XVIII.

                                 ARIANNA Я успела схватить его за руку, когда он уже поднялся с кровати. Всё произошло инстинктивно, без мыслей, просто кожа на коже, тепло, будто единственная реальность, которую я могла удержать. Энзо тут же обернулся, и я заметила, насколько он растерян, видела, как он побледнел, как в глазах мелькнула паника, и только тогда поняла, что он думал, будто я сплю. А я не спала, слышала каждое слово. Каждое его «прости», каждое «люблю», каждый вдох между этими словами. И будто кто-то разрушил землю под ногами, всё во мне рухнуло, перевернулось, потянуло куда-то вниз, в бездну, где не было ни правильного, ни неправильного, только он и я. —Лоренцо... — мой голос дрогнул, и я сама себя едва узнала. — Не уходи. Он застыл, будто боялся пошевелиться, а потом медленно, словно с трудом, повернулся ко мне. —Ты не спала? Я кивнула не произнося ни слова. И впервые за долгое время не было в этом ни страха, ни отвращения, только бесконечное, тихое осознание, что где-то глубоко я всё это время знала. —Я подозревала, — выдохнула я. — Что тогда, ночью... это был ты. Он закрыл глаза, будто от боли. Стыдно, грешно, но так нужно нам обоим. —Прости. Господи, Ари, я... я не хотел, не должен был... — он сбивался, хватался за воздух, будто утопал в своих словах. — Это была ошибка. Я... я просто не мог больше притворяться. Я встала на колени на кровати, дотянулась до него и сжала его руку крепко, чтобы он почувствовал, чтобы остановился. —Тише, — прошептала я. — Хватит. Он открыл глаза. В них я видела отчаяние, вину и такую искренность, что дышать стало невозможно. —Ари... — он покачал головой. — Ты не понимаешь, я разрушил всё. — Нет, — я перебила. — Всё разрушилось давно, просто мы делали вид, что ничего не происходит. Я почувствовала, как его рука дрожит в моей, и сжала сильнее. Что-то ёкнуло в груди, болезненно, остро. Все то время дома, когда я пыталась собрать себя заново, понять, кто я, я не могла стереть из памяти один-единственный поцелуй, случившийся до аварии. Тогда я испугалась, решила, что это грех, что чувство, вспыхнувшее между нами, ненормально. Но сейчас, глядя в его глаза, я поняла — это не исчезло. Оно жило, пульсировало где-то глубоко, и я просто не хотела в этом признаться. —Я... тоже думала о тебе, — сказала я тихо. — Всё это время. Он замер. Его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не мог. А я чувствовала, как будто ледяной шар внутри моего сердца начал трескаться. Не от прощения, не от любви, а от осознания. Он виноват, я запутана, но между нами было что-то, что невозможно отрицать. Я подняла взгляд на него, и впервые за всё время позволила себе не прятать правду. —Не оправдывайся, — сказала я. — Просто... побудь здесь. Хоть немного. Энзо неуверенно кивнул, а затем сел рядом, заставив меня покрыться мурашками. Кем мы были друг другу? Неизвестно. Но мы определенно были родными. Просидев неопределённое время в тишине, я расслабилась, хоть мозг и был перегружен мыслями. Я оценивала свое положение, и понимала, что скорее всего совершаю ошибку. Но эта ошибка была куда приятнее правильности. Медленно обвила локоть Энзо одной рукой, и подняла голову. Серые глаза впились в мое лицо, и мне не мешал мрак, чтобы разглядеть в них то, чего мне хотелось самой. Неловко, но настойчиво я обхватила свободной ладонью его шею, по которой струились татуировки, и выдохнула. —Я ещё не простил себя за ту ошибку, — тихо произнес Лоренцо, опуская взгляд к моим губам. —Зато я простила, — едва слышно произнесла я, и впервые была смелее, чем когда-либо. В голове звенела лишь одна фраза: «Жизнь одна». Наплевав на все правила, я резко притянула Лоренцо за шею, и впилась губами в его губы. Все границы стерты, и отступать было некуда. По телу промчался ток, и единственное, что сейчас я испытывала — кайф. Воздух вокруг накалился до предела, я с напором целовала Лоренцо, чувствуя, как он ни капли не уступает мне. Возможно, я пожалею о содеянном, но это будет не сегодня. —Арианна, — на выдохе произнес Энзо, резко оторвавшись от меня, и схватив мой локоть. Я тяжело дышала, бегала глазами по его покрасневшему лицу, и хотела только продолжения. —Заткнись, и целуй, — выпалила я на адреналине, и незамедлительно оседлала его колени. Свет от лампы освещал его напряжённое, но чертовски сексуальное лицо, которое было направлено к моему. —Потом я не смогу остановиться, — прохрипел Энзо, от чего я разозлилась. Эмоции бурлили во мне, и его диалоги сейчас были ни к чему. —Тебя никто не просит об этом, — как только эти слова сорвались с моих губ, Энзо поцеловал меня, и я почувствовала всю страсть, что бурлила между нами. Маски слетели, эмоции вырвались наружу, и было глупо отрицать, что чувства появились лишь сейчас. Таинственность, грешность и страхи управляли и им и мной, но когда я услышала все, что сказал Энзо, пелена спала. Я целовала его жадно, почти нагло, ощущая его руки на своем теле. Когда-то мы были братом и сестрой, но сейчас мы были теми, кто сладостно желал друг друга. Теплая ладонь скользнула под мою футболку, касаясь уже горячего, от напряжения и возбуждения позвоночника. Энзо был слегка стеснительным, что не похоже на него. Вспомнить ту ночь, когда он благородно притворился Раном и отлизал мне, будто другой человек. Его ладонь прошлась выше, к моей груди, и я невольно выгнулась навстречу, издавая тихий стон. Каждый сантиметр его кожи, касавшийся моей, вызывал бурю ощущений. Это было неправильно, но так чертовски правильно. Грешность, о которой он говорил, теперь казалась не пугающей, а манящей, обещающей неизведанные наслаждения. В самый разгар нашей страсти, когда казалось, что весь мир сузился до наших тел, сплетённых воедино, дверь распахнулась с оглушительным скрипом. Мы вздрогнули, мгновенно отстраняясь друг от друга, словно обожжённые. В дверном проёме стояла Роза. Её глаза расширились от удивления, затем в них промелькнул шок. Она прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть своё изумление, но её лицо выдавало всё. Казалось, время замерло. В этой неловкой тишине я чувствовала, как краснеют мои щёки, а сердце колотится где-то в горле. —Я... я не хочу мешать, — пробормотала она, её голос был едва слышен, —переночую в другом месте. Прежде чем мы успели что-либо ответить, она бросила через плечо, с явной саркастической ноткой в голосе: —Давайте без глупостей, я не хочу становиться тетей в столь молодом возрасте! И с этими словами дверь захлопнулась, оставив нас в тишине, которая казалась ещё более оглушительной после её внезапного появления. Мы переглянулись, и тут же нас обоих прорвало. Сначала тихий смешок Энзо, потом мой, переросший в безудержный хохот. Мы смеялись над нелепостью ситуации, над нашим испугом, над сарказмом Розы. Смех помог снять напряжение, вернуть нас в реальность, но теперь эта реальность казалась ещё более сладкой и желанной. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый, но теперь такой новый и волнующий аромат. Смех постепенно стихал, уступая место тихой, но не менее глубокой нежности. Его рука нежно обняла меня, притягивая ещё ближе. —Знаешь, Ари, — прошептал он, его голос звучал чуть хрипло, — я всю жизнь мечтал ощутить тебя вот так. Настолько близко, чувствуя твоё дыхание, твоё сердцебиение. Всегда боялся, что это неправильно, что это может нас разрушить. Но сейчас... сейчас я понимаю, что это самое правильное, что могло с нами случиться. Его слова тронули меня до глубины души. Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В них больше не было страха, только безграничная нежность и решимость. —Я тоже, — ответила я, ощущая, как слёзы счастья начинают наворачиваться на глаза. —Я чувствовала, что между нами есть что-то большее, чем просто родство. И сейчас, когда все маски сброшены, я не хочу ничего менять. Он улыбнулся, и эта улыбка осветила всё вокруг. Его губы вновь коснулись моих, но теперь это был не поцелуй страсти, а поцелуй обещания, подтверждение того, что мы выбрали друг друга, несмотря ни на что. И в этом выборе, в этой близости, я чувствовала себя абсолютно свободной и счастливой. Поцелуй, вдруг стал ещё глубже, поглощая нас обоих. Страсть, которая до этого тлела под пеплом запретов, теперь вырвалась на свободу диким, неукротимым пламенем. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела отзывается на его прикосновения, как тело само тянется к нему. Это была дикость, первобытная сила, которая сметала все преграды. Энзо, не отрываясь от моих губ, мягко, но уверенно повалил меня на кровать. Тяжесть его тела нависла надо мной, но это была приятная тяжесть, обещающая защиту и нежность. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало мою кожу. —Я не хочу торопиться, Арианна, — прошептал он, его голос был низким и бархатистым,— я уже совершил так много ошибок. Не хочу ещё одну. Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как его слова проникают в самую душу. Он был прав. Вся наша история была чередой ошибок, недомолвок, упущенных возможностей. Но сейчас, в этот момент, главное было не торопиться, а прочувствовать, прожить каждую секунду. —Хорошо, — тихо ответила я, и в моих глазах он, должно быть, увидел своё отражение, полную готовность довериться ему. Он улыбнулся, но в этой улыбке была и грусть, и облегчение. Он не стал продолжать, не стал разжигать огонь ещё сильнее. Вместо этого он аккуратно лёг рядом со мной, притягивая меня к своей груди. Я устроилась, уткнувшись носом в его мягкую футболку, вдыхая его запах. Тишина, окутавшая нас, была наполнена невысказанными мыслями. Я размышляла о том, как всё это обернётся. Наши родители... они никогда не поймут. Да, мы не были кровными родственниками, но узы, что связывали нас, были крепки, и теперь, когда они так резко изменились, я чувствовала, что это опасно. Что-то внутри меня шептало об этом, предупреждало, но сердце, охваченное новым, пьянящим чувством, отказывалось слушать. Мы уснули вместе, слившись в единое целое, словно всегда были предназначены друг другу. Звон будильника разрезал утреннюю тишину, вырывая нас из мира снов. Я медленно открыла глаза, чувствуя тепло его тела рядом. Это было непривычно, волнительно. Впервые я просыпалась рядом с парнем, и это лёгкое волнение смешивалось с нежностью и чувством защищённости. Энзо тоже проснулся, его рука ещё лежала на моей талии. Он потянулся, издавая тихий стон, и я улыбнулась. В ванной нас ждала милая утренняя рутина. Пока я умывалась, он, к моему изумлению, начал чистить зубы пальцем, так как зубной щетки в нашей с Розой ванной у него не было. Я засмеялась, а он, виновато улыбаясь, сказал, что не хочет пользоваться щеткой сестры. —С каких пор ты стал настолько милым? — спросила я, продолжая смеяться. —Со вчерашней ночи, — подмигнул он, и я почувствовала, как краснею. Мы продолжали шутить, обмениваться нежными взглядами, касаниями. Утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, казалось, был полон нежности, отражая наши пробуждающиеся чувства. Но волнение все ещё присутствовало, и нам явно стоило поговорить на не менее важную тему — мы и общество, от которого зависело многое. Наши родители были не просто правителями мафиозной империи, но ещё и людьми, которые вели легальный бизнес, и их, и наши лица зачастую мелькали в заголовках интернетных сайтов и билбордов в городах. Если то, что обратилось между мной и Энзо выйдет куда-то дальше, чем наши доверенные люди, будут огромные проблемы. —Энзо, — пробурчала я, нанося тоник на лицо. Энзо стоял позади меня, и я видела его отражение в зеркале перед собой. Каждая татуировка, изображённая на его жилистой груди привлекала мое внимание. —А? — ответил он, вытирая лицо полотенцем Розы. Я опустила глаза, упираясь руками в края раковины. —Никому не говори о нас, хорошо? — произнесла я максимально спокойно, боясь обидеть Энзо. Тишина повисла между нами. —Я сейчас не в том положении, чтобы выслушивать сплетни о себе, — продолжила я. — Слишком много событий, нам стоит... Энзо перебил меня. Его ладони обхватили меня за талию, а губы коснулись моей шеи. Я замерла. —Нам стоит побыть тайнами друг друга, — произнес он за меня, и я выдохнула. —После стольких лет любви издалека, поверь, Ари, зная, что ты моя, я буду счастлив молчать до конца своей жизни. Улыбка незаметно тронула или губы, и я усмехнулась. —Тогда будь хорошим мальчиком, держи себя в руках на людях, хорошо? — игриво произнесла я, и Лоренцо тут же сжал мою талию своими большими ладонями. —Будет сделано, госпожа. Вспомнив о нашей разнице в возрасте, я засмеялась в голос, и развернувшись, подняла глаза на Энзо. Мокрые волосы щекотали его лоб, и я благородно поправила пряди. Его руки все ещё были на мне, а я копчиком упиралась в раковину. —Меня не посадят за совращение малолетних? — я приподняла бровь, игриво смотря на Энзо снизу вверх. Энзо шутливо нахмурился, и наклонился чуть ближе. —Я буду ходить к тебе на свидания в тюрьму, — сказал он, и наклонившись к моему уху, прошептал, — чтобы быть совращенным тобою снова. —Дурак! — расхохоталась я, и оттолкнула его от себя, прикрывая рот ладонью. —Иди, скоро пары начнутся, тебя не должны увидеть здесь. —Слушаюсь, госпожа, — подтрунил Энзо, и слегка коснувшись губами моего кончика носа, покинул ванную. Когда Энзо ушёл, оставив после себя лишь тонкий аромат его парфюма и сладостное послевкусие его поцелуев, я почувствовала лёгкое опустошение. Но оно быстро сменилось приливом энергии, словно вчерашние события зарядили меня до предела. Я подошла к зеркалу, и, несмотря на лёгкое смущение, начала краситься. Каждый взмах кисточки, каждое прикосновение к лицу вызывали новые воспоминания о наших поцелуях, о его руках, скользящих по моей коже. Я краснела, но это было приятное, волнующее покраснение. Я оделась, выбирая одежду, которая казалась мне теперь более смелой, более яркой. Чувство наполненности энергией было настолько сильным, что я не могла сдержать улыбку. Казалось, весь мир вокруг заиграл новыми красками. Дорога в университет казалась мне немного тревожной, я боялась, что всё вернётся на круги своя, что проведенные дни с родителями все сон, который рассеется в суровой реальности. Мне казалось, что возвращение к прежней жизни, к прежним отношениям с окружающими, станет болезненным. Но, к моему удивлению, всё оказалось иначе. Словно вчерашние события, эти страстные поцелуи и откровенные признания, смыли с меня всю прежнюю неуверенность. Я подошла к шкафчику, взяла сумку и направилась на первую пару. Шаги мои были лёгкими, а сердце билось ровно, наполненное предвкушением. Предвкушением не только учёбы, но и того, что ждёт меня дальше. Впереди был целый день, полный неизвестности, но теперь эта неизвестность не пугала, а манила своей новизной. Я чувствовала себя готовой к любым испытаниям, наполненная той энергией, что подарили мне страсть и новое, такое хрупкое, но такое настоящее чувство. Но моя лёгкость разбилась вдребезги ровно в тот момент, когда я заметила Рана в толпе, и не смогла подойти, а лишь свернула за угол, чтобы он меня не увидел. Черт, а вот о нем я совершенно не подумала.