#7 Черное солнце

Хорошо помню этот день. Мне было лет шесть, было солнечное жаркое лето, суббота. Мы с мамой пошли гулять. Собирались мы забраться на сопку (наш поселок находится в долине и окружен довольно высокими, но не очень крутыми сопками, поросшими кедровым стланником), развести там костерок, вскипятить чай - в общем, посидеть на природе. По дороге зашли в магазин. Это был большой универмаг из разряда «есть все» - одежда, телевизоры с магнитофонами, игрушки, какая-то бижутерия и косметика, радиодетали... Маме надо было с кем-то, кто там работал, поговорить, а я в это время ждал и изучал витрины, до которых мог дотянуться носом. А потом я увидел, что за окнами что-то изменилось, и кинулся к ближайшему окну.

То, что я увидел, меня потрясло и поразило: на угольно-черном, расчерченном яркими линиями небе бешено сияло ослепительное солнце. Линии постоянно перемещались, пропадали, появлялись новые. А из-за сопок вставало второе, гигантское черное солнце. Оно тоже состояло из таких же линий, но они были неподвижны - оно словно было нарисовано ими на небе. Как детский рисунок - круг (вернее, часть его) и миллионы лучей и лучиков, которые переливались всеми цветами.

Я закричал - мол, смотрите, что это такое? Но меня ухватили за плечи, оттащили от окна. Мама закрыла мне глаза руками, сказала - не смотри, нельзя на это смотреть. Голос у неё перепуганный. Я тоже испугался, спрашиваю - почему нельзя смотреть, там же интересно так было, что это такое, мама? А она - молчи, не спрашивай, не надо. Нельзя об этом. Потом руки от глаз отпустила. Я смотрю - в магазине завесили окна плотными шторами, свет зажгли. Еще много людей набилось, голоса взволнованные, шепот, а потом как-то стали затихать, только тревожные взгляды. В подсобке звонил телефон, там в трубку кто-то кричал в тишине, которая вдруг стала звенящей, когда бросили трубку.

Я не помню, сколько мы там провели времени. Было душно и жарко, некуда было присесть, хотелось есть и пить. Крепкие мужчины сменяли друг друга у закрытой на засов двери - молча, как смена караула. В тишине было слышно, как снаружи доносятся далекие гулкие удары. С каждым ударом становилось все более жутко. А потом еще погас свет. Принесли свечи, но легче не стало - хотелось не смотреть на шевелящиеся повсюду тени и сгустки темноты по углам.

Потом кто-то застонал, и вновь побежал шепот: сердце... лекарство ... надо скорую... они не поедут... не доберутся... умрет... сами... нет... свет дайте... телефон... пустите к телефону... Кто-то пробирался в подсобку, чтобы позвонить в скорую. Кто-то ругался у выхода, плакал, умоляя выпустить. Кто-то громко сказал:

- Дура, сгоришь и все, не добежишь!

Потом я, кажется, уснул...

Я проснулся и сразу понял, что дома, на диване. Была темнота, но в окно был виден соседний дом, где в паре окон дрожал свет. Я позвал маму - она сидела на кухне. Начал расспрашивать - мам, ну что это было, скажи. До сих пор отчетливо помню злой ледяной полушепот, которым мама меня отчитывала, говоря, чтобы я никогда больше не вспоминал и не спрашивал про это. Ни у нее, ни тем более у кого-то еще. Иначе нам не жить, ни ей, ни мне. Забудь. Замолчи. Заткнись.

Лет пять назад я подумал, что прошло уже достаточно много времени, стал маму расспрашивать. А она сразу в слезы, побледнела... Её заколотило от дрожи. Я так ничего и не узнал и, видимо, не узнаю.

Временами мне снятся кошмары. Там на черном, как в космосе, небе сияет бешеное солнце. А под ним второе - огромное черное солнце.