-

У Юнги жизнь, как если бы то самое дважды два умножить на сто тридцать семь и пытаться извлечь из полученной цифры корень. Все возможно, вот только Юнги – гуманитарий, а Хосок – сумма всех чисел после запятой в странном π . У них все априори неправильно, через сложные формулы, сквозь расчеты и правила. Лучше бы сразу сдаться, но Юнги настойчиво портит чернилами стопку белых а4, чтобы все же найти решение. Чону остается покупать лишь все больше и больше новых листов, заваривать кофе на двоих и обнимать светловолосого крепко во сне, чтобы тот наконец-то оставил задачу в ее первоначальном виде, забывшись в чужих прикосновениях в районе чуть выпирающего хребта на исхудавшем теле. Все так просто, но Юнги усложняет. Усложняет всеми ведомыми и неведомыми способами. Добавляет горчинки в повседневность. Приглушает звук в телевизоре, заполняя оставшуюся тишину собственным криком. Ревом. Воем. Опрокидывает вазон с цветами, расшибает стул об стену, разбивает стакан об пол. У него злость граничит с ненормальным сумасшествием и болью. Он н е в ы д е р ж и в а е т, когда ловит виноватый взгляд Хосока, и устало валится рядом с ним на старый, скрипучий диван.

- Переспать с Чонгуком – это слишком. - Прости. Векторы созвездий указывают верный путь подальше от их совместной квартиры. Если честно, Юнги сейчас хотелось бы выйти скорее из жизни, чем из теплого дома, но желание перебороть другим способом эту резко возникнувшую пустоту в груди все же победило. У них всегда все неправильно. На пыльной полке над кроватью стоит недосказанность, а на совместной фотографии в прихожей образовалась сотая по счету трещина. Юнги считает, Хосок давно уже сбился. Они выцарапывают свои имена внутри друг друга. На костях неумело выводят английские буквы, прикусывая нижнюю губу из-за запредельной сосредоточенности. Все должно быть как надо, как можно четче и навсегда. Как надо не получается, но вот с навсегда все в порядке. Сейчас наступает тот самый момент, когда точка невозврата превращается в море без дна и топит обоих, вымывая едкую краску из ломких волос, оставляя сладкий карамельный цвет. Все могло бы быть проще, вот только прошлое – прошло, а настоящее, кажется, бежит вслед за ним, отпуская теплую руку будущего. Все могло бы быть проще, но не было. Юнги давится выпивкой в баре, Хосок дома – воздухом. Они раньше не знали до чего обычно доводят отношения, измены, близкие люди и математика. Юнги заказывает вторую бутылку коньяка, Хосок раскрывает окна пошире. Слышит шум проезжающих мимо машин, голоса неизвестных ему людей, завывание сильного ветра и кашель пьяного Мина, который устало плетется обратно домой. Просто некуда больше, да в общем-то никуда и не хочется. Только бы забыться вновь в тех самых объятиях, утопить себя в той самой кружке теплого кофе и вновь перепачкать всю бумагу в доме. Юнги, спотыкаясь, доходит до их квартиры. Хосок уверенно делает шаг вперед с подоконника.

Между ними расстояние можно измерять в километрах, даже если находятся они друг от друга в паре шагов. Даже если все самое сокровенное время от времени мимолетно слетает с губ. Даже если две пары ключей от одной двери. Даже если Юнги простит Хосока. Даже если Хосок уже мертв.