его лицо, в его губы, которые шевелились, пытаясь что-то сказать:

— Зеленоглазка… — прошептал он, и в этом слове было столько всего — извинение, обещание, клятва и просьба одновременно.

Я задыхалась, но знала одно точно: страх и боль не сломают меня, пока он рядом. Пока он шевелится, пока дыхание у него тяжёлое, но есть — я не сдамся. Да, я боюсь. Да, мне больно. Но когда дверь захлопнулась и шаги стихли вдали, во мне проснулась холодная решимость: выбраться. Вытащить его. И заставить их ответить за это.

Тимур

Я стоял возле машины, а в голове шумело так, что мысли путались, сбивались. Лея захлёбывалась в рыданиях, Никита и Ника пытались её успокоить, Аня тоже была рядом, гладила её по плечу. Влад стоял чуть в стороне, но я видел — он тоже едва сдерживался, сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

Я сам не знал, что делать. Телефон в руке тяжёлел, будто свинец. Позвонить отцу? Сказать, что Марка вырубили прямо у нас на глазах и куда-то утащили? А если он уже… нет. Даже думать об этом было больно.

Марка вырубили, Алину похитили. И да, Марк натворил дел, из-за него всё и завертелось. Но, чёрт возьми, он же наш. Не важно, что не по крови. Он брат. Такой же, как Влад. И мы не имели права оставить его там.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя собраться. Если сейчас дам слабину — нас всех разнесёт в клочья.

— Так, слушайте сюда, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Никита, Ника, Аня — вы с Леей. Ни шагу от машины. Влад, мы с тобой. Проверим, можно ли подобраться ближе.

Никита кивнул серьёзно, обнял Лею за плечи, прижимая её к себе. Она вся дрожала, но всё же зацепилась за него, будто за последнюю опору.

— Тим… — голос Влада дрогнул, но он шагнул ближе. — Если он там, живой… мы его достанем.

Я кивнул. — Достанем. Обязательно.

В груди кольнуло что-то острое — злость, боль и какая-то странная гордость за них всех. Мы были семьёй, пусть и собранной из разных кусочков. А за семью надо драться до конца.

Я перевёл взгляд на Влада и Никиту. Мы все понимали одно: у нас нет права на ошибку. И у меня тем более — не перед ней.

Я наклонился к Лее, взял её за плечи, заставил посмотреть мне в глаза:

— Зайка, я не дам им его сломать. И тебя не дам потерять его, слышишь? — сказал я тихо, но уверенно. — Мы его вернём.

Она кивнула сквозь слёзы, но я видел — её страх никуда не делся. И это ещё сильнее давило на меня: я должен держать её, пока Марк не сможет.

Телефон в руках казался тяжёлым, будто кирпич. Я слишком долго колебался, но сейчас выбора уже не было. Лея рыдала у меня за спиной, Влад и Никита смотрели так, будто тоже понимали: тянуть больше нельзя. Я нажал вызов.

Несколько гудков. Сердце колотилось так, что я думал, его слышит вся улица. И вот наконец — голос.

— Да, — коротко отозвался дядя Дима.

Я сглотнул, перехватил телефон покрепче.

— Дядь Дим… — выдохнул я. Голос предательски дрогнул, но я тут же взял себя в руки. — В общем, внутрь нам не пробраться. Там слишком много людей, у многих оружие.

Повисла тишина. Я почти физически ощущал, как он напрягся.

— Марк? Алина? — спросил он резко.

Я закрыл глаза, вспоминая, как Марка повалили ударом по голове и потащили куда-то вглубь ангара. Картина вставала перед глазами снова и снова.

— Всё ещё там, — ответил я глухо. — Марк был на ринге, мы его видели, и…

— И? — в его голосе зазвенел металл.

Я замялся. Как сказать? Лея вцепилась в мою руку, будто боялась услышать ответ раньше, чем отец её брата.

— Я… я не знаю, жив ли он вообще, — наконец выдохнул я. — Его вырубили и увели куда-то.

На том конце провода раздалось тяжёлое дыхание. Я представил, как Дима сейчас стоит, сжав кулаки так же, как я секунду назад.

— Понял, — коротко сказал он. И отключился.

Я опустил телефон, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Лея прижалась ко мне сильнее, всхлипывая. А я только и мог, что держать её и повторять про себя одну мысль: Марк жив. Он обязан быть жив.

Дима Барсов

Телефон я едва не сломал в руке, когда Тим сказал последнее. Не знаю, жив ли он вообще. Эти слова будто ножом по сердцу. Голова тут же загудела, кровь ударила в виски, но я заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Паника — не вариант.

Я поднялся с дивана, и все взгляды в гостиной сразу уткнулись в меня. Крет с Даной сидели напротив, Дана уже держалась за сердце, Крет сжал её руку. Поля побледнела так, что я испугался, как бы не упала в обморок. Руслан с Катей нахмурились, Лёха с Дилой напряжённо переглянулись. Костя и Рита замерли, будто тоже не веря в происходящее. Жека с Сашей притихли в углу.

— Ну? — первым не выдержал Лёха. — Что там?

Я выдохнул.

— Внутрь пацанам не пробраться. Там слишком много людей и оружия, — сказал я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё рвалось наружу.

Поля шагнула ко мне ближе, в глазах слёзы:

— Марк? Алина?

Я закрыл глаза на секунду и заставил себя сказать:

— Всё ещё там. Марк был на ринге. Тим говорит, они видели его… и… — голос предательски дрогнул. — Его вырубили и куда-то увели. Тим не знает, жив ли он.

Тишина. Настоящая, гробовая. Я слышал только, как Дана тихо ахнула и уткнулась в плечо Крета. Поля прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.

— Твою мать… — глухо выругался Руслан, откинувшись на спинку кресла.

— Я ж говорил, что всё это дежавю, — процедил Лёха, глядя в пол. — Опять одно и то же дерьмо.

— Замолчи, Лёш! — вспыхнула Диля. — Сейчас не время!

Я поднял руки, обрывая их спор:

— Хватит! — рявкнул я так, что все замолкли. — Слушайте внимательно. Моего сына и Алину вытащим любой ценой. Но без сраных истерик и обвинений. Сейчас нужна голова, а не эмоции.

Крет поднял на меня глаза и кивнул:

— Правильно говоришь, Димка. Паника только навредит.

— Что будем делать? — спросил Костя, обнимая притихшую Риту.

Я сжал кулаки.

— Тим сказал, место кишит людьми. Значит, штурм без подготовки — самоубийство. Но я туда поеду. И если кто-то готов — собирайтесь.

Поля схватила меня за руку:

— Дима…

Я посмотрел на неё.

— Поля, — сказал я мягче, чем собирался, — он наш сын. Я не могу сидеть здесь, когда он там, может быть… — я сглотнул. — Когда он там один.

Она прижалась ко мне, слёзы катились по её щекам. Я обнял её и уже сам с трудом сдерживал дрожь.

Марк. Держись, сын. Я иду за тобой.

Я сел обратно в кресло, провёл ладонями по лицу. Голова гудела, мысли путались. Но внутри было одно чёткое чувство — я не отдам сына.

— Так, — начал я, заставляя голос звучать твёрдо. — Нам нужен план. Просто ломиться туда — глупо.

Руслан кивнул, хмуро глядя в сторону:

— Там не улица, Дим. Это логово. У них охрана, крыша, камеры.

— И чёртова толпа, — добавил Лёха. — Я таких мест видел. Если входишь — выйти можно только вперед ногами.

— Значит, нужен человек, который проведёт, — вставил Костя. — Кто-то, кто знает, как там устроено.

— Тим, — тихо сказала Рита.

Я сжал зубы.

— Тимур сейчас с ними, — ответил я. — Но он же не крот. Его пропустили, потому что они думали, что он просто пацан с улицы. Если он будет тянуть нас — заметят.

Поля снова прижалась ко мне. Я чувствовал, как она дрожит.

— Дим… ты понимаешь, если Марк… если… — она не смогла договорить.

Я схватил её за руку.

— Поля. Не смей. Он жив. Я это знаю. Чувствую. — Я посмотрел прямо в её глаза. — И я его верну.

Она кивнула, но по её лицу текли слёзы.

— Хорошо, — сказал Крет. — Димка, если ты идёшь — я с тобой. Я ещё не совсем старик, могу держать удар.

— И я, — сразу добавил Руслан. — Влад мой сын, и он там вместе с остальными. Я не останусь в стороне.

— Да все мы поедем! — вспыхнул Лёха. — Они наших детей держат, блядь!

— Сначала головой думать надо, — оборвал я. — Не толпой ломиться. Там нас положат сразу.

Жека поднял руку.

— Я могу узнать у знакомых, кто крышует это место. Если повезёт — узнаем имена и связи. Тогда хоть будем знать, против кого выходим.

Я кивнул.

— Делай. Срочно.

Я встал.

— А мы собираем всё, что может пригодиться. Телефоны, фонарики, аптечку. Никаких эмоций. Марк и Алина ждут.

Я посмотрел на всех.

— Мы семья. И если кого-то из нас тронули — они тронули всех.

В гостиной повисла тяжёлая, но крепкая тишина. Все понимали: назад дороги нет.

Сын. Я рядом. Подожди ещё чуть-чуть.

Я только собрался выдохнуть, когда дверь в гостиную со скрипом открылась. Вошла Саша — сестра Руслана, тётка Влада. Уверенная походка, холодный взгляд. Она всегда появлялась так, будто знала больше всех.

— Ты что здесь делаешь? — сорвалось у меня.

— Я ей позвонил, — сразу вставил Руслан, чуть виновато, — сказал, что произошло.

Саша скрестила руки на груди.— Я кое-что выяснила.

Крет откинулся на спинку кресла, сузил глаза:— Так…

— Кто пытался выбить из колеи бизнес Димы? — спросила она, и голос её был ледяным.

Я сразу понял, куда она клонит.— Степанов, — выдохнул я. — Ну, в смысле, Александр Степанов.

Саша кивнула.— А кто взломал систему безопасности компании Руслана?

Руслан нахмурился, нервно провёл рукой по затылку:— Там глухо. Я до сих пор не знаю, кто это сделал.

— А теперь, — она сделала паузу, будто нарочно растягивая, — соедините весь пазл. И подумайте, кто такой Шахматист.

Меня словно током ударило. Я ударил кулаком по столу.— Твою мать…

Руслан выдохнул:— И как ты это выяснила?

Саша криво усмехнулась.— За мной как-то ухаживал один из партнёров Степанова. Я его прошерстила, поняла, что он крутится в мутных схемах. А потом… — она выдержала паузу, глядя прямо на меня, — в телефоне у племянника увидела смс. Там было всего два слова: «Шахматист доволен». Я сложила два плюс два.

Поля, побледнев, сжала мою руку.— Подожди… Но Игоря же посадили. Тогда Саша должен был стать владельцем компании их отца.

Крет наклонился вперёд, нахмурившись:— Только вот Игорь повесился… ровно за месяц до того, как должен был выйти по УДО.

Костя тихо пробормотал, но в тишине его слова прозвучали громом:— И что теперь?..

Я стиснул зубы.— А теперь ясно одно. Саша всегда действует так, как выгодно ему.

Лёха хмыкнул, зло сплюнув в сторону:— И сын его туда же.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый переваривал услышанное. У меня внутри всё клокотало. Теперь в голове выстраивалась картина: Марк, Алина, все дети — заложники не просто какой-то банды, а больной игры того, кто привык дергать фигуры по доске.

Шахматист. Чёртов Степанов. Ну что ж… партию ты начал. Но мат будет мой.

Жека поднял на меня глаза, хмурые, серьёзные, без его обычной насмешки:— Дим, ты знаешь, кто такой Гремлин?

Я сжал губы.— К сожалению, знаю.

Жека кивнул, понизил голос:— Неофициально он там шерстит.

— А официально? — спросил я, хотя уже чувствовал ответ.

— Сказали, что давно всё под каким-то Оргом, — пожал он плечами, будто сам не верил в эту версию.

Лёха, который всё это время молча крутил сигарету между пальцами, усмехнулся глухо, почти со злостью:— Орг пешка. Всегда им был.

Руслан кивнул, хмурясь:— Согласен.

Я развёл руками, сдерживая раздражение, которое кипело внутри:— Вот вам и два плюс два.

И тут вмешалась Саша, девушка Жеки. Она сидела тихо до этого момента, но сейчас подняла глаза и решилась:— У меня папа… полковник. Может помочь, если что.

Я на секунду замолчал, уставился на неё. Слова были правильные, но слишком уж опасные. Вмешать силовиков в эту кашу — значит взорвать её ещё быстрее.

В груди сжалось. Гремлин, Орг, Шахматист… Все эти имена сплетались в клубок, и в центре — мои дети. Марк, Алина, Лея.

Я потер лицо руками и тяжело выдохнул.— Помощь понадобится. Но сперва мы должны точно знать, где они. Если пойдём вслепую — похороним всех.

Тишина стала густой, будто в комнате вдруг стало меньше воздуха. Каждый понимал: выбора у нас больше нет.

Вероника

Лея наконец-то засыпает, уткнувшись лицом в воротник моей куртки. Я смотрю на неё и удивляюсь, как быстро слёзы выжимают силы — как будто ночь высосала все эмоции и оставила только пустоту. Аня и я тихо выходим из машины; у нас с ней получается двигаться по-военному бесшумно, по возможности не потревожить остальных.

Влад сразу прижимает Аню к себе, держит так, будто крепче — значит, тоже напуган. Никита подходит ко мне и, не спрашивая, обнимает так, будто нашёл якорь. Это странное, тёплое чувство — и благодарность, и страх одновременно. Мы стоим в кружке света от фонаря, вокруг — темнота и ледяной воздух, от которого у меня начинает мерзнуть нос.

Слышу, как Тим говорит коротко и твёрдо, уже почти без паники, но с выдержкой, которую дают только звонки по тяжёлым делам:

— Дядя Дима знает о том что произошло с Марком, я ему звонил.

Аня, всхлипывая чуть потише, машет рукой:

— Если Лея в таком состоянии, я не представляю как там мама Марка.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается от мысли о Полине. Голос в груди, который говорит — «она же мама, она сейчас ломается», — я прогоняю его в сторону и отвечаю так тихо, чтобы не разбудить спящую:

— Тётя Поля явно так же в истерике, знать что твой ребёнок при смерти...

Тим вдруг врезает фразой, и в ней слышится стальной стержень, который мне внушает хоть какую-то надежду:

— Он жив, ясно. Жив.

Это не просто слова, это приказ — и он действует. Влад быстрым шагом оглядывается по сторонам, голос у него уже деловой:

— Тим, всё, надо думать как внутрь пробраться.

Мы переглядываемся: план нужен сейчас, нельзя терять ни минуты. Ночь, ангар, охрана — всё против нас, но сидеть в машине и ждать — хуже всех вариантов. Сердце стучит в висках, холодный воздух щиплет щёки, а в голове один вопрос: как добраться до них и вытащить Марка и Алину отсюда целыми.

Я сжимаю руку Никиты и говорю почти шёпотом, больше себе:

— Давайте придумаем что-то. Быстро и тихо.

Я коротко киваю и устраиваюсь с Леей в машине так, чтобы её было видно и в то же время — не на виду у охраны. Плед запахом её волос — тёплый и чужой одновременно — и я держу его угол так, чтобы девочка не проснулась от ветра. Сердце ещё трепещет, но дыхание как-то ровнее: паника — это плохо, действовать надо спокойно.

Слышу, как Тим по-военному раздает указания:

— Значит так, Аня и Ника, сидите здесь с Леей, ждёте подмогу. Влад за мной, Никита с девушками остаёшься.

Влад пробует нащупать маршрут глазами, спрашивает:

— И что ты задумал?

Тим отвечает коротко, деловито — «надо понять, где ещё можно проскочить во внутрь», и этого достаточно, чтобы понять: он пойдёт искать слабые места, а мы тут — прикрытие и страхующий пункт.

Я смотрю на Лею: она хрипло дышит во сне, губы сжаты. В груди холодеет от мысли, что это могла быть она. Сжимаю её руку так, будто это якорь — и своей, и чужой. Никита тут же прижимается со стороны, тихо шепчет что‑то в ухо, и от его присутствия странно теплеет. Аня рядом нервно поглаживает телефон, но держится.

Я понимаю, что мне не дадут идти с ними — и уже не прошу. Моя задача сейчас другая: не спустить глаз с дороги, слушать, фиксировать шорохи, звонки, любые шаги. Если у кого-то сработает телефон — я отвечу. Если кто-то попытается подойти к машине — я не дам им ничего узнать. И, если понадобится, я закричу так, чтобы этого мерно не услышали в ангаре, но услышали наши люди.

Тим делает последний жест рукой, собираясь уходить. Влад кивает, Никита сжимает мою ладонь — в его взгляде смесь страха и решимости. Я вдруг понимаю, что меня не пугает темнота; меня пугает мысль о том, что я могу ничего не сделать. Поэтому сворачиваю губы в тонкую линию и говорю тихо, но твёрдо:

— Я здесь. С Леей. Если что — звоню сразу. И слушаю.

Это маленькое обещание, но сейчас оно важнее всяких планов.

Марк

Я открываю глаза и первым делом вижу её — Алина. Она сидит напротив, руки туго связаны, глаза опухшие от слёз, губы дрожат. Всё тело ноет, каждая мышца кричит после того, что со мной сделали, а голова будто раскалывается изнутри. Сидеть здесь, связанный, и видеть, как она страдает — это словно нож в сердце.

Я пытаюсь шевельнуть пальцами, но верёвки давят слишком сильно. В груди гнетущая смесь злости, страха и беспомощности. Хочу крикнуть, сказать что‑нибудь, утешить её, но голос не поддаётся. Всё, что могу — это смотреть на неё, на её слёзы, на то, как она дрожит.

Я стараюсь собрать мысли, как ни странно, именно ради неё. "Не смей винить себя", — шепчу внутренне, будто могу передать эти слова силой мысли. "Ты здесь ни при чём. Я буду держаться, пока мы не выберемся".

И даже когда каждый удар, каждая царапина напоминает о боли, я ловлю её взгляд, стараюсь показать хоть какой-то знак, что я здесь, что я держусь ради нас обоих. Даже связанный, избитый, я не могу позволить себе сломаться. Не сейчас. Не перед ней.

Я просыпаюсь как будто меня протащили по гвоздям — рот пересох, во рту вкус металла, затылок гудит так, что кажется, мозг вот‑вот выльется наружу. Пытаюсь разглядеть тени в комнате и вижу, как в проёме двери появляются два силуэта: Кирилл и мужчина в дорогом костюме; тот самый, что до сих пор сидел где‑то рядом с мониторами, пока мы лежали без сознания.

Мужчина улыбается, будто приветствует старого знакомого, а голос у него тёплый и спокойный — от этого становится ещё омерзительнее.

— О, очнулся, доброе утро, родной, — произнёс он с подчёркнутой вежливостью.

Я кашляю, пытаюсь сел, но связки натягивают сухожилия, и боль пронзает всё тело. Смотрю на него и отвечаю коротко, прямо:

— Ты не орг.

Он просто кивает, как будто это была проверка на смекалку.

— Правильно. Я не орг, орг лишь пешка в моей игре.

Слово — как нож. Мой мозг хмурится, все кусочки начинают складываться в ту гадкую картину, что я пытался выгнать из головы.

— Шахматист? — успеваю выдавить, потому что теперь имя у него есть.

Он довольно улыбается, будто я сделал ему комплимент.

— Ух ты, а ты умный.

Я отплевываюсь от горечи и не даю им ни секунды на расслабление.

— Ну и что тебе нужно? — задаю вопрос так, будто он вообще мне что‑то должен объяснять.

Он делает шаг вперёд, глаза холодные, как сталь.

— Мне? — говорит он спокойно. — Во‑первых, ты пошёл совершенно не по моим правилам. А во‑вторых, твой отец палки в колёса навтыкал.

Сердце льдом сжимается. Я гляжу на Алину: её глаза огромны, слёзы высохли, горло дергается от страха. Мне хочется рвать этот мир на части.

— Причём здесь дядя Дима? — шепчет она, и в голосе слышится детская надежда, что это всё — недоразумение.

Мужчина улыбается и вновь играет в доброго дяди:

— Скоро всё узнаете, птички мои. Приходи в себя, Ягуар, у тебя сегодня будет насыщенная ночь.

Кирилл склонился надо мной, его дыхание пахнет дешёвым одеколоном и злобой:

— Будь лапочкой, Ягуарчик, — прошипел он. — А то твоя подруга аппетитно выглядит.

Слова — как удар. Я вцепляюсь зубами в боль, в бессилие, в ярость. Кажется, от злости горит всё нутро.

— Только попробуй, — вырывается из меня сквозь сжатые зубы. — Тебя закопаю сам, ублюдок.

Они уходят, дверь громко щёлкает, и в комнате снова только мы: связаны, побиты, но ещё дышим. Алине в глазах читается страх и вины — она притягивает плечи к груди, будто пытаясь сделать себя меньше, чтобы им не досталось.

Я ощущаю как грохочет в ушах кровь, и где‑то глубоко, под волнами боли, просыпается холодный расчёт. Они думают, что сломали нас рукой и примерной угрозой. Пусть думают. Я знаю одно: если им что‑то сделают — я не просто верну долг. Я уничтожу тех, кто это сделал. Медленно, методично, до последней фигуры в их грязной игре.

Боль — как постоянный фон, глухой и тяжёлый, но острые углы в голове позволяют думать. Когда дверь захлопнулась и шаги исчезли в коридоре, в комнате снова остались только мы — я и она, связаны, мокрые от пота и крови, но живые. Первое, что приходит — паника. Второе — она. Голос у неё дрожал, глаза — как у ребёнка. Я будто заново учусь дышать, потому что ей нужен спокойный баритон, пусть ложный, пусть хриплый.

Я сконцентрировался на руках. Верёвки не случайно затянуты профессионально — узел держит, но материал скользкий, и там есть слабость: нитка переплетения чуть ослабла у края. Я медленно, без рывков, стараюсь передать пальцам лишние миллиметры свободы, выверяя каждое движение так, чтобы Алине не слышно было. Болит всё: плечи, бок, голова стучит о каждый вдох. Зато есть чувство — если сделать одно медленное, контрольное движение, узел может поддаться.

— Слушай, — говорю ей шёпотом, и сам себе шепчу как мантру, чтобы не дрожать. — Дыши ровно. Я здесь. Не винь себя. Тише. Я сейчас попробую кое‑что.

Она кивает, губы сжаты. В ответ я слышу, как у неё дергается плечо, как дыхание медленнее, глубже. Это даёт силы. Я работаю ногтями по перебору верёвки, чувствуя, как паз в пальцах наполняется кровью, но это лучше, чем беспомощность. Через три долгих, больно‑медленных минуты я ощущаю, что узел дал микрошаг. Это всё, что нужно — маленькая победа.

— Слушай, — продолжаю тихо, — если кто‑то вернётся, притворимся, что спим. Мы не звоним, не боремся. Поняла?

Её глаза снова блеснули — смесь страха и доверия. Я сглатываю, позволяю себе секунду, чтобы собрать план в уме: Крет и остальные двинулись по нашему сигналу; они знают, куда смотреть. Я не знаю, что там с внешней разведкой прямо сейчас, но у нас есть шанс, если я выдержу и не дам им повод ускориться. Главное — не отдавать эмоциям ход. Злость — это топливо, но сейчас она съест нас обоих, если я не направлю её.

Делаю ещё одно тихое, настойчивое усилие — и ладони получают несколько миллиметров свободы, которых вполне хватает, чтобы согнуть запястья и перехватить узел. Сердце колотится так, что кажется, его слышат в соседней комнате. Я не ору, не двигаюсь резко: не хочу, чтобы они посчитали наше поведение подозрительным и вернулись раньше чем нужно. Но теперь, когда руки хоть чуть‑чуть свободнее, я чувствую — я могу действовать. И я сделаю это. Я вытащу её отсюда. Любой ценой.

Наконец-то узлы сдались, и я смог освободить руки. Пальцы дрожали, но я не позволил этому мешать. Оглянулся на Алину — она сидела передо мной, глаза красные, губы дрожали.

Когда я коснулся её рук и помог освободиться, она сразу бросилась ко мне в объятия. Сразу. Плотно, будто боится, что я исчезну. Я обхватил её крепко, чувствуя, как её всхлипы сотрясают грудь.

—Ты в порядке, Алиночка… слышишь, ты ни в чём не виновата, — шептал я, держа её голову у себя на плече. Она не могла говорить, только всхлипывала и крепче прижималась. Я гладил ей спину, стараясь передать хоть каплю уверенности, что теперь мы вдвоём и пока я рядом — ничего плохого не случится.

В этот момент страх и боль переплелись с облегчением — мы выжили, мы вместе. И хотя раны были видны на моём лице, а сердце стучало как сумасшедшее, это чувство, что она рядом, давало силы держаться.

Я держал Алину, пока она постепенно успокаивалась, всхлипы смягчались, а дыхание выравнивалось. Её руки всё ещё обнимали меня так крепко, что казалось, она боится меня отпустить, и я не мог ни на секунду отпустить её.

—Все будет хорошо, Алиночка, я рядом, — шептал я, глядя ей в глаза, пытаясь вложить в эти слова всю уверенность, которую сам только мог собрать. Она кивнула, почти бесшумно, но я почувствовал, как напряжение постепенно уходит.

Я наконец отстранился на немного, чтобы лучше разглядеть её лицо. Слёзы на щеках, волосы немного растрёпаны, но она жива. И это было главное. Я обвел взглядом комнату, понимая, что на этом пока нельзя расслабляться — всё ещё было опасно. Но теперь, хоть на мгновение, мы были вместе, и это давало мне силы действовать дальше.

Я аккуратно отпустил Алину, но не выпускал из виду. Её плечи дрожали, но она уже дышала ровнее, стараясь собраться. Я быстро обвел взглядом помещение — все было пусто, кроме остатков веревок и стула, на котором мы сидели.

—Мы должны двигаться, — сказал я тихо, чтобы не спугнуть себя или её. Она кивнула, сжимая мою руку. Я помог ей подняться, проверяя, не осталось ли каких-то следов от людей, которые сюда заходили. Всё было пусто, как будто нас оставили наедине с этим кошмаром.

Я дал ей пару секунд, чтобы собраться, потом подошёл к двери. Мы должны были выбраться из этого места, найти безопасное место и понять, кто стоял за всем этим. И главное — как вывести нас обоих живыми из этой ловушки.

Алина, обнявшись чуть крепче, шептала:

—Я так боялась…Я сжал её плечи и тихо сказал:

—Я знаю, но теперь всё будет по-другому. Мы вместе.

И мы начали осторожно двигаться к выходу, держа глаза и уши настороже.

Я замер вместе с Алиной, сердце ударило в висках. Два здоровых мужика в спортивной форме медленно вошли в комнату, каждый шаг отдавался глухим эхом по стенам подвала. Они сразу заметили нас.

—Ну, что у нас тут? — один из них промычал, оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по Алине, затем задержался на мне.

Алина инстинктивно прижалась ко мне, глаза широко раскрыты, дрожь по телу не прекращалась. Я сам натянул на лицо маску спокойствия, пытаясь понять, как действовать дальше.

Они сделали шаг ближе, но я удерживал Алину за плечи, чтобы она не отступала и не показывала страх сильнее, чем нужно. Это была ловушка, и я знал, что любое неверное движение может стоить нам дорого.

—Спокойно, — прошептал я ей, — держись. Я с тобой.

И мы приготовились к любому развитию событий, зная, что от этих двух здоровяков зависит всё.

Я повернул голову к Алине, она стояла за мной, глаза широко раскрыты, всхлипывая тихо. Шепотом, чтобы не услышали амбалы, сказал:

— Как подам сигнал, бежишь, со всех ног. С левой стороны ангара стоит моя машина, ключи внутри, поняла?

Она лишь кивнула, чуть дрожащая, и я понял, что она уловила смысл.— Алина, поняла? — повторил я.

Её кивок стал чуть сильнее, и я почувствовал, что хоть немного могу на неё положиться. С каждой секундой напряжение нарастало, но теперь мы знали план действий.

Я делаю глубокий вдох и выхожу из тени прямо на виду у двух амбалов. Сердце бьётся как молот, но голову я держу ясной — только чтобы не дрогнуть. Насмешливо кривлюсь и громко кидаю:— Ого, какие мы суровые, а? Решили меня ещё поколотить для настроения?

Один из них хмурится, делает шаг вперёд, второй тупо смотрит на меня. Я не молчу ни секунды — цепляю их словами, насмехаюсь над ростом, манерой держаться. Провокация срабатывает: они отодвигаются от двери, обсуждают, что с этим делать. Я отхожу чуть вбок, чтобы открыть Алине проход.

И вот, как только один из амбалов отвлекается на меня, Алина рвётся из-за моей спины и выбегает в коридор. Я вижу её силуэт, слышу топот ног, сердце замирает — она двигается к цели. Амбалы кричат и бросаются за ней, а я остаюсь перед ними, провоцирую, кричу и прыгаю, чтобы отвлечь и задержать их на пару драгоценных секунд. Она уже в коридоре, а я знаю: если она добежит до машины, мы получаем шанс.

Я едва успеваю отступить, и спина больно врезается в кого-то еще — кажется, еще один охранник. Сердце колотится бешено, адреналин выталкивает страх на край, но не дает замереть.

Один из них наклоняется ко мне, угрожающе, словно хочет загнать в угол. Его голос низкий и хриплый:— И куда спешим, птичка?

Я замерла на мгновение, пытаясь сообразить, что делать. Паника стучится в виски, дыхание прерывистое. Нужно выкрутиться, нужно найти выход, нужно хоть как-то прорваться к двери, к свободе.

Я слышу чужой голос, громкий и уверенный, и оборачиваюсь. Мужчина, подошедший к нам, указывает куда-то в сторону:

— Видите её к рингу!

Сердце снова прыгает в груди. Он направляет внимание охранников на меня. Паника переполняет, но где-то глубоко внутри просыпается решимость: надо бежать, надо действовать. Иначе я не увижу Марка.

Один из них схватывает меня за руку так, что боль от удара отдаёт по всему предплечью. Я вырываюсь, сердце колотится в висках, но слова рвутся наружу быстрее страха:

— Отвали, громила!

Он сжимает крепче, и в голосе его — тёплая, спокойная угроза:

— Ещё слово, и твой Ягуар будет в чёрном мешке.

Этот "чёрный мешок" отрывается от реальности как тень — я вижу в нём не абстракцию, а лицо Марка, ту руку, что держала меня прошлой ночью. Внутри меня загорается не только страх, но что-то более острое — ярость и паника, которые сливаются в одну мысль: не дать им его сломать.

Я делаю вдох, стараюсь не дать им почувствовать мою дрожь. Тяну руку назад, цепляюсь за край двери, зубами прикусываю губу, чтобы не закричать. В голове мелькают наши последние секунды рядом — его ладонь, тёплая, его шёпот. И я понимаю: если я заплачу — это будет для них победой. Если я стону — они поймут, что сломали меня.

Я резко выворачиваю кисть и бьюсь пятой по запястью, чтобы ослабить хват. Мужчина ругается, отпускает на мгновение — достаточно, чтобы рвануться. Но в тот же миг другой охранник ставит ногу в бок и толкает меня дальше по коридору. Я нарываюсь на людей, запах пота и машинного масла, лай собак где-то далеко — всё смешалось в чёрно-серую кашу.

Я не плачу. Горло стягивает ком, но я глотаю слёзы. Сдерживаю голос так, будто учусь дыханию перед дайвингом: ровно, тихо, чтобы он не услышал. Чтобы тот, кто с ним в комнате, не понял, что они сделали меня слабой.

Проносятся вспышки камер, крики — и снова я веду себя, как на автомате: ноги идут по холодному бетону, руки связаны за спиной, но мозг считает каждую деталь. Слева — дверь, там может быть машина Марка; справа — лестница, вниз; в конце — свет и гул толпы, ринговые рефлексы.

Я бросаю взгляд вдоль коридора, ловлю силуэт — чужой, но знакомый, тот же, кто говорил "к рингу". Сердце стучит как молот. Где-то в груди шевелится слабая надежда: может, он увидит меня. Может, Марк услышит и поймёт, и успеет.

Я делаю то, что умею лучше всего сейчас — держусь лицом к ним, не даю сломать себя взглядом, впитываю звук шагов и пытаюсь запомнить путь. Если мне выпадет шанс — я сбегу. Если нет — я не позволю им сломать его через меня.Я не могла поверить своим глазам. Сердце сжалось в комок, горло сжалось, и в груди стоял крик, который не мог выйти. Марк… мой Ягуар… висел там, связанный, рот заклеен скотчем, и каждый удар в его корпус отдавался эхом в моей груди. Я видела, как его руки натягиваются под потолок, как каждая верёвка врезается в запястья, и как он сдерживает крик сквозь клейкую ленту на губах.

Мужчина скользнул взглядом по мне, как будто проверял, впитала ли я урок:

— Видишь, к чему это всё приводит? Что делают с твоим Ягуаром. Будешь умницей?

Я отшатываюсь, отворачиваю голову, не в силах смотреть. Но не могу отвести взгляд полностью — три амбала крепко держат Тимура и Влада. Их глаза горят злостью, отчаянием. Тим пытается вырваться, делает резкое движение, но получает удар в челюсть. Он спотыкается, и я вижу, как Влад сжимает кулаки, сжимает зубы, но тоже не может прорваться.

В груди клокочет смесь ужаса, ярости и беспомощности. Я хочу рвать их всех на части, вырывать Марка, кричать, но руки связаны, и я могу только стоять здесь, сжимая зубы, стараясь не закричать. Каждое движение его тела от боли, каждый стон, каждый удар — бьёт прямо в меня.

Я хочу бежать к нему, рвать верёвки, разрывать амбалов руками, но понимаю — это бессмысленно, и любой неверный шаг может стоить ему жизни. Моя голова кружится от страха, но внутри что-то твердое подсказывает: я должна держаться. Я должна думать. Я должна найти способ спасти его.

И пока я стою, связанная, дрожа всем телом, я понимаю одно — они ещё не знают, с кем связались. Я не дам им его сломать. Не дам.

Рядом с рингом люди, которые казались маской: один мужчина в белой маске вышел в свет, и всё вокруг словно застыло.

— Вау, — его голос разлился по ангару, и эта фраза слышалась как приговор. — Вот это шоу, согласны?

Аплодисменты, свист, удавленное возбуждение зала. Я перестала различать лица в темноте, только звук — он бил в виски.

Мужчина выпрямился и представился — Шахматист. Его слова шли ровными резкими штрихами, будто он выкладывал на доску фигуры:

— Интересно у нас получается, Ягуар. Марк Барсов, ты перечил моим правилам. Твой отец, Дима Барсов, переходил мне дорогу — задолго до того, как появился на свет ты, мальчик. А сейчас я вижу тебя здесь, в моей обители, и какая честь — отомстить через сына. Живым отсюда не выйдешь.

Внутри всё сжалось от этой фразы. От того, что они собираются мстить через него; от того, что всё, что мне дорого — превращено в доску для чужой мести.

Я не сдержалась. Он уже говорил, казалось, исключительно ради того, чтобы демонстрировать власть. И тогда Марк — через кровь, через бинты, через боль — наклонил голову и прошипел сквозь скотч:

— Пошёл нахрен.

Тот звук — его слово, брошенное в морду всем этим кукловодам — прозвучал для меня будто акт сопротивления. Я даже не поняла, как у меня вырвался крик: не просьба, не мольба, а именно крик. Крик ярости, любви и обещания. Я знала, что внутри нас что‑то сломано, но и то, что сломано — можно склеить, если не дать им его сломать окончательно.

Шахматист не изменил мимики. Он лишь улыбнулся, тонко и опасно, как тому, кто уверен в своей победе, и сказал:

— Посмотрим.

И толпа снова загудела — как будто это был спектакль, и мы с Марком — актёры, подписавшиеся на чужую трагедию. Я стояла, связанная, и клялась про себя, шёпотом и грозно: не дам. Не сломают. Даже если порвут на части — я выживу, чтобы вырвать его отсюда.

Я стояла, будто в воде: звук вокруг приглушён, только удары по его телу долбят в грудь, и будто в этой дроби рождается кровь на моих руках. Шахматист говорил дальше — слова лились, и каждое из них врезалось в меня, как нож. Люди хлопали, кто‑то свистел, кто‑то выкрикнул пошлость — но я видела только Марка. Марк, который сдерживал дыхание, который сжимал зубы, чтобы не дать крику прорваться сквозь клейкую ленту.

Я помнила его слово — то, что он шепнул мне в коридоре: как подам сигнал — беги. Я помнила, как он собирался отвлечь охранников... и теперь, стоя здесь, я поняла, что сигнал должен прозвучать вот‑прямо сейчас, иначе всё закончится плохо.

Я стала искать глазами хоть какую‑то щель: в толпе, на трибуне, в коридорах света. Там, справа, у самой кромки ринга, тёмная щель — проход к служебной зоне. И в ней мелькнул силуэт: Тим, он держал голову низко, взгляд горел. Рядом — Влад, Никита, ещё кто‑то. Их лица были белые от напряжения, но они были здесь. Сердце дрогнуло: они пришли.

Шахматист продолжал представление, как дирижёр. Он говорил, что это вендетта, что наказание будет длительным, что никто не уйдёт. Но под этими словами я услышала низкий гул — шаги в сторону служебного входа, шорох натянутых жил, и кто‑то в толпе начал распылять выкрики не в его адрес, а как бы отвлекая.

Марк хрипло закашлялся. Я видела, как у него по лицу потекла кровь, и вдруг он дернул плечами — настолько резко, что верёвки заскрипели и натянулись, будто пила натянута на бревнышко. Его взгляд пересекся с моим. Я поймала в нём знак: терпеть, сейчас.

Тишина вокруг как будто сжалась — у меня в ушах раздался только его дыхательный ритм. Я не помню, как это вышло: то ли в порыве безумия, то ли по сценарию, но я подняла голову и выкрикнула:

— Отпустите его! Он ничего вам не сделал!

Крик был тонкий, хриплый, но он пронзил тьму. Шахматист нахмурился и сделал шаг вперёд, как будто хотел показать, что никто здесь не смеет прерывать спектакль. Амбалы напряглись. Тим, увидев, что я среагировала, попытался рвануться вперёд — и в ту же секунду один из охранников замахнулся по нему. Я застыла: если он сейчас попадёт под удар окончательно, всё умрёт.

И тогда произошло то, чего я, может, и не ожидала, но на что тайно надеялась: в левом углу зала загорелся телефонный экран — сигнальная вспышка, краткая и яркая. Это был знак. Марк сжал зубы, и внутри меня что‑то лопнуло — я вспомнила каждое его слово, каждый вечер, каждую тихую минуту рядом. И тогда я учинила то, чего сама себя бы не признала до этой минуты.

Я дернулась. Сопротивление — резкое, отчаянное. Одно движение плечом — и одна из верёвок поскользнулась по запястью. Я услышала хруст: тугой узел соскользнул. Сердце прыгнуло в горло. Я знала, что мои руки ещё связаны, но теперь хотя бы одна петля ослабла.

Марк понял и работал дальше, как механик над сложным механизмом: он крутил корпусом, нагибался, подтягивал ступни, напрягал пресс. Болезнь, боль, но руки — они начали освобождаться. Сквозь клейкую ленту он шипел что‑то мне в ответ, но я не слышала слов — только вибрацию, как от удара в сердце: «Давай. Беги».

В этот момент амбал, стоявший рядом, повернулся лицом — и увидел движение. Он словно проснулся. Его рука взмыла, чтобы схватить меня, но тут снова раздался гул — уже снаружи, и голоса: «Полиция! Обычная проверка!» — кто‑то из людей в масках в панике оглянулся. Это был фальшивый шум, но он сработал: пара охранников откинулись, их внимание на секунду упало.

Этой секунды хватило. Марк, наконец, освободил одну руку, затем другую — он разрезал скотч зубами, руки дрожали, но они были свободны. Он не смотрел на себя, он смотрел на меня. Его глаза — совсем чёрно‑синие, как будто ночь поселилась под кожей — горели.

Я рванулась вперёд и, едва освободившись от привязанных ног, прыгнула к нему. Два амбала успели придвинуться, но я успела: я сорвала тряпку с его рта, губы были опухшие, но он был жив. Мы молча посмотрели друг на друга — и в этот жесте было всё: боль, обещание, ненависть и немая благодарность.

— Беги, — шепнул он, и я кивнула, потому что слов было слишком много. Он толкнул меня в сторону служебного прохода. Я рванула, но на выходе меня поймали: охранник выскочил со стороны и схватил за плечо. Я чувствовала, как ставка поднимается: если меня удержат — это конец для нас обоих. Но рядом с ним, у ринга, началась драка — не организованная, а спонтанная: Тим рвался, Влад рвал амбалам ремни, Никита и Руслан — кто‑то из толпы — уже бросился в бой. Шум стал плотнее, и это дало мне шанс.

Я испытывала время медленно, как лезвие. Резкий толчок — и я вырвалась, сорвав охранника с ноги. Я мчалась, как будто от депеша судьбы, и оказалась у машины: ключи, как он и сказал — в бардачке. Рука замахнулась, схватила. Я не помню, как повернула замок, как завела мотор — память сжималась до одной точки — но помню звук: рев двигателя, как крик надежды. Я взглянула назад: Марк стоял, его лицо было порезано, но в нём пылал бой. Он встретился взглядом с Тимом — и тот дал знак: «Вперёд».

Марк

Я не успел сообразить, откуда раздался гул — он ворвался в зал как взрыв. Люди в чёрной форме ввалились в ангар и мгновенно превратили весь этот цирк в суматоху с чёткими командами и прицелами. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди: кто‑то выкрикивал «Стой! Оружие вниз!», и всё вокруг словно замерло на секунду, которая длилась вечность.

Я увидел, как один из этих мужчин рванулся к Шахматисту в маске и сбил его с ног — маска шлёпнулась на бетон, и я впервые за эти часы различил человеческое лицо под ней. Воздух будто вытеснился из лёгких. Шаги, щёлканье наручников, приказы по рации — всё слилось в один взрывной аккорд.

И вдруг среди этого хаоса я увидел знакомую фигуру в дверях — папа. Он влетел в помещение как ураган: лицо напряжённое, рубашка вспотела, руки дрожали, но он был там. Его глаза встретились с моими, и в них было столько ужаса и облегчения, что мне чуть не сорвало голос.

— Марк, твою мать, — выдохнул он, — живой?

Голос был далёким, словно через воду. Всё внутри отозвалось рвущей пустотой. Я собрался с силами и выдавил одно слово:

— Алина?

Папа изменился мгновенно. Он сделал шаг вперёд, но кто‑то рядом кивнул ему — и тот же человек ответил спокойно:

— Всё нормально, — сказал он, — Тимур увёз её.

Эти слова одновременно и радовали, и режут. Я почувствовал, как мир снова шатается: сначала — надежда, что она жива, затем волна измождения, адреналина и боли. Ноги подкосились. Попытался встать, что‑то сказать, но голос с хрипом вырвался:

— Хорошо...

Дальше всё расплылось. Свет казался слишком ярким, лица — размытыми. Слышал щёлканье фотоаппарата, команды по рации, тяжёлые шаги по бетону. Папа вдруг обхватил мои плечи, пахнул табаком и машинным маслом, швырнул короткую команду в сторону: «Держите его», — глаза его не лгали: он боялся.

Я хотел сказать, что всё будет нормально, что видел и хуже, но губы не слушались. Последнее, что уловил перед тем, как свет погас: папин грубый, но тёплый голос:

— Отдохни, сынок. Мы разберёмся.

И мир потух.