2

— Гуляй, шалава! — Девушка с пушистым воротничком из белки насмешливо смотрит в сторону худощавой сверстницы в короткой юбке, ботфортах и с сигаретой в руках. — Тебе здесь не место.

— Что ты сказала? — та не пропускает её слова мимо ушей. Останавливается. Голубые глаза, густо обведённые чёрным, устремляются на цель: пухлые розовые щечки, маленький курносый нос. — Повтори, шубка.

— Повторит тебе армян на хате, — надменно фыркает красотка, потряхивая темными волосами, — правда, Димочка, — и поворачивается к парню в кепке, стоящему рядом с ней.

...Детский праздник, бутылка пепси, и под столом Безобразие, не найдёт нас никто. Вдвоём:Ты мой муж, я тебе доверенная жена, Детство дружное, юность снежная — сатана...

— Отстань от неё, — парень отворачивается в сторону, — чего пристала, — бурчит, не желая ввязываться в бабские разборки.

...Поздним вечером. Переулок. Виолончель. Посмеялся над глупой дурой, его речей Хватит с верхом, чтоб веру полностью потерять.Силуэты мелькнули порознь, наверно, пять...

— Слышала? Ну, чего уставилась? Свободна, — наглеет «шубка», усмехаясь в лицо девчонке. — Иди, работай.

Парень, опустив взгляд, молча потирает нос.

...Ножик к горлу, тяжелым чём-то по голове, Воздух спертый, очнулась голая на земле,В одночасье доступной стала мужская грязь, Все причастные надругались над ней, смеясь, Беззаконие на душе, ни привстать, ни сесть, В порошок стёрлась боль уже, потерявши честь...

Конечности девчонки холодеют, но не оттого, что на улице мороз, просто пальцы с невероятной силой сжимают ледяной металл в кармане куртки. Глаза сужаются до размера тонкой щели.

— Чего вылупилась? — ерзает по трубе, на которую облокотилась, «шубка». — Шагай уже, — и, ухмыляясь, берет парня под руку,

...Год спустя шестисотый мерс за рулем грузин,На запястие вместо вены печали след,Пролетела одна зима, словно сотни зим, Повзрослела, виолончель заменил кастет. Молоко растворила водка, еду «трава», В новой жизни предельно четки у всех права, Она девушка под бандитом, а проще — грязь, И сливается в хохот дико вся неприязнь.Он крутой, на её проблемы ему плевать, И в какой уже раз, наверно, она опять Доказать всему белу свету, стремится в но-каут слать кулаком с кастетом, что не говно,Всем «дотошным» мешая сопли и кровь в вино:Осторожничать не по ней, уже всё равно...

Внезапный удар левой рукой приходится прямо в холёный носик.

— Тварь! Ты мне лицо разбила! — возглас «шубки», в ужасе размазывающей пальцами струящуюся алую жижу.

Тяжелый выдох и следом меткий щелчок: окурок летит в ни перед кем не провинившуюся белку.

— Это за шалаву, паскуда.

— Ты ещё мне ответишь, тварь! — визжит «шубка», но «ботфорты», сплюнув под ноги окаменелому парню, поворачиваются и уходят. Врезавшаяся в кость железка со следами крови съезжает с руки и летит обратно в карман куртки.

Вся жизнь, в сущности, ничего не стоит.

©MalyAl