Hoseok

тело пробивается ритмами навязчивой музыки, и ты полностью выходишь из-под контроля, поддаваясь движениям толпы. вы все стали единым организмом, ищущим высшего наслаждения. вы встречаетесь где-то в толпе, сплетаясь друг с другом одним желанием.

его поцелуи шершавые, выбивающие воздух из легких, трогающие самую суть. тебе нравится, как его руки обхватывают твою талию, как он шепчет, что ему это так нравится. господи, так чертовски нравится. ты целуешь его раз, еще раз, еще раз — так до бесконечности, пока хватает сил. он нежный и легкий, его яркость заменяет вам свет лампы этой ночью. вы не видите друг друга, вы не чувствуете под собой ни гладких простыней — когда вы успели добраться до мотеля? — ни алкоголя, похожего по вкусу на сладкий нектар, кажется, украденный откуда-то с олимпа.

сегодня он назовет тебя афродитой, его руки будут скользить по бархату твоего тела, ты будешь кричать его имя, навязчивое имя, постоянно крутящееся в голове

хосокхосокхосокхосокхосокхосок

ты не помнишь — ни холода от открытых нараспашку окон, ни света ярких фонарей, пробирающийся ворошкой в эту маленькую комнату, но помнишь как тепло пронзило все твое естество, взявшее тебя под контроль. ты не помнишь — говорил ли он, что-нибудь перед тем, как уйти, но помнишь — он пах черникой, летом, весной и осенью, и зимой. он пах всем — и ничем, кажется, тогда мир был заключен в его объятиях, блядском языке и бедрах.

ночь заканчивается с песней, навязчивой и мягкой, уносящей, заключающей твое существование в цель. ночь заканчивается, и мягкий поцелуй в плечо — становится воспоминанием, а не привычкой.