XXI.

                                     LORENZO Я избежал падения, когда посыльный Деметры толкнул меня на пол. Отряхнул плечи от его блядских касаний, вытер капли крови с брови, и с вызовом глянул на Деметру. Во мне сейчас бушевал такой гнев, что ей бы лучше отпустить меня доделать важное дело — убить Бенедетто Крионе. —Итак, Лоренцо, — произнесла Деметра спокойным тоном, присаживаясь в свое кресло. — Не поделишься причиной своего безудержного гнева? Я повел бровью, не желая говорить. Кровь кипела, я думал лишь об Арианне, которая явно сейчас испытывает жуткое ощущение паники и страх за то, что она окажется опозоренной. —Ты донимаешь Крионе младшего каждый грёбаный раз, и каждый грёбаный раз твоя семья решает этот вопрос мирно. Сейчас, к сожалению, этого не выйдет. Я уже отправила сообщение мистеру Крионе. В ближайший час он уже будет тут. Поэтому расскажи, за что ты избил Бенедетто. Ее взгляд был прикован к моему лицу, но я молчал. Деметра усмехнулась, а затем вальяжно раскинувшись в кресле, медленно расстегнула верхнюю пуговицу своей блузы, явно желая привлечь мое внимание к своей груди. —Не начинай, — огрызнулся я, и кивнул на дверь. — Дай мне закончить начатое, потом можешь отчислять меня из этого проклятого места, созданного Каморрой. В мыслях лишь Ари. Я знал, что Роза не оставит ее, но сейчас хотелось быть тем, кто успокоит ее, и как минимум разберётся с этим ублюдком. —Не хочешь говорить — не говори. Я звоню твоему отцу тоже, — хмыкнула Верчелли, и достала телефон из кармана пиджака. — Жди приезда Крионе, малыш. Гребаное блядство. Я просидел в состоянии злости и закипающей ненависти больше часа. Полная тишина, лишь наглый взгляд Деметры, что явно была рада тому, что меня вымрут из университета. После моего отказа она стала ещё злее. Недотраханная сука. Ее телефон на столе завибрировал. В этот момент я жалел, что мой остался на чердаке. Деметра посмотрела на него, встала, и позвав охранника из-за двери, расправила плечи и улыбнулась. —Мистер Крионе здесь. Я ничего не ответил. Вошедший охранник взял меня за локоть, и мы втроём последовали на цокольный этаж. Правильно, шуметь в кампуса нельзя. Идя по лестнице я услышал знакомый голос, и был чертовски рад его слышать. —Я клянусь, если наступит судный день, ты будешь первым в моем списке. Завали свою пасть! — кричала как сумасшедшая, Роза. —Успокоились! — теперь звучал голос Корузо. Я был удивлен, что и он будет присутствовать при наших гребаных разборках. Мы наконец спустились, и я узрел двух братьев Крионе, Рози, Дамиана и парочку каморристов и ребят Ндрангеты. Запах крови почуял я, хоть ещё и не пролил ее. Лёгкая улыбка выступила на моих губах, когда я заметил опухший нос Бенедетто. Я слишком слабо врезал ему. Ублюдок. —Кажется, вам всем нужно влепить дисциплинарные штрафы в огромных размерах, чтобы вы перестали нарушать правила университета, — раздался голос Деметры. — Вы переходите все границы. Что Тиара, что Крионе, постоянно мешаете дисциплине. Я сверлил взглядом Бенедетто, в тот момент как Рози смотрела на меня. За спиной раздались шаги, и мы обернулись. —Крионе мешают дисциплине, мисс Верчелли? — прозвучал уверенный, спокойный мужской голос. Кристофер, мать его, Крионе. Я почувствовал этот голос кожей ещё до того, как осознал слова. Он был слишком спокойным, тем самым ледяным, самодовольным тоном, который всегда использовали те, кто считал себя выше всех. Я развернулся, охранник потянулся к моему плечу, но я резко оттолкнул его, и тот едва не впечатался в стену. Сделав несколько шагов вперёд, я оказался прямо напротив Кристофера Крионе. Он стоял в своём идеальном костюме, чуть склонив голову, будто всё происходящее его забавляло. Рядом встал его сын, Винсент, как тень, с застывшим лицом и внимательным взглядом. —Крионе мешают дисциплине, мисс Верчелли? — повторил он, глядя мимо меня, на Деметру. Я почувствовал, как из груди вырывается хриплый смех, без радости, почти звериный. —Да, мешают, — процедил я, делая шаг вперёд. — Потому что вы, Кристофер, хреново воспитали своих детей. Они не знают, что значит слово честь. Тишина накрыла зал, как удар. Даже Корузо, стоявший сбоку, опустил руки. Винсент мгновенно оказался между нами, глядя прямо в глаза. —Осторожнее, Тиара, — холодно сказал он, его голос был как лезвие. — Ты переходишь границу. —Границу? — усмехнулся я. — Я давно за ней. Ещё с того дня, когда твой братец решил устроить цирк с чужими жизнями. Винсент чуть склонил голову. —Ты забыл, с кем говоришь. —Напомни, — я шагнул вперёд, и наши лбы почти столкнулись. — Сынок человека, прячущегося за чужими спинами? Или наследник семьи, которая прячется за грязными снимками? Шум усиливался. Каморра уже шепталась, Ндрангета напряглась. Я видел, как Дамиан из нашей группы сжал кулаки.Кристофер, спокойно наблюдавший за происходящим, медленно усмехнулся. —И всё же, — произнёс он, — дети Невио всегда были одинаковыми. Безумие у вас, похоже, в крови. Эти слова вонзились в меня, как нож. Этого было достаточно, чтобы я сорвался. —Заткнись, — прорычал я и ударил. Но Винсент успел. Его рука поймала мою, и мгновение спустя он резко толкнул меня назад. Мы столкнулись, дыхание сбилось, и тогда начался хаос. Дамиан бросился вперёд, ударил одного из каморристов, тот ответил, кто-то из охраны крикнул, Корузо рванул разнимать — но это уже был не зал, а поле боя. Гул голосов, удары, крики. Я ударил Винсента в челюсть, он ответил в живот, я снова полез с кулаками. И вдруг женский голос прорезал этот хаос. — Что ты сказал про моего отца?! Роза. Она пролетела мимо меня и Винсента. Её глаза горели, дыхание сбивалось, и когда Кристофер повернулся к ней, она уже неслась к нему. —Повтори, — крикнула она, — повтори, если у тебя хватит духу, Крионе! Кристофер даже не успел поднять руки. Роза ударила резко, хлестко, кулаком в скулу. В зале повисла тишина. Винсент рванулся к ней, но я перехватил его, схватил за ворот и врезал коленом в корпус. Он согнулся, задыхаясь. Роза достала пистолет, перезарядила его, и спустив курок, навела его на Кристофера. Это было жестоко, и кажется, означало войну. —Ещё раз назовёшь моего отца сумасшедшим, я выстрелю, не моргнув. Кристофер, всё ещё держа ладонь у лица, выпрямился и посмотрел на неё так, будто перед ним стояла не девчонка, а пламя. —И вы говорите о воспитании? — он покачал головой. — Тебе не стоило поднимать на меня руку, мисс Тиара. Роза рванулась снова, но я успел схватить её за талию. Она билась в моих руках, как зверь, готовый вцепиться в горло, и я только повторял: —Всё, хватит. Хватит, слышишь? Она остановилась. Её дыхание било мне в шею, дрожащее, горячее, злое. А Кристофер лишь усмехнулся, вытирая кровь с губ. —Прекрасная сцена, — произнёс он, глядя на всех нас. — Каморра и Ндрангета снова на грани войны. Корузо встал между нами, когда парни наконец разошлись по разным углам. —Мне нужно место, где я могу переговорить со своими детьми, — Кристофер повернулся к Деметре, и заведя руки за спину, кивнул сыновьям. Мы с Розой стояли рядом, я продолжал держать ее, и держать себя в руках. —Где Ари? — прошептал я ей на ухо. —Я заперла ее в комнате, она потеряла сознание от стресса, — призналась Роза, когда мы провожали взглядом ублюдков. — И... папа в курсе о вас. Не переживай, он разнесет гребаных Крионе. —В этом нет сомнений, — выдохнул я, и кратко поцеловал Рози в макушку. Как только Крионе и Деметра покинули цоколь, мы с Розой рванули к Арианне. Я влетел в комнату, не чувствуя под собой ног. Роза за мной, и всё внутри у меня сжималось от одного только страха, лишь бы Ари была в порядке. Ари сидела на полу у кровати. Волосы растрёпаны, глаза опухли, губы дрожали. Вся сжата, будто пыталась спрятаться сама в себя. Мир за её спиной будто обвалился, и я почувствовал, как больно стало дышать. —Ари... — я опустился рядом, обнял её лицо ладонями, вытер слёзы, которых становилось всё больше. — Слышишь меня? Всё хорошо. Я здесь. Она подняла на меня глаза, и от этого взгляда у меня внутри всё оборвалось. —Нет... — прошептала она. — Ничего не хорошо. Папа звонил, мама звонила... а я не смогла ответить. Мне стыдно. —Не нужно, — я притянул её ближе, чувствуя, как она дрожит всем телом. — Всё решим. Роза молча достала свой телефон и вышла в ванную. А я остался сидеть с Арианной, сжимая её холодные пальцы в своих, пока она всхлипывала, пытаясь отдышаться. —Я сделаю всё, — сказал я. — Всё, что угодно ради тебя. Обещаю, все будет хорошо. Телефон в её руке дрогнул. Экран загорелся. Пришло новое сообщение. Она открыла его, и в ту же секунду я почувствовал, как её пальцы напряглись, как дыхание сбилось. —Что там? — спросил я. Она не ответила. Только медленно включила экран, и я увидел скриншот, на котором заголовок, от которого мне захотелось ударить кого-то прямо сейчас. СКАНДАЛ В СЕМЬЕ ТИАРА: НАСЛЕДНИКИ ИМПЕРИИ В ЦЕНТРЕ ИНЦЕСТНОГО РАЗОБЛАЧЕНИЯ «Нью-Йорк. Сегодня ночью в сеть попали фотографии предполагаемой интимной близости между наследниками миллиардной корпорации Тиара — Лоренцо Тиара и Арианной Тиара. Семья Тиара, известная своими заводами в Чикаго, фондом благотворительности отказалась от комментариев. По неподтвержденным данным, молодые люди обучаются в частном университете Флетчера (Техас). В распоряжении редакции оказались снимки, сделанные на чердаке кампуса, где пара предположительно проводила вечер. На одном из фото ясно видны поцелуи и интимная близость. В социальных сетях уже появились несколько постов с хэштегом #TiaraScandal.» Я смотрел на экран и чувствовал, как реальность буквально рушится. Арианна дочитывала, голос ломался. Она бросила телефон на пол. —Это конец, — прошептала она. — Лоренцо, ты понимаешь? Это конец. Я взял её за лицо, заставил посмотреть на меня. —Все будет хорошо, — с расстановкой произнес я. —Но теперь весь мир знает! — выкрикнула она. — Все знают, кто мы, что мы сделали! Папа... мама... вся страна будет смотреть на них как на извращенцев, воспитавших чудовищ! Я хотел что-то сказать, но Роза уже вернулась. В её глазах пылал чистый, ледяной гнев. —Не могу дозвониться до папы, значит он летит. Ари сжалась, закрыла лицо руками. Я вздохнул, упёрся лбом в ее плечо, и пытался придумать хоть что-то, что сможет нас спасти, но не нашел ни одной мысли. Я снова облажался. Черт возьми, я снова заставил Арианну плакать. —Все будет хорошо, — Роза села напротив нас. — Сейчас приедет папа, и все будет хорошо. И я выдохнул. Хоть папа и не супергерой, но он тот, кто ни разу не оставлял нас в беде, будь это детская проблема или глобальный пиздец. —Я люблю вас, мои малыши, — подбодрила нас Рози, и Арианна всхлипнула, прижавшись ко мне ближе. Оставалось ждать утра. И папу. *** Под утро Арианна наконец уснула — тихо, словно вымотанное солнце после затяжной грозы. Её дыхание стало ровным, голова лежала на моей груди, пальцы всё ещё сжимали край моей футболки. Я не спал. Глаза жгло от усталости, но в голове крутилась лишь одна мысль: Крионе. Эти ублюдки перешли черту. Одно дело — угрозы, грязные игры, шантаж. Но другое — вывести всё на публику, поставить клеймо на имя Тиара, которое отец и его семья строил десятилетиями. Я думал о том, как заставить их пожалеть. Не просто дать сдачи, а уничтожить. Экономически, репутационно, морально. Чтобы они почувствовали тот же холод, что сейчас полз по моим венам. И именно в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял отец. Он был в своём привычном сером пальто, лицо камень, только глаза выдавали бессонную ночь. Сдержанный, собранный, с той особой сосредоточенностью, за которую его и уважали, и боялись. —Папа... — прошептала Рози, подходя к нему. Она обняла его первой, быстро, крепко, почти по-детски. И только тогда в его лице мелькнула тёплая нотка. Он поцеловал её в висок, а потом перевёл взгляд на кровать. Арианна спала, вся в слезах, спрятавшись от мира. —Пойдём, — тихо сказал он, глядя на меня. — Нам нужно поговорить. Мы вышли в коридор. Утро уже просыпалось, мимо проходили студенты, кто-то шёл на пары, кто-то лениво зевал. А я шёл рядом с отцом, чувствуя, как каждый шаг отзывается внутри глухим звоном. На улице стоял прохладный воздух, все казалось обыденным, и от этого ещё больнее. Как будто мир не заметил, что рухнула одна жизнь. —Ты должен был предупредить. Меня не злит тот факт, что ты, черт возьми, умудрился соблазнить свою кузину, меня злит, что ты не предупредил меня. — Начал отец. Голос его был твёрдым, без обвинения, но каждое слово било, как кулак. — Не друзей, не сестру, не кого-то ещё, а меня. Я не только твой отец, я ещё и капо. Я несу огромную ответственность за всех и все, что происходит на нашей территории и с нашими людьми. Я сжал зубы. —Я... не думал, что всё зайдёт так далеко. —Вот именно, — перебил он. — Ты не думал. И потому всё это случилось. Он обернулся ко мне. —Адамо с Лией сейчас в Чикаго. Сегодня вечером конференция. Он выступит перед прессой. Расскажет всю правду о том, кто Арианна, чтобы закрыть тему и не дать Крионе нас добить. Я замер. —Они волнуются, Энзо, очень, и за дочь, и за тебя. Но это не главное. Главное то, — он замолчал, посмотрел мне прямо в глаза, — что ты сделал выбор. И теперь ты не просто студент, ты часть фамилии. Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо. —Мы больше не остаёмся здесь, — сказал отец, тихо, почти шёпотом, но так, что мурашки пробежали по коже. — Ни ты, ни Роза, ни Арианна. Я не оставлю своих детей в университете Каморры. —Почему? — спросил я, хотя ответ уже знал. —Потому что началась, — произнёс он, глядя в сторону горизонта, где дымился рассвет. — Война. Между нами и Крионе. Между Ндрангетой и Каморрой. И ты, сынок, теперь в центре всего. В груди что-то сжалось. Не страх, а скорее осознание. Это не тренировочный зал, не спарринг, не личная боль. Это — реальность. Та, в которой имя Тиара снова становится символом силы. Отец сжал моё плечо сильнее, как будто хотел передать нечто без слов. —Я поговорю с Крионе, — произнёс он спокойно. — Лично. —Папа... — Не спорь, — я взглянул в его глаза, один из которых с годами становился все темнее. — На тебе Роза и Арианна. Он отпустил плечо и развернулся. Я стоял посреди холодного двора, где всё вокруг будто потеряло смысл. Солнце поднималось над крышами, отражаясь в окнах университета Каморры. Тучи сгущались. Впереди была не учёба, а война. Я вернулся в комнату, и обнаружил, как Рози складывала вещи в чемодан. —Что ты делаешь? — шепотом спросил я, сев на край ее кровати. —Думаю, ты знаешь. По одному папиному взгляду я поняла, что это место теперь для нас под запретом. Он ни за что не позволит нам остаться там, где опорочили нашу честь, — Рози посмотрела на меня через плечо. — Собери пока вещи Ари. Пару минут я сидел поникший в свои мысли, но затем собрался с силами. Снова стал думать над тем, как я смогу помочь отцу отомстить этим тварям, что портят нам репутацию. Я знал то, как действовал отец. Всегда жестоко, болезненно и открыто. Он никогда не скрывал ненависти к семье нашей мамы, и что самое удивительное всегда честно говорил об этом ей. Я также знал почему разразилась война между кланами, но и после этого был заключён мир с помощью брака Теодоро и Инессы, которой уже нет в живых. Однажды папа обмолвился фразой о том, что их союз уже недействителен, и кажется, сейчас самое время им об этом напомнить. Из раздумий меня вывел телефон Арианны, валяющийся в углу. На него пришло сообщение. Я поднял его, и лёгкая ненависть настигла меня, когда я увидел сообщение на экране. Ран: Так вот почему твой брат так тебя опекал... Вот почему ты так и не дала мне шанса... —Ты ещё, — бросил я себе под нос, и сунув ее телефон в карман, стал ходить по комнате в раздумьях. В комнату вошёл отец, и сейчас тишины не вышло. Когда он с размаху снёс с тумбочки Рози всю ее косметику, Ари проснулась от грохота. —Прости, principessa, я куплю тебе новую, — почти прорычал папа, и Рози сразу же вскочила. —Папа? Пап, все хорошо? — пробормотала она. Ари же сжалась, увидев нашего отца, а я же ждал, что он скажет. Он молчал, тяжело дышал, а когда его телефон зазвонил, тут же заговорил. —Нихрена не нормально, Сицилия, — выкрикнул отец, повернувшись к нам спиной. Мы с Розой переглянулись. —Я пытался решить вопрос мирно. Предложил им принести публичные извинения перед нашей семьёй, но ублюдок Крионе отказался. Причем, твой брат в курсе всего происходящего, милая. Наш мир заканчивается, и я не собираюсь терпеть их выходки. Я заметил, как папа расправил плечи. —Передай Адриана и Луке, чтобы усилили охрану. Мы скоро вернёмся, — закончил отец, и сбросил звонок. —Дядя Невио? — прошептала Ари.                                       SICILIA Первое что я сделала — бросила телефон в стену. Экран отлетел в одну сторону, крышка и составляющее в другую. Я чувствовала, как руки дрожали от злости, от осознания, что в очередной раз мы находимся на грани войны, и на этот раз из-за тех, кого я когда-то защищала. —Милая, ты в порядке? — в комнату вошла Линда, и я отрицательно мотнула головой. Когда Невио уезжал по делам за пределы Ндрангеты, мне всегда приходилось ехать к его родителям, чтобы он не переживал за меня. Я ходила по комнате, не зная, куда деть руки, и каждая мысль превращалась в новую злость, сначала на тот самый телефон, на эти тупые пиксели, на грязные руки, которые всё это пустили в мир, а потом на тех, кто должен был держать всё под контролем, но сделал вид, что ничего не произошло; мои дети оказались жертвами, а я сидела и наблюдала, как их обнажили на всеобщее обозрение, и это чувство было хуже удара, потому что удар можно стерпеть, а предательство — нет. Линда сидела на диванчике, как всегда статная, с той самой мягкой улыбкой, которая у неё была даже в самые тёмные дни, и глаза её смотрели на меня спокойно, почти с какой-то ехидной уверенностью, будто она заранее знала, что я не смогу сдержаться; она не вмешивалась словами, но её взгляд был очищающим, и это еще сильнее разжигало во мне требование действовать. Я вспомнила, как давно уже отрезали наши линии с братьями — отношения были далекими, холодными, деловыми; Каморра держала свои порядки, но в конце концов, почему Крионе не подчинялись этим правилам, почему их дети могли позволить себе такое, и почему те, кто должен быть щитом, оказались дырявой сетью. Я впервые в жизни так яростно хотела, чтобы эти правила работали не ради чести, а ради моих детей, и этот гнев был направлен прямо в сердце их мира. За годы рядом с Невио я стала другой — не только мягкой тканью женщины, но и тем, что он называл сталью; пока он был в Техасе и соответствовал статусу капо и отца, я не могла сидеть сложа руки. Кровь шептала мне, что пора закрывать дыры, и если кто-то думал, что старые правила не касаются женщин, то он просто ещё не видел, на что способны мы, когда у нас забирают самое дорогое. Я подошла к Линде и сказала ей прямо, без прелюдий. —Мне нужно уехать. Прошу, не говорите Алессандро об этом. Линда улыбнулась, её улыбка была едкой и тёплой одновременно, она взяла мою руку. —Ради своих внуков я готова на все, — она кивком благословила меня, а я лишь поблагодарила и вышла из комнаты. Я вышла из дома свекрови, и мир снаружи казался таким же обычным, холодным и бессердечным, как эти новости, но внутри всё бурлило; вернувшись домой я переоделась, взяла то, чему давно доверяла — оружие, чистое, холодное и понятное в своей цели. Пришлось немного поругаться с охраной, но я прекрасно знала, что как только я покину нашу квартиру, Невио тут же об этом узнает. Я выехала в аэропорт, чувствуя, как каждая секунда приближает меня к точке, где выбор перестанет быть просто решением и станет делом чести. Полет до Нью-Йорка занял примерно два с половиной часа, время, которое я провела не в молитвах и не в воспоминаниях, а в планах. Я думала о заводах Тиара, о фонде, о том, сколько рук тянется к нашим активам, думала о Крионе и о том, что их игра теперь стала слишком грязной, чтобы ждать. Когда самолет опустился в Нью-Йорк, я чувствовала себя чужой и знакомой одновременно: дом, в котором я родилась и выросла, был ровно тем же домом, но я уже не та наивная девочка, что уезжала отсюда много лет назад. Годы рядом с Невио вылепили меня в женщину, которая знала цену слова «защищать», и сейчас, сидя в такси, глядя как мимо проносятся улицы, я понимала, что ради своих детей готова была переступить любой рубеж, даже убить тех, кого раньше считала семьёй, если только это спасёт их имена и их жизни. Я была на пятом десятке, и мир стал для меня выглядеть совершенно иначе. Я смотрела на него иначе, как на поле битвы с правилами, которые мне суждено было нарушить, если другого пути не осталось, и серое небо Нью-Йорка казалось мне сейчас сценой, где начнётся ответный ход. Я вышла из такси у ворот особняка, который раньше был мне домом. Сейчас я не думала о людях внутри него, а думала о сыне и маленькой кудрявой девочке, которую когда-то Адамо сделал своей дочерью. Я отчётливо помнила тот день, когда наша семья узнала о моей беременности Розой и одновременно Адамо решил забрать Арианну. Непередаваемое чувство счастья и радости тогда грело наши сердца. Теперь же я чувствовала себя обязанной сделать все, чтобы защитить своих детей и тех, кого люблю. Прошло то время, когда я была Сицилией Романо. Сейчас я была женой капо, и уже давно не сестрой. Подойдя к воротам, я сообщила свое имя, и через пару минут меня впустили. Я шла по новой дорожке, глядела по сторонам, и даже заметила те самые цветы, которые когда-то сажала я. Здесь я маленькая играла с Андреа и Тео, гуляла с мамой, и забавлялась с отцом. Здесь было мое детство. И пока я ностальгировала, на крыльцо вышла та, с кем я также прогуливалась по саду — Элиза. —Сици? Как ты здесь? — взбудораженная моим приездом, Элиза спустилась по ступенькам, и поправив свои слегка отросшие волосы, обняла меня. Я сдержанно поприветствовала ее. Сейчас мне не хотелось болтать, у меня была определенная цель. —Элиза, Андреа... — только хотела сказать я, как мой взгляд упал на седую макушку около стеклянной двери. Господи, это была мама. С самых пяток и до макушки меня пробрала дрожь, и отстранившись от Элизы, я сделала неуверенный шаг вперёд. Мы общались, переписывались, созванивались, но так редко видели друг друга в живую, что я даже позабыла, как сильно она постарела. —Элиза, кто там? — прокричала мама, и ком подобрался к горлу. — Не вижу уже ничего. Элиза уже хотела ответить, но я схватила ее за руку в знак того, что я сама. —Мам, — сказала я чуть громче, и она сразу поняла, кому принадлежит этот голос. —Mia Sicilia, — от этих слов слезы образовались в уголках глаз, и я быстрым шагом поднялась на крыльцо. Не задумываясь, обняла маму, и снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую так сильно любила семья. —Доченька, — бормотал мама, гладя меня по волосам. — Моя маленькая доченька. Любимая, Сицилия, моя маленькая pione. Я не смогла сдержать слез. Я схватилась за ее шаль, уткнулась носом в ее плечо, слегка наклонившись, и чувствуя ее теплые ладони на своей спине, заплакала. Едва слышно. —Я знала, что ты навестишь меня, моя девочка. Знала, что ты ещё любишь маму, — болтала мама. — Ох, смотри, какая я у тебя старая стала. Не слышу ни черта, не вижу, но тебя узнаю из тысячи, Сицилия. —Мамочка, конечно навестила, ты что? — стыд захлестнул меня, я отстранилась, и посмотрела в мамино лицо. Морщины украшали ее кожу, глаза сверкали, улыбка до ушей. —Самая красивая мама в мире, — вытерев слезы тыльной стороной ладоней, произнесла я. — Прости, что приехала не предупредив, и по очень важному делу. Мамино лицо исказилось в удивлении. —Что-то случилось? С твоим мужем и детьми все хорошо? Ты пришла к братьям за помощью? — взволнованно произнесла мама, и к нам присоединилась Элиза. Мама явно была не в курсе новостей о моем сыне и Арианне. — Мне срочно нужно поговорить с Андреа, — чуть строже проговорила я, и посмотрела на Элизу. Она напряглась, но кивнула. По ее выражению лица можно было понять — она знает. —Мам, я поговорю с Андреа, и вернусь, хорошо? — я погладила ее по плечу. —Я буду ждать, — мама устало улыбнулась, а я двинулась вслед за Элизой. Мы шли по родному когда-то коридору в сторону кабинета брата, когда-то отца. Тут многое изменилось: ремонт, интерьер, атмосфера. Теперь здесь хозяином был Андреа и его дети. Когда мы остановились у двери, Элиза обернулась, и с укором посмотрела на меня. —Новости правда? —Прости, но это уже давно не твое дело, — строго произнесла я, и постучала в дверь. Через секунду меня пригласили. Я вошла. Кабинет ни капли не изменился, и только тот, кто сидел за столом был тем, кого я едва узнавала. Строгий, серьезный, местами седоволосый и грозный мужчина даже увидев меня не поменял свой суровый взгляд. Но тот, кто сидел напротив него сразу же улыбнулся. Теодоро. —Cara, — сорвалось с губ среднего брата, но его тут же перебил Андреа. —Неожиданно. Доброго дня, сестра. Я не улыбнулась, лишь подошла ближе к столу. Теодоро поднялся, ожидал объятий, а я с вызовом посмотрела на старшего брата, и тяжело вздохнула. Я пришла сюда с целью. —К сожалению, этот неожиданный визит не такой уж приятный, — сказала я, и Андреа отложил от себя документы, которые изучал ранее. Теодоро, будто находившийся между нами, нахмурился и обойдя стол, встал рядом с Андреа. Когда-то я была его выбором, но время изменилось. Мы изменились. —Ты в курсе, что творят Крионе? — чтобы меньше ностальгировать, произнесла я, и Андреа вскинул брови. Он знал. Нет ничего в этом городе, в этом плане, чего не знает Андреа. —Если в курсе, то я чертовски разочарована, что ты не предотвратил весь этот балаган. Братья переглянулись. Я держала голову высоко, потому что прекрасно понимала, чем закончится этот разговор. Я знала их обоих с самого детства, и они не те, кто уступает. —Я сам разберусь с Кристофером. Это не твоя забота, Сицилия, — спокойно ответил Андреа. —Не моя? Ты забыл, что Энзо мой сын? — встрепенулась я, не веря своим ушам. —Невио мог позвонить, и мы бы все решили, — вмешался Тео. Я разозлилась не на шутку. —Из-за Каморры мой муж был вынужден отправиться в университет, чтобы решить проблему на месте. Невио не из тех, кто любит разговаривать попусту, — повысила тон я. — Вы, — я указала двумя пальцами на братьев, — неужели не можете контролировать то, что творят парни, уже явно вступившие в клан? Сколько раз вы кидались угрозами о войне, сколько говорили, что уничтожите Ндрангету голыми руками? В итоге что? Малолетний парень рассылает фотографии по всем возможным сайтам и новостям, чтобы уничтожить нашу репутацию, а вы говорите, что вы бы все решили? Андреа встал из-за стола, и с прищуром оглядел меня. Его взгляд был тяжёлым и холодным. Я не видела в нем брата. Не сейчас. —Невио хотел договориться, но Крис отказался от публичных извинений, а значит отказался от мира, — добавила я. —Такие вопросы Крис не решает. Каморра не будет приносить извинений. Кого ты в нас увидела? — зарычал Андреа, и я заметила, как Теодоро невольно, еле заметно вернулся в его сторону. Я ощущала, как кровь кипит от злости, как мне хочется что-нибудь кинуть в него, и сказать, что их слова фальшь. Если каморра не извиняется, то Ндрангета явно не прощает. —Мы можем начать войну, а можем решить все мирно, нужно просто заткнуть Крионе и заставить их извиниться. Я явилась сюда именно за этим, — не останавливалась я. —Сицилия, не лезь туда, где тебе не место. Эта ситуация не настолько экстренная, чтобы я сейчас выслушивал это, — сквозь зубы цедил Андреа. — Я разберусь с Крионе. Точка. —Нет, не точка, Андреа. Все эти годы мир между нами держался на мне одной. Мы с вами перестали быть близкими настолько, чтобы вы сохраняли нейтралитет только из-за меня, но именно я сдерживаю Невио и Адамо от взрыва, который они хотят обрушить на ваши головы уже очень много лет, — сорвалась я, и уперевшись ладонями в стол, прикрыла глаза на пару секунд. —Перед вами уже давно нет той Сицилии, от которой вы скрывали тот страшный мир, и потом не смогли спасти меня от похищения. Теодоро открыл рот от удивления. Ему было больно от этой фразы, я видела. Потому что он пытался меня спасти. Он пытался. —Поэтому услышьте меня, братья Романо. Вы заставите Крионе заткнуться, или я, клянусь богом, заведу руки за спину, и позволю Невио и Адамо уничтожить вас, — я посмотрела прямо в темные глаза Андреа. — И я не пожалею о своем выборе. —Сици, — окликнул меня Теодоро. —Запомните, никто не имеет права обижать моих детей. Никто. Тем более ваши сторожевые псы. Выбирайте сейчас, пока я даю вам выбор. Потом у вас его не будет. Или извинения — или война, Андреа. Я почти задыхалась от слов и гнева внутри. —Кажется, выбора нет, — вдруг произнес Андреа, и обратно сел в кресло. — Сейчас передо мной не моя сестра, а копия Невио. И Невио не даёт выбора. Я усмехнулась. Он был прав. Так или иначе, процесс запущен. Войны не избежать.