Глава 26. Ради тебя

Тишина бывает разной — умиротворяющей или гнетущей, долгожданной или нежелательной. А бывает тишина, которую не замечаешь. Я долго молчала, пытаясь переварить слова Милы, когда поняла, что непозволительно долго не произношу ни слова.— Прости, что?— Все считают, что мой папа убил родителей Дениса, но это не так. Я хочу доказать, что он не убийца, потому что точно знаю, что он этого не делал. Понимаешь, он не убийца! Он просто не мог! — Мила нервно теребила краешек шортиков, чтобы не заплакать, но я все равно заметила, как покраснели глаза девочки.— Мил, успокойся, пожалуйста, — ласково сказала я. — Давай обо всем по порядку.— Хорошо, — она опустила голову и шмыгнула носом. — Возьму конфетку?— Да, пожалуйста, — я пододвинула к ней вазочку, и Мила зашелестела фантиком.— Мой папа и папа Дениса работали вместе. У них был свой бизнес, — отправляя в рот шоколадную конфету, начала девочка. — Дела шли хорошо. Мама рассказывала, что папа даже собирался покупать дом, чтобы я росла не в Москве, а на природе. Он очень любил нас с мамочкой... Вкусные конфетки.— Бери еще, не стесняйся.— Спасибо, — Мила взяла всю вазочку и, поставив себе на коленки, стала выбирать те конфеты, которые больше всего понравились.— Что случилось дальше?— Власовы отмечали годовщину свадьбы, поехали в ресторан. Пока они ужинали, в их машину заложили бомбу, и на обратном пути она взорвалась...— Какой ужас... Так это не просто авария...Я живо представила чету Власовых, счастливых, веселых. И тут такой конец. А что же пережил Денис? Ему было всего одиннадцать. Ребенок! Несчастный ребенок!— Нет. Не авария, — уже не сдерживая слез, проговорила Мила. — Позже выяснили, что в машине была заложена бомба. Благодаря камерам со стоянки смогли найти человека, который ее закладывал. Он сознался и назвал заказчиком моего папу.— А что твой папа? Он все отрицал? — я протянула девочке носовой платок, и она промокнула щеки, оставляя на ткани яркий след тонального крема.— В том то и дело. Папа пропал в тот же вечер, когда погибли Власовы. А еще... Еще...— Тихо-тихо, Мил. Не плачь.— Еще со счетов их фирмы сняли все деньги. Их обналичивали в течение недели, как оказалось. Никто чужой не мог это провернуть. Поэтому расследование остановилось на том, что папа ограбил фирму, избавился от Власовых и сбежал.— Но ты сказала, что он умер? — нахмурилась я.— Да, я в этом уверена. Думаю, папу тоже убили и всю вину свалили на него, — девочка подняла заплаканные глаза, и в них я увидела не прикрытую ярость. — Я должна найти того, кто это сделал! И он мне за все ответит!— Откуда тебе все это известно? Ты ведь была совсем маленькая, когда это случилось?— Да, мне был годик. Я ничего не помню. Это все мама рассказывала, потому что все равно кто-нибудь мне проболтался бы, а так пусть лучше узнаю от нее. Мама тоже не верит, что папа устроил этот взрыв. Она уверена в его невиновности.— Извини, что задаю такие вопросы... Но я вынуждена спрашивать о некоторых неприятных вещах, ты же понимаешь? — деликатно поинтересовалась я у девочки, и она кивнула. — Почему твоя мама уверена в невиновности отца? У нее есть какие-нибудь доказательства?— Есть. И это доказательство сейчас перед тобой, — улыбнулась Мила, гордо вздернув курносый носик, а я непонимающе посмотрела на нее.— Что ты имеешь в виду?— Папа никогда бы не бросил семью. Он очень меня любил. Говорил, что я смысл его жизни. Поэтому не мог совершить ничего подобного, а если бы и совершил, то точно не оставил меня и маму. Папу убили, потому что если бы он был жив, то обязательно доказал бы свою невиновность.Я понимала рвение девочки обелить память отца и ее твердую уверенность в любви родителя. Но, к сожалению, на своем опыте узнала, что даже самым близким и родным людям нельзя доверять. Я не могла быть уверена и в том, что ее мать говорила правду. Кто знает, возможно, она специально солгала дочери, чтобы у той сохранился светлый образ отца.— Мила, а как ты представляешь, что я тебе помогу? — аккуратно поинтересовалась я.— Ну, ты же адвокат... — ответила девчушка так, словно я спросила сущую глупость.— Да, адвокат без опыта, который занимается оформлением разводов. Мне даже не позволят заняться твоим делом официально, потому что расследование завершено. К тому же, прошло столько лет.— Нет, ты меня неправильно поняла. Я не прошу тебя все делать официально, просто помоги мне в моем расследовании. Ты же юрист. У тебя больше возможностей, чем у меня.— А как вообще ты на меня вышла? — нахмурилась я, понимая, что этот важный момент совершенно упустила и, кажется, зря.— Я следила за Власовым, — без тени смущения ответила Мила. — Хотела с ним поговорить, потому что он был достаточно взрослым, когда все случилось, и мог что-то помнить. Но я не знала, как к нему подойти. Тем более, моя мама пыталась когда-то наладить с ним общение. Она даже собиралась оформить опеку, но из-за всех этих обвинений в адрес папы... К тому же осталась без мужа. Да и Денис сам не захотел. Он уверен, что все было так, как говорит полиция, что Александр Красовский убил его родителей.— Твоя мама общалась с Денисом?..— Да. Много раз. Хотела помочь ему. Даже деньги предлагала.Неожиданной яркой вспышкой всплыла картинка шестилетней давности, когда я видела Власова в компании какой-то женщины в ресторане. Я плохо помнила их разговор, но женщина плакала и упрашивала Дениса поверить ей. Она твердила, что ради дочери ей важно восстановить справедливость.— Мила, у тебя есть фотография твоей мамы? — оживилась я, чем напугала девочку.— Да... В телефоне, — она полезла в карман, достала смартфон, ловко отыскала в нем фото и протянула мне. — Вот. Это мы с мамой и отчимом в Таиланде.— Это она... — прошептала я, разглядывая ту самую блондинку из ресторана.— Это мама, Ольга Красовская. А что, ты ее знаешь? — удивилась Мила.— Нет, не знаю, но как-то видела с Денисом. Давно. Они ругались.— Вот видишь, поэтому я не решалась подойти к Дену. Следила за ним издалека. Наблюдала за рестораном, его девушкой, — Мила ухмыльнулась и хитро взглянула на меня. — Знаешь, как я удивилась, когда застукала Власова с тобой? Я все не могла понять, чего он сюда таскается, а потом увидела вашу перепалку...— Так ты видела нас еще у бюро? — удивилась я.— Да, а потом ты уехала, Ден помчался за тобой, а я за вами. Забавно он придумал с наручниками, — засмеялась девчонка, и я на нее шикнула. — Ну, правда, смешно.— Тише, я не говорила Косте о том, что общалась с Денисом. Надеюсь, и ты не расскажешь.— Тайны от Викинга?— Что, прости?— Викинг, я так его назвала. Мне кажется, подходит. Светловолосый, высокий, большой, статный...— Костя мой жених, и я не хотела бы его волновать без повода. — Ну про без повода рассказывай сказки кому-нибудь другому...— Мил, давай вернемся к нашей теме. Ты выследила нас с Денисом до самого ресторана, да?— Ага. Кстати, мне было интересно, поведет он тебя туда в наручниках, или все-таки снимет, — снова захихикала девчонка, но поймав мой строгий взгляд, посерьезнела. — Просто, я увидела ваше общение и поняла, что между вами что-то есть. Вы смотрели друг на друга так... так... Как будто герои из сериала. Мне стало любопытно узнать, кто ты такая. Я пошла за тобой в туалет, но не думала, что ты там разрыдаешься. Я так растерялась. Мне тебя жалко стало. По виду сразу поняла, что ты добрая. Хотела сначала подойти, помочь, но испугалась и сбежала.— А потом выбила из рук мои визитки и одну утащила, — продолжила я.— Ага. Я услышала, как вы ругались, что Денис взял одну. Тогда я поняла, что это лучший способ узнать, кто ты такая и не прогадала. Оказалось, что ты адвокат. Вот у меня и возникла идея нанять тебя, чтобы оправдать папу.— Ох, Мила... — вздохнула я, решаясь сказать, что все-таки малышка прогадала и я не та, кто ей нужен.— Не надо, Алис... Я понимаю, не твой профиль, мало опыта и прочая чушь... Но не поэтому же я к тебе так пристала. Мне нужен помощник, чтобы докопаться до правды, а ты лучший вариант, — произнесла девчонка слишком взрослым голосом, и я поняла, как долго на самом деле она все продумывала, как упорно шла к цели и теперь не отступит.— Тогда что, Мила? Почему я?— Потому что ты лично заинтересована в этом деле. Ты же хочешь найти истинного убийцу родителей мужчины, которого любишь?— Я не...— Не ври, а? Не знаю, что вы там намудрили... Говорят, что подростки без мозгов. А вы? Сохнете друг по другу. Знаешь, после вашей встречи Дена словно подменили, а со своей девушкой он постоянно ссорится.— И мирится... — вырвалось у меня.— Ревнуешь, значит, — усмехнулась она. — Ага, а сама Викинга мучаешь.— Я не мучаю Костю, а с Денисом у нас ничего не может быть. Все слишком сложно. Тебе не понять.— Если поможешь мне открыть правду, то это будет самое лучшее, что сделаешь для Дена — продолжала настаивать Мила. — Ты юрист. У тебя есть возможности достать дело Власовых из архива. А еще это будет добрый поступок! Алис, пожалуйста...— Мил... — я прикрыла глаза, собираясь с силами. — Мила, а что если твой отец действительно виновен? Мы говорим о серьезных вещах, и я буду с тобой откровенна. Не зная всего, опираясь только на слова мамы...— Это не только ее слова. Бабушка, дед... Мамины родители. А еще есть семейные видео. Я покажу тебе, и сама убедишься, что папа нас любил. Он не мог притворяться.— Это самая большая глупость, но... хорошо. Я попробую тебе помочь, только ничего не обещаю, — сдалась я, и девчонка неожиданно бросилась мне на шею.— Спасибо, Алиска!— Ну, хватит... — засмеялась я. — Мил, а что скажет твоя мама? Она же не знает, во что ты влезла?— Мама... Она сама когда-то хотела во всем разобраться, но потом... В общем из-за отчима не стала. Он не любит вспоминать о том, что у его жены был когда-то муж, — вздохнула девочка. — Ты не подумай, он вроде как неплохой, но о папе говорить не разрешает. Он тоже о нем плохого мнения.— Если так, можешь устроить встречу с твоей мамой?Я ожидала, что Мила начнет искать отговорки и отказываться, но она сразу же согласилась. Это могло означать только то, что девочка сказала правду, что и ее мать уверена в невиновности первого мужа. Правда, была еще одна проблема — Костя. Как объяснить ему, что за дело я взяла, тем более, оно прямо касалось Дениса? Я не стала лгать и поделилась с Милой своими опасениями.— Не говори ему, что это связано с Денисом, и все. Я тебя наняла, но взяла слово о неразглашении, — довольно проговорила Мила. — Он же не станет тебя пытать, верно?— Кстати, об этом... — я поднялась с диванчика, подошла к столу и достала конверт с деньгами. — Держи.— Что это? — удивилась девчонка, забирая конверт.— Твои деньги. Откуда у тебя столько? — строго спросила я.— Ты что думаешь, что я украла? — обиженно вопросила Мила, кладя конверт на столик. — Это планшет, золотой браслет и айпод.— Ты продала все это, чтобы меня нанять? — удивилась я.— Я деловой человек, Алиса. И понимаю, что за все нужно платить, — гордо заявила она и придвинула ко мне конверт.— Что ж, деловой человек. Хорошо. Я возьму с тебя плату, но не деньгами.— А чем тогда?Возможно, было нехорошо использовать подростка в своих целях, но учитывая, что сейчас мне нужно было разруливать ситуацию с Денисом, а значит, часто уходить, пришлось пойти на это.— Мне нужно будет периодически отлучаться из офиса. Решать кое-какие вопросы. Надеюсь, много времени это не займет, но я должна буду как-то объяснить свое отсутствие в бюро.— К Власову на свиданки? — недовольно пробормотала Мила. — А говоришь, что у вас ничего нет.— У нас ничего нет, и это не свидания. Мне действительно нужно будет отлучаться из-за него, но это совсем другое дело, — видимо, Мила не была в курсе того, что Денис в больнице. Так даже лучше, чем меньше ей будет известно, тем лучше.— Хорошо. Я тебя прикрою.— Тогда договорились, — я протянула руку своей нанимательнице, и она ее пожала. — Буду ждать звонка, чтобы назначить встречу с твоей мамой.— Сегодня же поговорю с ней, — радостно проговорила девчонка.— И деньги забери...Снова просить не пришлось. Мила схватила со стола конверт и быстро спрятала его в своем рюкзачке. Она достала небольшую пудреницу и наспех стерла спонжем потекшую тушь.— Надо заглянуть к твоему Викингу, — деловито заявила она.— Зачем?— Как зачем? Я же должна выполнять свою часть договора, пусть удостоверится снова, что ты на меня работаешь.— Костя мне и так поверит, — с грустью ответила я, понимая, что в который раз буду врать человеку, который мне полностью доверяет.— Как знаешь, — Мила поникла на глазах, а у меня промелькнула догадка, что ее рвение увидеть моего жениха, было связано отнюдь не с чувством долга. И девчонка словно прочитала мои мысли. — Ты себе там ничего не надумывай.— Не буду, — усмехнулась я.Я проводила Милу до лифта, где мы снова условились созвониться. Краем глаза я видела, как за нами наблюдала Лидочка, которой совсем не понравилась моя новая клиентка. Но мнение секретарши меня волновало в последнюю очередь. Сейчас предстояло разобраться во всей неразберихе, в которую превратилась моя жизнь.Возможно, мне не стоило соглашаться на просьбу Милы Красовской. Возможно, я зря подпитала ее надежды насчет отца. Но поступить иначе не могла. Как никто другой, я понимала, какими болезненными могут быть переживания шестнадцатилетней девушки. У меня была другая ситуация, но никогда не смогу забыть ту боль, которую испытала и удушающее чувство одиночества, лишающее жизнь смысла. Эта решительная девочка, при том, что в тысячу раз сильнее прежней меня, в одиночку пытается бороться с ветряными мельницами. А что, если она права? Что если ее отца без вины сделали козлом отпущения, а на Милу и ее маму поставили клеймо семьи убийцы? Я не знала, да и не верила, что в моих силах докопаться до истины, но в одном была уверена — девочку не оставлю. Жить — значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется.* В глубине души возникло чувство, что помогая Миле, я спасаю себя, а моя никчемная жизнь приобретает смысл.Тем не менее, я вдруг оказалась в паутине лжи, которую сама и сплела. Движимая благими намерениями, я громоздила одно вранье на другом и, что самое печальное, переставала слышать голос совести. Сообщая Косте про новое дело, необычную клиентку и необходимые частые отлучки, я не чувствовала вины, как прежде. А он верил... Продолжал верить.— Элис, не расскажешь, что это за дело? — закрывая дверь на замок, поинтересовался он.— Мила просила не распространяться. Это их семейный случай. По сути, я больше как консультант, — ответила я, с опаской глядя на запертую дверь, не понимая, чего хочет Воронов.— Я горжусь тобой, родная. Уже появляются свои клиенты, не по наводке бюро, — проговорил он, надвигаясь на меня.— Кость?..Он резко подхватил меня и усадил на свой стол, а сам навис надо мной. Дыхание перехватило, а сердце забилось сильнее, только почему-то от страха. Я уловила его настроение и не была уверена, что смогу поддержать, вот только... только выбора не было. Нельзя, чтобы Костя усомнился во мне.— Мы же на работе... Сюда могут войти.Моя слабая попытка сопротивления была пресечена страстным поцелуем, и все опасения меня разом покинули. Как бы то ни было, а рядом с Костей я находила спокойствие, даже когда страдала по другому. Неправильно, некрасиво, даже отвратительно... Но чувствам не прикажешь. К тому же, мне нужно было делать хоть что-то, чтобы заставить себя вновь полюбить жениха. Мне отчаянно нужна была его близость, ведь тело все еще помнило касания Дениса.Он не ослаблял напора, и я не заметила, как оказалась в совершенно неприличной позе на его столе, и тут ударом хлыста по обнаженной душе вспомнила, что точно также было с Денисом.— Не здесь, — решительно сказала я, обхватывая ладонями его лицо и отстраняя от себя.— Элис! — прорычал мой мужчина, уверенный, что я снова иду на попятную. Ошибся.— На столе не удобно, — улыбаясь, проворковала я и, соскользнув со столешницы, взяла Костю за руку и повела к дивану, краем глаза подмечая, что он доволен, как мартовский кот.Мы любили друг друга как два подростка, спрятавшихся в комнате, когда за стенкой родители. В некотором смысле так оно и было. Где-то совсем близко были мама, Кирилл Олегович, и еще пара десятков людей. Но это только раззадорило Костю и успокоило меня, что не продлится долго. Такой знакомый, такой родной Костя, а я совершенно другая... И вроде бы все было как обычно, вот только теперь казалось неправильным. Я не занималась любовью, я доказывала любовь и доказывала не ему, а себе.— Кость, мне нужно уехать. По делу Красовской, — застегивая рубашку, сообщила я.— Сейчас? — удивился развалившийся на диване, довольный, счастливый, до неприличия расслабленный Костя.— Да... Я как все улажу, сразу домой. Ужин могу купить по дороге, — мне не хотелось встречаться с ним взглядами, боялась, что он легко раскусит обман, и я копошилась с верхней пуговицей, внимательно рассматривая петлицу.— Не надо. Приедешь, и закажем что-нибудь, — поднимаясь с дивана, ответил Воронов. — А вообще, я бы предпочел на ужин не еду...— Так можно умереть с голоду, — натягивая узкую юбку-карандаш, пробормотала я.— Тогда оставим это на десерт, — усмехнулся жених, помогая застегнуть молнию.— Спасибо.— Элис, я рад, что у нас все налаживается, — серьезно проговорил он и, развернув меня, как куклу, к себе, внимательно посмотрел в глаза. — Я тебя люблю.— Знаю... И ты знаешь, как я отношусь к тебе. Я не встречала никого лучше тебя. Мне безумно с тобой повезло.Он кивнул. Конечно, я понимала, что Костя хотел услышать от меня другое. Я могла бы сказать, что люблю его, и это было бы правдой. Но моя любовь к нему не та, на которую он рассчитывал.— Мне пора, — прошептала я, и он отпустил меня, ничего больше не говоря.Дико хотелось курить и плакать. А еще не отказалась бы от рюмки коньяка, только нужно было за руль и уже скоро. Взглянув на наручные часы, я ужаснулась, что уже почти шесть, и пора выезжать к Коняеву. Под ненавистным Лидочкиным взглядом я прошла в свой кабинет, взяла сумку, телефон и направилась к лифтам.— Алиса Павловна, — догнала меня секретарша.— Что тебе? — непривычно грубо спросила я.— Вы так долго были у Константина Кирилловича...— Ревнуешь?— Да как вы могли такое подумать?! — наигранно возмутилась она. — Я просто хотела сказать, что пока вы были у вашего жениха, — она специально пренебрежительным тоном выделила Костин статус, — вам звонил мужчина.— Кто именно?— Не представился. Но я полагаю, он звонил вам на мобильный, потому что до этого ваш телефон долго трезвонил.— Спасибо за информацию, Лида, — кинула я и прошмыгнула в спасительный лифт.Я действительно оставила мобильный в кабинете, когда ушла к Косте, но не могла и предположить, что задержусь у него настолько. На дисплее сотового высвечивалось семь пропущенных от Арины. Под этим именем я сохранила номер Власова. Но что ему было нужно, ведь я сказала, что сама свяжусь, когда что-нибудь прояснится по его делу. А если он звонил не поэтому? Глупая влюбленная девочка сгорала от нетерпения и желания позвонить, но взрослая Алиса разозлилась на безрассудство Дениса. Я села в машину, отъехала от бюро и только тогда стала перезванивать Власову.— Денис, что ты хотел? — сходу спросила я, не давая ему сказать ни слова.— Алис, я звонил тебе. Хотел узнать, что ты намерена делать и... поблагодарить, что вообще во все это ввязалась, — ответил он.— Благодарить не надо. А по поводу твоей ситуации, сейчас я постараюсь убедить Коняева, чтобы он забрал заявление.— Сегодня приходили из полиции...— Неважно, — перебила я. — Если смогу убедить Коняева забрать заявление, то можешь не волноваться. Только ущерб ему возместить придется.— Я не против, возмещу. Осталось только убедить его забрать заявление. Он хочет, как я понял, получить оплату не только за урон, но и моральную компенсацию.— Поэтому сейчас постараюсь его убедить, что выгоднее договориться полюбовно.— Сейчас? — взволновался Денис. — Ты сейчас с ним встречаешься? Без меня?— Денис, ты в больнице, а я еду к нему в бар, — вздохнула я, не понимая, что именно так его задело.— Одна?! — вспылил Власов, чем сильно меня обидел. Неужели не верил в мои силы?— Да, что тебя смущает? Думаешь, не смогу его убедить?— Я не хочу, чтобы ты одна ходила в подобные места. Там же самый настоящий притон!— Но мы не можем терять время. Нужно поговорить с Коняевым, пока делу не дали ход, — проговорила я, надеясь, что он не поймет по голосу, что я улыбаюсь. Денис переживал за меня... Чертовски приятно.— Я иду с тобой, — решительно ответил Власов.— Но ты же в больнице!— Здесь охрана ни к черту. Даже не заметят.— Нет, тебе нельзя еще. Да и потом, со мной ничего не случится. Вчера я уже была в этом баре.— Лисенок, не дури...— Денис, я позвоню, как что-нибудь решится.Чтобы не спорить дальше, я приняла единственно верное решение и разъединилась. Руки дрожали, а внутри порхали чертовы бабочки. За один только взволнованный голос Дениса я была готова отплатить сотней походов по самым злачным местам столицы.В таком состоянии нельзя было вести машину. Я вышла на улицу, поставив руки на капот, опустила голову и стала глубоко дышать, чтобы хоть как-то успокоиться. Выходило паршиво. К тому же, накатило дикое чувство вины за недавнюю близость с Костей. Я усмехнулась про себя, что каких-то пару часов назад думала, что перестала слышать совесть. Но черт возьми, перестала в отношении к Косте. Мне было так отвратительно из-за чувства, что изменила Денису. Бред. Я в конец запуталась и теперь не знала, как из этого выбраться. А Власов снова звонил... Поставив телефон на беззвучный режим и спрятав его поглубже в сумке, я завела машину.Припарковавшись во дворе жилого дома неподалеку от бара Коняева, я достала пудреницу, поправила макияж и накрасила губы. Мне нужно было выглядеть как можно более уверенной, чтобы этот тип не мог меня прогнуть. Я вышла из машины и не спеша направилась к бару.Было ощущение, что я иду на экзамен без права пересдачи. Как и накануне у входа толпились курильщики, только в этот раз их было больше. Оно и понятно, вчера приезжала рано, а вот сейчас в самый час пик. Завидев меня издалека, уже изрядно подвыпившие мужчины стали свистеть и улюлюкать. Глупо отрицать, что мне стало страшно.Моя походка уже не была такой уверенной, но я не собиралась отступать. Вдруг кто-то схватил меня за руку и потащил в сторону. Я испугалась так, что даже не успела вскрикнуть, а когда сообразила, что надо звать на помощь увидела перед собой разозленного Дениса. На нем был тот же спортивный костюм, в котором вчера его видела в палате, голова все так же перевязана, и от одежды шел слабый больничный запах, сквозь который я все равно уловила аромат его тела.— Не пущу одну! — прорычал он и толкнул меня к стене дома так, что я ударилась о нее спиной. Курящие мужчины с интересом наблюдали за нами, но ни один не вызвался вмешаться. Оно и к лучшему.— Ты должен быть в больнице, — с трудом произнесла я, чувствуя, как пересохло в горле.— И позволить тебе идти в подобное место?! — все так же зло сказал Власов. — Лисенок, ты думаешь головой? Тут собираются мужики ради рюмки, а женщины, которые захаживают, ищут дружка на ночь. Если к тебе кто-то пристанет?! А пристанет, ведь ты такая красивая.— Красивая? — ошарашено переспросила я, вспоминая, что именно Денис впервые назвал меня красивой.— Ты такая красивая, Лисенок, — целуя мой живот, прошептал он.— Зачем ты издеваешься? — с трудом сдерживая слезы, вопросила я.— Не издеваюсь. Ты красивая, как солнце, — очерчивая кончиком языка мой пупок, проговорил он.— Неправда, и я это знаю, — решительно ответила я.— Глупая ты, — усмехнулся он, и стал выцеловывать дорожку от живота к шее. — Бесит, когда девчонки твердят, что некрасивые, чтобы получить комплимент.— Я не... — не успела закончить фразу, как почувствовала его. Он так резко вошел, что я тут же замолчала.— Знаю, не выпрашиваешь... — тяжело дыша, наращивая темп, сказал он. — Это все глупости. Твои предрассудки. Ты мне нравишься такой. Рыжей, лучистой, теплой, светящейся...Я не понимала тех эпитетов, которыми он меня одаривал. Промелькнула мысль что Денис просто не знает, что говорит. Видимо, все дело в желании... Том диком желании, что захлестнуло нас с головой. Больше и я ни о чем не думала... — Красивая. Тебе об этом наверняка твердили и не раз, — процедил Власов, и я поняла, что он не помнит того, что говорил шесть лет назад.— Денис, я здесь по работе и только, — сухо произнесла я, отталкивая его от себя. — Хочешь составить мне компанию, пойдем. Так будет лучше. Решим все сразу.Я не успела ступить и шагу, как он снова схватил меня за руку и притянул к себе. Ударившись о его твердую грудь, я шумно выдохнула, но в следующий момент вскрикнула, потому что он яростно сжал мои волосы на затылке.— Рыжая, лучистая, теплая, светящаяся... Тебе не место здесь. Одна не пойдешь. Хочешь защитить меня, но я хочу защитить тебя куда больше. Ты — свет, Лисенок, а тут его могут затушить. Я не позволю.— Я здесь ради тебя, Денис...— А я ради тебя...