24

Marius De Le Mer - Feel Something. Прослушивание музыки обязательно. Приятного чтения! 

Лекарь никак не мог уговорить короля покинуть спальню Джисона. Правитель весь оставшийся вечер провел рядом с Джисоном, с замиранием сердца наблюдая за тем, как мучается его любимый. Хану с каждым часом становилось все хуже и хуже. Сначала маковое молоко действительно помогало и Джисон смог даже немного отдохнуть. Но потом музыканту становилось хуже. Минхо не знал, куда себя деть, и что еще предпринять, чтобы помочь Джисону.

А когда Минхо заснул, лекарь и его помощник смогли спокойно выдохнуть. Король свой суетой создавал еще больше паники, чем было на самом деле. Джисон иногда вздрагивал и ерзал на постели. Он был в бреду и постепенно действие макового молока начинало сходить на нет. Джисона было чисто по-человечески жалко. Лекарь искренне старался сделать все возможное, чтобы облегчить страдания.

Ближе к утру Джисон вдруг неожиданно вскочил с постели и стал метаться по кровати, не в силах с нее слезть. Минхо, спящий на краю постели, тоже проснулся и стал еще сонно наблюдать за происходящим. Спустя несколько мгновений, когда Джисон едва ли не свалился с постели, Минхо опомнился и осторожно притянул Хана к себе.

-Тише, мой маленький, я с тобой. Я рядом,- шептал на ушко любимому Минхо, медленно раскачивая Джисона в своих объятиях из стороны в сторону,- тебе хоть немного легче?

-Все горит внутри,- жалостливо проскулил Джисон, сильнее прижимаясь к груди Минхо, начиная крупно дрожать,- но очень холодно...

-Мой маленький,- Ли притянул к себе одеяло и укутал младшего,- дать тебе еще макового молока? Может, от него тебе станет легче...

-Нет... оно уже не помогает,- Джисон не мог попасть зубом на зуб от того, что его трясло.

Минхо расстроенно вздохнул, еще крепче прижимая возлюбленного к себе. Лекарь, ушедший к себе в комнату за травами, прервал столь нежные проявления любви короля. Джисон все еще дрожал, а на лице Минхо читался дикий ужас. Король не знал, что ему делать и как он может помочь возлюбленному. Только лекарь собирался было спросить о самочувствии Джисона, как Хана стало трясти еще больше, а через пару мгновений он вновь стал выплевывать свои внутренности. Минхо совершенно не волновало, что он был испачкан. Король продолжал баюкать любимого в своих объятиях.

-Минхо, я больше не могу это терпеть,- прохрипел Джисон, совсем слабо хватаясь пальцами за рубашку правителя,- мне осталось уже недолго, я это чувствую...

-Нет, солнце. Не говори так,- Минхо не переставая гладил Джисона по спине, в надежде, что это хоть как-то сможет успокоить младшего,- ты со всем справишься, мой родной. Ты главное не сдавайся и у нас все получится...

-Ты же и сам понимаешь, что я не жилец,- Джисон осторожно пересел с колен возлюбленного на кровать и аккуратно уложил голову на плечо старшего,- кому-то я видимо очень сильно помешал, раз меня решили убрать... и я хотел, бы, чтобы ты не искал этого человека... не надо никому мстить, хорошо? Я всегда говорил тебе, что наши отношения ни к чему хорошему не приведут. И я оказался прав, как видишь...

-Не смей прощаться со мной, Хан Джисон,- Минхо невольно всхлипнул, обнимая парня за талию, чтобы прижать еще ближе к себе,- ты будешь жить! Ты ведь мое солнце, разве ты можешь оставить меня одного?

-Минхо... ты не останешься один. Разве король может остаться один? У тебя жена, ребенок и куча подданных, готовых исполнить любой твой приказ...

-Зачем мне они все, если тебя рядом не будет? Мне никто не нужен, Хани... пожалуйста, борись, ладно? Ты ведь у меня сильный, ты со всем справишься.

-Как бы сильно мне не хотелось остаться с тобой, я не могу...

Минхо совсем не сдерживал себя. Король даже не заметил, как он начал рыдать, крепко сжимая в своих ладонях пальцы Джисона. Хану было физически тяжело двигаться. Музыканту только и оставалось, что слушать всхлипы любимого человека и делать вид, что ему не больно. Но долго так сдерживать себя не получалось. Через время Джисон едва ли не взвыл, вместе с Минхо от ужасной боли во всем теле.

Они провели в таком отвратительно-жутком состоянии еще некоторое время, а потом стали успокаиваться. Минхо устало держал глаза закрытыми дольше положенного, но все еще боролся со сном. Джисон меньше всего хотел тревожить Минхо, но и уйти не попрощавшись, он не мог. Хан осторожно притянул короля к себе и заставил наклониться ближе, чтобы накрыть его губы своими. Минхо едва ли не вздрогнул, когда ощутил то, насколько ледяной Джисон.

-Там снег пошел,- тихонечко проговорил Хан, когда они отстранились друг от друга,- такой красивый и чистый... прямо как наша с тобой любовь, Хо... я очень рад, что судьба свела меня с тобой...

Джисону было тяжело дышать, поэтому Минхо дал ему немного времени отдышаться. Король вернулся в свое прежнее положение и снова переплел их пальцы между собой. А Хан просто сидел неподвижно, глядя слезящимися глазами в окно, где на зеленые елки падал белый снег.

-Хани, я так сильно люблю тебя,- прошептал Минхо, сжимая пальцы младшего, но ответа на его действия не было.

Минхо запаниковал, начиная трясти возлюбленного за плечи, чтобы тот очнулся. Но все попытки были тщетными. Король едва ли не кричал от беспомощности. На его крики прибежали лекарь и его помощник. Оттащить короля от бездыханного тела Джисона было сложно. Лекарь еще несколько минут пытался привести Хана в чувства, но когда убедился, что Джисону уже ничего не поможет, дал своему помощнику команду увести короля.

-Нет, вы не тронете меня, пока я сам этого не захочу!- Минхо вырывался и кричал,- пустите меня к нему! Пустите! Джисони не мог вот так просто взять и умереть! Нет, он жив! Помогите ему, его нужно привести в чувства! Я вас всех лично разорву руками, если вы так и будете стоять и ничего не делать!

-Ваше Высочество, к сожалению, уже ничего нельзя изменить. Примите наши соболезнования...

Лекарь забрал с собой помощника и удалился из спальни музыканта. Минхо же сидел на краю кровати и держал на руках остывающее тело своего любимого. Ли оглядывался по сторонам и истерично рыдал. Он ждал хоть какой-нибудь помощи, молился всем богам и существам, чтобы его солнце вернули к жизни. Но судьба была жестока. Она забрала у Минхо смысл его существования, забрала и его сердце. Теперь там лютый холод и мерзкие белые снежинки, которые одним только своим видом напоминали об утрате и оставляли после себя кровавые следы.