29. Я привязана к тебе, но больше не люблю.

♾♾♾

Рационализация – форма психологической защиты, характеризующаяся рациональным объяснением человеком своих желаний и действий, которые в действительности обусловлены иррациональными влечениями, которые социально или личностно неприемлемы.

♾♾♾

Бывает, судьбы двух людей сплетаются всецело так, что разорвать связь между ними практически невозможно. Я долгое время слепо верила тому, что моя жизнь обрела покой в человеке, которого смогла искренне полюбить. Поступая одним образом, ты веришь, что стоишь на верном пути. Но лишь дойдя до конца осознаешь, насколько сильно ошибался в своём выборе. Жизнь всегда интуитивно заводит нас в тупики, из которых крайне сложно найти дорогу назад. А стоит ли, вообще, искать дорогу назад? Сможешь ли ты забыть, как упорно ты шёл к поставленной цели, а в конце пути глупо забрёл в тупик? Но даже если найти дорогу назад к точке отправления, останутся ли у тебя силы, чтобы снова начать искать дорогу к драгоценной мечте? Жизнь играет нами, проводит естественный отбор, после которого выживают лишь сильнейшие.

Я слабый игрок. Судьба сломала меня дважды. Искалечила каждую клетку моего хрупкого тела. Опустошила. Я смело заявляю, что проиграла игру в жизнь и счастье.

Находясь в самолёте, летящем за границу, я проливала не один литр слёз. У меня не было желания ни есть, ни пить, ни жить. Если бы самолёт разбился, мне не было бы печально осознавать, что моя жизнь закончилась. Я бы больше скорбела по судьбам тех, кто имеет счастье, или ещё его не познал.

Я была счастлива, была любима. Возможно, до сих пор таковой и являюсь... Моя судьба и так искалечена, мне уже нечего терять. А вот Дима теряет со мной всё. Слепо следует к непоправимой ошибке, принимая её за цель, которая является ошибочной. Я должна была всё прекратить.

Два года, потраченных впустую, привели к тому самому тупику, из которого я нашла выход, приняв решение за обоих. Я собрала чемодан вещей и пустилась прочь. В один из штатов Америки. Туда, где мужчина не найдёт меня. Туда, где я не помешаю ему построить новую жизнь.

Я не считаю глупым свой поступок, когда оставила на столе несчастную записку со словами о том, что разлюбила его. Это ложь во благо. Не знаю, как далеко он зайдёт после прочтения записки, что сделает, как поступит.

А может быть было слишком жестоко писать о равнодушии? Да, теперь я считаю глупым свой поступок! Может исправить это как-нибудь?

Нет! Назад пути нет!

Чем беспощадней всё будет выглядеть, тем проще ему будет отпустить меня.

Да, мы прожили с ним не мало вместе. И почти каждый день, проведённый с ним, я чувствовала себя счастливой... До момента первого отрицательного теста после ЭКО. Он делал вид, будто совсем не огорчён, что с первой попытки ничего не вышло. Но глаза... Его глаза были опустошенными. Я видела горечь в них. Безрассудно поддавшись желанию, я продолжала верить в иной исход следующей процедуры. Но и та не увенчалась успехом... И вновь изумрудные глаза утратили свой огонёк. Уже тогда я решила уйти, забыться, испариться. Но Дима удерживал, верил, любил. Снова поддавшись искушению, не решилась уйти из уютного гнёзда.

Третья попытка стала заключительной в наших отношениях. Он говорил, что всё хорошо, что однажды судьба сделает нам подарок. Говорил много красивых слов. Раньше возвращался домой с работы. Возил по ресторанам. Поддерживал.

Но я понимала, что не хочу каждый раз чувствовать от него поддержку, при этом не давая её ему самому.

И вот я здесь с тяжелым камнем на сердце и горькими слезами на глазах. Хочу вернуться...

— Девушка, у Вас что-то случилось? — спросил рядом сидящий мужчина, протягивая мне упаковку бумажных салфеток.

Сквозь слёзы я даже не разобрала, сколько ему на вид. По голосу, вроде, молодой.

— Всё в порядке, спасибо, — ответила я и отвернулась к иллюминатору, не приняв его помощь.

***

По прилету в Америку, я, в буквальном смысле, вводилась в ближайший к аэропорту отель и заперлась в номере. На долгие дни. Я совсем не выходила на улицу, ни с кем не общалась, не ела. Даже алкоголь никак не лез в горло... Уборщиц игнорировала. Они появлялись в моем идеально убранном номере, смотрели, удивляясь, что я ничего за сутки не тронула, и уходили.

Однажды ко мне даже пришёл сам владелец отеля и насильно накормил фирменным блюдом от шефа, пытаясь меня при этом подбодрить разного рода шутками, красивыми фразами. Но каждое его слово лишь усугубляло ситуацию.

Выпроводив владельца, выплеснула новую волну слёз. Истерика. Да, это самое подходящие слово.

Я не переставала думать о Диме. О его сверкающих глазах...

Неудивительно, что я потеряла счёт дней, всё своё время проводя в постели носом в подушку.

— Соберись, тряпка! — гаркнула я на своё отражение в зеркале. Опухшее от слез лицо, синяки под глазами. Засаленные волосы, свисающие с моей головы, словно сосульки. Ужасный запах пота вперемешку с солью. Клянусь, скулы стали более острыми из-за существенной потери веса. Все кости выпирали из тела. Сложилось впечатление, будто передо мной стоит человек без определенного места жительства.

С самого утра я пыталась привести себя в порядок, постоянно всхлипывая, когда вспоминала то, что совершила. Сил плакать и истерить уже не было. Я плакала внутри себя, а снаружи пыталась казаться сама себе сильней, подавляя всех своих демонов.

К вечеру я спустилась в ресторан. Не знаю, что за менталитет такой в Америке, но тут все улыбались мне и здоровались. А может это потому, что все вокруг знают об одной русской, которая несколько дней рыдала у себя в номере? А сколько дней я не выходила?

Одиннадцать дней... Ничего себе!

***

POV Дима.

Вторая неделя моего бесполезного существования подходит к концу. Днём я лежу в постели с бутылкой виски, а ночью шатаюсь по городу в поиске ответа на главный вопрос: «Зачем она так поступила?»

Сегодня я забрёл слишком далеко, погрузившись в счастливое воспоминание о прекрасной любимой девушке. Яркая луна освещала парк, к которому я неосознанно подошёл.

Ни одна душа на планете, кроме меня и самой Карины, не в курсе о последней катастрофической новости. Работу я благополучно послал на три веселые буквы. Отцу спокойно объяснил это тем, что хочу открыть собственный бизнес. Поэтому для его реализации мне нужно свободное время. Но бизнес и работа являются последним, о чём я хочу думать.

Маме на вопрос, почему мы не приезжаем в гости, ответил, что Карина сильно занята на работе. Мол работает над новым важным проектом. Эх, если бы это, действительно, было так...

Пройдя вглубь парка, сел на одну из лавочек и глубоко вздохнул.

В моих руках всегда покоилось две вещи. Бумажное кольцо, сохранившееся с того для, как я сделал Карине предложение. И листок бумаги, на котором девушка написала прощальное письмо. Раз за разом я перечитываю строки и в который раз убеждаюсь в том, насколько дурной поступок она совершила.

Ровный идеальный почерк украшал скучный лист, но смысл слов вызывал к нему отвращение.

«Дима, за последние годы ты стал для меня опорой. Я научилась жить, дыша полной грудью, благодаря тебе.

Но ты понимаешь, что мы с тобой совершили два года назад большую ошибку...

Да, я привязана к тебе, но это лишь потому, что ты стал единственным, кто поддерживал в трудные минуты. И только сейчас я поняла, что пустые попытки забеременеть — это способ не только закрепить прошлое, но и обуздать будущее.

Вскоре мы бы оба перестали смотреть друг на друга тем взглядом, каким смотрели после помолвки. Да что уж говорить, мы держались друг за друга в надежде создать семью. Но с каждой новой попыткой забеременеть огонь в обоих угасал. И угасал бы дальше. Если сейчас мы смотрим друг на друга жалостливым взглядом, то дальше смотрели бы с презрением и ненавистью.

Я не желаю такого ни для себя, ни для тебя, поэтому вынуждена исчезнуть из твоей жизни. И ничуть не жалею о том, что совершаю!

Я знаю, что ты можешь построить семью и без меня.

Я привязана к тебе, но больше не люблю. И сейчас, вообще, сомневаюсь в том, что когда-то любила. Мы оба были слепы.

Прощай, Дима. И прости, что всё сложилось именно так...

P.S.  Не совершай глупостей, умоляю! Маме с папой передай, что я всегда была счастлива видеть их.»

Обычно, после третьего абзаца на меня накатывала волна горьких слёз. Но сейчас... у меня уже не оставалось сил плакать. И уж, тем более, злиться и что-то крушить...

Я перестал чувствовать вкусы, запахи. Перестал замечать окружающих, радоваться чему-либо. Я остался ни с чем. Мне не нужен никто кроме Карины.

Многие мысли побуждали меня сорваться и пуститься на её поиск. Но я не знал, с чего начать, в каком направлении искать.

Она, вероятно, сама не понимала, о чем писала. Между нами была настоящая любовь. Никакая не привязанность!

Собралась меня обмануть в том, что не любит меня, для того, чтобы я начал на неё злиться? Была уверена в том, что так мне будет проще забыть про неё? Дура!

Вернувшись под утро домой, упал на кровать. Моя квартира больше не является семейным гнездом, куда хочется поскорей вернуться с работы. Теперь она больше похода на пристань алкашей и наркоманов. По комнатам можно проводить экскурсию для детей, показывая, к чему могут привести плохие оценки.

Из целого в квартире осталась лишь бытовая техника, включая телевизор, висящий в гостиной. Из посуды ничего не осталось в целости, ножки стульев валялись там, где совсем не должны быть. Все вещи из шкафа в разодранном виде находились на полу. Исключением были вещи Карины, которые она в спешке оставила в квартире. Журнальный стол я разбил в первый же день, а стекло так и не убрал. К чему теперь мне эта уборка?

Пообещав себе, что вечером приведу себя и квартиру в более презентабельный вид, а завтра отправлюсь на поиски любимой, уснул крепко и непробудно.