Плохой мальчик

Моя пташка, ты дрожишь в моих руках, такая милая и невинная, и все мое нутро распирает от того, как сильно хочется сделать тебя своей. Черный зверь, рожденный Тьмой и воспитанный Злом, внутри меня ликует, истерически смеется, рвет волосы на голове и умоляет наброситься на тебя, оставить метки на хрупком девичьем теле, поранить нежную кожу, измазать ее багряными оттенками крови, оставляя замысловатые и витиеватые узоры, но…

Впервые мне хочется не убить, не получить наслаждение, а подарить его, дать ощутить вкус истинной страсти, дать почувствовать внутри себя пожар, соединяющийся с буйствующей и сходящей с ума бурей в безумный коктейль.

- Ублюдок, если ты не трахнешь меня, я надеру твой демонический зад, - шипишь мне ты, мой милый ангелочек, закусывая тонкий пальчик между ровными зубками и смотря на меня мутным взглядом – доказательством того, что ты до безумия меня желаешь. Опа. Малышка, ты оказалась не таким ангелом, как я думал изначально.

- Какой дерзкий язычок, - я целую твою шею, кусаю до крови, мажу поцелуями, оставляю под пальцами синяки, а ты только скулишь и двигаешь бедрами мне навстречу, умоляя перейти к более решительным ласкам. Волк в овечьей шкуре. Как же на меня похоже!

Мне тоже приходится притворяться, тоже приходиться строить из себя доброго паренька-простачка, который переводит через дорогу бабуль и снимает с деревьев неуклюжих котят. Признайся я кому-нибудь из своих «близких» в лицо в том, что я – демоническое дитя, это восприняли бы как очередную шутку. Ведь Чон Хосок – ангел.

Наивные человечишки.

Твои волосы раскиданы по подушкам, легкая ткань платья-пижамы задралась до неприличия, позволяя взгляду уловить белое кружево трусиков, и сейчас ты выглядишь слишком маняще, настолько, что я понимаю: в этот раз я не сдержусь. Сколько я ходил вокруг да около? Месяц? Два? Показывал себя приветливым школьником, вдыхал твой аромат и взглядом цеплялся за манящий цвет твоей притягательной ауры, но настал переломный момент, и, кажется, ты и сама ждала, когда же я перейду к активным действиям.

Легкая ткань рвется на твоем хрупком теле слишком быстро, податливо открывает мне доселе скрытые участки тела, и я на мгновение задерживаю дыхание на выпирающих острых ключицах, кажется, созданных для поцелуев. - Поцелуешь? – спрашиваешь с вызовом, с усмешкой, с дерзостью, и я невольно загораюсь желанием тебя приручить. И кто бы мог подумать, что всего несколько десятков минут назад я считал тебя невинным ангелом?

Мои губы накрывают ключицы, ведут по ним языком, целуют, причмокивая, а уши наслаждаются твоим тяжелым дыханием и тихими полустонами. Твои ручки зарываются в моих волосах, тянут пряди, а ноготки царапают чувствительную кожу, но… Знаешь, я прощу тебе это. Только продолжай быть такой же горячей девочкой.

Ты оказываешься сверху слишком неожиданно. Победно улыбаешься, кусаешь свои сочные губки, а я хлопаю пушистыми ресницами, не зная, чего от тебя ожидать. Может быть, ты тоже Демоница? Может быть, ты тоже вышла из самых горячих и болезненных котлов Ада?

Ладошки скользят по груди, пальчики обводят рельефы тела, а после накрывают мое возбуждение через брюки. - Чретовка, - шиплю, откидывая голову назад. Как же мне нравятся такие провокационные ласки от тебя!

- Но тебе ведь нравится, солнышко? – ты усмехаешься, наклоняясь ко мне, легко целуя к щеку, покрывая мимолетными поцелуями-прикосновениями линию челюсти, а после – зубами прикусывая мочку и заставляя меня мелко задрожать от накрывающего наслаждения. Я хотел быть твоим Демоном – Искусителем, но, кажется, искушаешь сейчас именно ты.

Когда твой юркий язычок, наконец, находит мою плоть, обводит головку, скользит по стволу и каждой выпирающей венке, я понимаю, что не зря привязался к тебе еще с самой первой встречи. Знаешь, я думал, что мною движет жажда твоего изощренного убийства, сделанного как под заказ в идеальном художественном исполнении, но, как оказалось, мое демоническое сознание желало совсем другого.

- Милая, возьми в ротик, - я собираю в кулак твои волосы, тычу тебя личиком в свой пах, и ты покорно выполняешь мою просьбу, с вызовом смотря прямо в мои глаза, что еще сильнее будоражит мой внутренний зоопарк демонических проявлений.

Вскоре мне надоедает такая ласка – хочется понять, какая тут внутри, и я отрываю тебя от своего члена, вновь переворачивая на спину и широко разводя стройные ноги. Ты снова кусаешь палец одной руки, а пальцами второй скользишь к сосредоточению своего желания, размазывая до неприличия сильно сочащуюся смазку по складочкам. - Что же ты делаешь? – бормочу тихо. Но ты слышишь. - Искушаю тебя.

И это, твою мать, сносит мою крышу окончательно.

Откинут твою тонкую ручку, я быстро оказываюсь внизу, мажа языком по сосредоточению твоего желания и заставляя тебя неосознанно податься бедрами ко мне навстречу. Мои тонкие пальцы начинают порхать по складочкам, раздражают их, чуть вторгаются вовнутрь, но не дают тебе самого желанного – меня.

Ты хнычешь, мечешься по постели, и мне вскоре становится тебя жаль, поэтому, тихо посмеиваясь, я дарю поцелуй твоим губам, позволяя тебе ощутить твой собственный вкус, а поле резко вторгаюсь в изнемогающее от желания тело, громко выстанывая твое имя.

- Как узко, блять, как же узко, - рычу, тут же срываясь на бешеный темп, втрахивая тебя в кровать и наслаждаясь твоими полукриками стучащейся во все двери и окна эйфории, вводящими меня в еще больший транс.

Я кусаю твое плечо, оставляя следы от зубов, мечу багряными засосами шею, оставляю на бедрах синяки от пальцев, заставляю тебя срывать голос и ловлю дичайший кайф от происходящего. Знаешь, малышка, мне еще никогда и ни с кем не было так хорошо.

И я, поверь, не собираюсь наслаждаться тобой только этой ночью – я буду слишком тосковать по тебе и тесноте твоего тела. Как думаешь, выдержишь меня, скажем, целую Вечность?