Письмо моей весне

- Я думал ты не придешь.

- Это почему же? – выпучила она на меня свои огромные синющие глаза.

- Да так, ты же всегда опаздываешь, – осторожно произнес я. Не хотелось ссориться - пришла же, все-таки.

- Ничего я не опаздываю! – возмутилась она и, тряхнув белокурыми кудряшками, зашла в дом. Он сразу же озарился нежно золотистым светом. Мгновенно стало тепло и уютно.

- Да уж, рассказывай мне сказки, – буркнул я и спешно захлопнул дверь, испугавшись, что тепло вытечет из дома на холод.

- А я думала, ты любишь мои сказки, – улыбнулась она. 

Я замялся. Её опоздания меня невероятно раздражали, но и строгим я с ней тоже не мог быть. Обидеться еще, уйдет и я опять буду мерзнуть в одиночестве. 

- Ну, в общем-то, да,  – неопределенно протянул я, рассматривая розовый бантик на её голове. И зачем она так вырядилась? Стыдно даже. Нет чтобы что-то приличное надеть.

- Что ты там рассматриваешь у меня на голове? – встрепенулась она. 

- Да так..., – отмахнулся я. -Чай будешь?

- Мой любимый, черный с ванилью? – воскликнула она. 

- Ну да, ванильный, – ответил я и усадил её за стол. Щупленькая она какая-то, худенькая, и платьице на ней как на вешалке висит. Ну ничего, сейчас чай попьем, согреется. Небось холодно еще. Вон, губы синие пресиние. В руках какой-то букетик держит. И что она в него так вцепилась?

- Где ты такое нарвала? – спросил я, осторожно вынимая у неё из рук цветы.

- Да на прогалинах. Там их много-много высыпало. А еще там стручки зелененькие такие. Прям из снега торчат. Представляешь? – воскликнула она.

- Ну да, представляю, – ответил я и, поставив букетик в вазочку, пошел на кухню. Там, отплевываясь, шумел чайник. Я насыпал побольше заварки в пузатый чайничек и стал выкладывать пирожные на тарелку. Вот эти сердечки из розового мусса ей должны понравится – точь в точь как этот её дурацкий бантик. Я взял тарелку и чайничек и направился обратно в комнату. 

- Ой, какая прелесть! – захлопала она в ладоши и тут же потянулась за пирожным, блеснув ярко красным лаком. И когда она уже успела их накрасить, удивился я. Волосы у неё заметно отросли и теперь ниспадали золотистыми кудрями на плечи. А бантик, слава богу, исчез, а на его месте появилась бриллиантовая диадема, посверкивающая в лучах солнца. Вот, совсем другое дело, а то бантик какой-то, фыркнул я и открыл окно. Жарко стало как-то.

- Я сейчас, чашки принесу, – бросил я и поспешил на кухню.

- Давай неси мою любимую с золотыми вензелями. Ну ты знаешь, чашка-цветок на тоненькой ножке. Ну, как у рюмочки, – крикнула она мне вдогонку.

- Да-да, знаю! – отозвался я.

Я принес чашки и сел за стол. Она улыбнулась и стала разливать чай. В воздухе запахло счастьем. Я любовался её обнаженными изящными руками и покатостью молочно-белых плеч. Платье ей теперь было в самый раз. Струясь мягкими складками, оно слегка подчеркивало её грудь и талию. И, все-таки, как же она прекрасна. Жаль, только раз в году приходит, и то не надолго. Никогда не могу насладиться-налюбоваться вдосталь.

- Мне пора, – вдруг сказала она и встала из-за стола.

- Как пора? Подожди, ты же еще не все пирожные попробовала! – вскричал я и, пытаясь удержать, схватил её за руку.

- В следующий раз попробую, – улыбнулась она и, чмокнув меня в щеку, растворилась в воздухе. На стуле, там, где она сидела осталась лежать веточка сирени.

Каждый год одно и тоже, подумал я, беря в руки веточку.

- Да? – услышал я её звонкий голос где-то у себя над головой. - Неужели я повторяюсь?